Неточные совпадения
Русская философия строилась еще до мирового кризиса
культуры, до последнего обострения трагедии познания.
Трагедия творчества и кризис
культуры с особенной остротой переживаются
русским гением.
В строе
русской души есть противление тому творчеству, которое создает дурно-бесконечную, буржуазно-серединную
культуру, есть жажда творчества, которое создает новую жизнь и иной мир.
Русская душа берет на себя бремя мировой ответственности, и потому не может она творить ценности
культуры так, как творит душа латинская или германская.
Трагедия творчества и кризис
культуры достигли последнего заострения у великих
русских писателей: у Гоголя, у Достоевского, у Толстого.
Русский мессианизм может быть признан и западным человеком, чтящим свою великую и священную
культуру, и даже признается иными пророчественно настроенными западными людьми.
Историческая задача
русского самосознания — различить и разделить
русскую сверхкультурность и
русскую докультурность, логос кризиса
культуры на
русских вершинах и дикий хаос в
русских низах.
Русский человек даже высокой
культуры безмерно свободнее в своих исканиях и сильнее в своих творческих порывах.
Солнечное явление Пушкина, радость и обетование
русской культуры, ее духовный центр в первую половину XIX века мы ощущаем уже как принадлежащее к иной исторической, а быть может, и космической эпохе, он относится даже не к отцам, но к дедам нашим.
Она низвергла в бездну всю старую
русскую культуру, которая, в сущности, всегда была против русской исторической власти.
Интересно, когда проблему оправдания культуры ставят самые большие русские люди, которые творили
русскую культуру, или ставит интеллигенция, умственно воспитанная на западном научном просвещении.
То, что Тургенев и Григорович сделали для знакомства с миром мужика, с его душой и бытом, то весьма и весьма возможно было и для среднего барско-чиновничьего мира, где вырабатывалась вся дальнейшая
русская культура.
Неточные совпадения
— «
Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства духовного,
культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
Западный человек творит ценности, созидает цвет
культуры, у него есть самодовлеющая любовь к ценностям;
русский человек ищет спасения, творчество ценностей для него всегда немного подозрительно.
В
русской стихии есть вражда к
культуре.
Это означает радикально иное отношение к государству и
культуре, чем то, которое было доныне у
русских людей.
Поэтому же трудно
русским создавать относительную
культуру, которая всегда есть дело предпоследнее, а не последнее.