Славянофилы неправы были еще потому, что именно в петровский период истории был расцвет
русской культуры, было явление Пушкина и великой русской литературы, пробудилась мысль и стали возможны сами славянофилы.
Основным западным влиянием, через которое в значительной степени определилась русская мысль и
русская культура XIX века, было влияние Шеллинга и Гегеля, которые стали почти русскими мыслителями.
Но очень характерно для раскола
русской культуры, что и большевики, и меньшевики, и все деятели революционного социального движения вдохновлялись совсем не теми идеями, которые господствовали в верхнем слое русской культуры, им была чужда русская философия, их не интересовали вопросы духа, они оставались материалистами или позитивистами.
Новые люди, пришедшие снизу, были чужды традициям
русской культуры, их отцы и деды были безграмотны, лишены всякой культуры и жили исключительно верой.
Неточные совпадения
У
русских «природа», стихийная сила, сильнее чем у западных людей, особенно людей самой оформленной латинской
культуры.
Русские вообще плохо понимают значение относительного, ступенность исторического процесса, дифференциацию разных сфер
культуры.
В нигилизме в деформированном виде отразилась еще одна черта
русского православного религиозного типа — нерешенность на почве православия проблемы
культуры.
Религиозное, моральное и социальное сомнение в оправданности
культуры есть характерно
русский мотив.
Если бы программа
русского нигилизма была полностью осуществлена в
русском коммунизме, то для качества
культуры получились бы результаты более разрушительные, чем мы это видим в советской
культуре.
Он ставит традиционно
русский вопрос о цене прогресса и
культуры.
Именно у
русских писателей с особенной остротой ставилась проблема об оправдании человеческого творчества и
культуры и подверглась сомнению оправданность
культуры, как это было и в течениях
русской социальной мысли.
Западные люди почти никогда не сомневаются в оправданности цивилизации, это чисто
русское сомнение, и возникло оно не у тех
русских, которые не были еще приобщены к
культуре, а у тех, которые часто находились на вершинах
культуры.
Русские мыслители,
русские творцы, когда у них была духовная значительность, всегда искали не столько совершенной
культуры, совершенных продуктов творчества, сколько совершенной жизни, совершенной правды жизни.
Русская литература и
русская мысль свидетельствуют о том, что в императорской России не было единой целостной
культуры, что был разрыв между культурным слоем и народом, что старый режим не имел моральной опоры. Культурных консервативных идей и сил в России не было. Все мечтали о преодолении раскола и разрыва в той или иной форме коллективизма. Все шло к революции.
В
русском верхнем культурном слое начала века был настоящий ренессанс духовной
культуры, появилась
русская философская школа с оригинальной религиозной философией, был расцвет
русской поэзии, после десятилетий падения эстетического вкуса пробудилось обостренное эстетическое сознание, пробудился интерес к вопросам духовного порядка, который был у нас в начале XIX века.
Люди
русского культурного слоя стояли вполне на высоте европейской
культуры.
Солнечное явление Пушкина, радость и обетование
русской культуры, ее духовный центр в первую половину XIX века мы ощущаем уже как принадлежащее к иной исторической, а быть может, и космической эпохе, он относится даже не к отцам, но к дедам нашим.
Она низвергла в бездну всю старую
русскую культуру, которая, в сущности, всегда была против русской исторической власти.
Интересно, когда проблему оправдания культуры ставят самые большие русские люди, которые творили
русскую культуру, или ставит интеллигенция, умственно воспитанная на западном научном просвещении.
То, что Тургенев и Григорович сделали для знакомства с миром мужика, с его душой и бытом, то весьма и весьма возможно было и для среднего барско-чиновничьего мира, где вырабатывалась вся дальнейшая
русская культура.
Неточные совпадения
— «
Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства духовного,
культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
Западный человек творит ценности, созидает цвет
культуры, у него есть самодовлеющая любовь к ценностям;
русский человек ищет спасения, творчество ценностей для него всегда немного подозрительно.
В
русской стихии есть вражда к
культуре.
Это означает радикально иное отношение к государству и
культуре, чем то, которое было доныне у
русских людей.
Поэтому же трудно
русским создавать относительную
культуру, которая всегда есть дело предпоследнее, а не последнее.