Неточные совпадения
Когда
мне сказали об этом,
я не
хотел верить и один раз, полубольной, отправился сам в болото и, подкравшись из-за кустов, видел своими глазами, как мои собаки приискивали дупелей и бекасов, выдерживали долгую стойку, поднимали птицу, не гоняясь за ней, и, когда бекас или дупель пересаживался, опять начинали искать… одним словом: производили охоту, как будто в моем присутствии.
Хотя камыш и тростник растут иногда в обыкновенных мокрых болотах и даже в топких, на местах, которые потверже, как
я уже говорил, но есть собственно камышистые, или тростниковые, болота, принадлежащие только по почве к роду болот мокрых.
— Весенняя стрельба бекасов с прилета несравненно труднее осенней и для
меня приятнее,
хотя она не так добычлива: во-первых, потому, что с прилета всякая птица дорога, а бекасы еще дороже, и, во-вторых, потому, что чем более трудности, тем более требуется искусства от охотника и тем драгоценнее делается добыча.
К сожалению, мои наблюдения не простираются далее;
хотя я много нахаживал бекасиных гнезд, часто замечал их особою приметой и подглядывал из скрытного места, но ничего, объясняющего этот вопрос,
мне видеть не удалось.
Его всегда называют дупелем, чему и
я последую:
хотя это последнее название и неправильно, но короче и удобнее для произношения.
Я просидел одну ночь, подкарауливая дупелей на току, и убил их несколько штук, но
мне не понравилась эта охота,
хотя она заманчива тем, что требует от стрелка много ловкости и проворства.
Хотя мне и жаль, но
я должен разрушить положительность этого мнения: вальдшнеп, дупельшнеп, бекас и гаршнеп питаются не одними корешками, особенно два первых вида, которые не всегда постоянно живут в мокрых болотах и не могут свободно доставать себе в пищу корешков в достаточном количестве; они кушают червячков, разных козявок, мух и мушек или мошек.
Хотя я видал их пролетающих огромными стаями, но около прудов, болот и полевых луж попадаются они по большей части врозь или парами и редко маленькими станичками.
В тех местах, где
я обыкновенно охотился, то есть около рек Бугуруслана, Большой Савруши, Боклы и Насягая, или Мочегая (последнее имя более употребительно между простонародными туземцами), кулик-сорока гнезд не вьет и детей не выводит, но около рек Большого Кинеля и Демы
я нахаживал сорок с молодыми, и тогда они
хотя не очень горячо, но вились надо
мной и собакой; вероятно, от гнезд с яйцами вьются они горячее.
Я слышал, что около Петербурга чернозобики летят весной в баснословном множестве (как и болотные кулики) и что один известный охотник убил одним зарядом восемьдесят пять куличков.
Хотя мне сказывали это люди самые достоверные, но, признаюсь, не умею себе представить возможности убить одним зарядом такое множество чернозобиков. В Оренбургской губернии многие охотники их совсем не знают.
Хотя этот куличок, по своей малости и неудобству стрельбы, решительно не обращает на себя внимания охотников, но
я всегда любил гоняться за зуйками и стрелять их в лет или в бег, ходя по высокому берегу реки, под которым они бегали,
я мог, забегая вперед, появляться нечаянно и тем заставлять их взлетывать.
Вероятно, в обыкновенных, не дальних, но топких неудобопроходимых и весьма крепких болотах, ибо
хотя я никогда не находил их гнезд, но молодых видал, только не выводками, а в одиночку; к тому же во все продолжение лета
мне случалось находить старых маток и даже иногда застреливать.
Водяная птица — ближайшая соседка птице болотной; выводит детей если не в болотах, то всегда в болотистых местах, и потому
я немедленно перехожу к ней,
хотя она в общем разряде дичи, по своему достоинству, должна бы занимать последнее место.
Укрывательство же утки от селезня, его преследованье, отыскиванье, гнев, наказанье за побег и за то, если утка не
хочет лететь с ним в другие места или отказывает ему в совокуплении, — разоренные и растасканные гнезда, разбитые яйца, мертвых утят около них, — все это
я видел собственными моими глазами не один раз.
Кажется, этого достаточно, чтоб остальное, слышанное
мною,
хотя не виденное, принять за несомненную истину.
Хотя утка слишком обыкновенная, а потому и не очень завидная дичь, но осеннюю стрельбу ее
я вспоминаю с большим удовольствием.
Хотя утки всегда едят очень много, о чем
я уже говорил, но никогда они так не обжираются, как в продолжение августа, потому что и молодые и старые, только что перелинявшие, тощи и жадны к еде, как выздоравливающие после болезни.
Хотя шилохвостей застрелено
мною мало сравнительно с другими породами уток, но вот какой диковинный случай был со
мной: шел
я однажды вниз по речке Берля, [Самарской губернии, в Ставропольском уезде] от небольшого пруда к другому, гораздо обширнейшему, находившемуся верстах в трех пониже; кучер с дрожками ехал неподалеку за
мной.
Вообще они довольно обыкновенны и попадаются охотнику гораздо чаще, чем шилохвости,
хотя во время весеннего прилета
я не замечал больших станиц серых уток и еще менее — во время отлета.
Никогда жирных широконосок
я не видывал,
хотя они попадались
мне, как и всем охотникам, очень часто.
Чирки прилетают довольно сытые, а улетают, облитые жиром, немного уступая в этом отношении кряквам,
хотя я никогда не замечал, чтоб они летали в хлебные поля.
Странное дело: у кряковных и других больших уток
я никогда не нахаживал более девяти или десяти яиц (
хотя гнезд их нахаживал в десять раз более, чем чирячьих), а у чирков находил по двенадцати, так что стенки гнезда очень высоко бывали выкладены яичками, и невольно представляется тот же вопрос, который
я задавал себе, находя гнезда погоныша: как может такая небольшая птица согреть и высидеть такое большое количество яиц?
Мясо жирного, осеннего чирка, если не пахнет рыбой, что, к сожалению,
хотя редко, но бывает,
я предпочитаю даже мясу кряковной утки, [Между некоторыми охотниками существует мнение, что чирята никогда рыбы не едят, никогда, следовательно, не могут ею пахнуть, но оно не всегда, или, лучше сказать, не везде справедливо] в нем слышнее запах дичины.
К собственному моему удивлению и огорчению,
я почти незнаком с нравами и стрельбой этой первоклассной степной дичи,
хотя долго жил в такой губернии, где дрофа в некоторых уездах продолжает водиться довольно изобильно.
Журавли подпустили
меня очень близко;
хотя сторожа их не спали, но не подняли тревоги.
Старинные охотники, да и теперь охотники деревенские, дорожат журавлями за их величину:
хотя мясо и жестковато, зато есть, что поесть.
Я должен признаться, что в молодости сам с большим увлечением гонялся за ними, жадничая убить такую крупную дичь.
С весны и в продолжение всего лета стрепета в местах степных, далеких от жилья, не пуганые и не стреляные, особенно в одиночку или попарно, довольно смирны, но весьма скоро делаются чрезвычайно дики и сторожки, особенно стайками, так что нередко, изъездив за ними десятки верст и ни разу не выстрелив,
я принужден бывал бросать их,
хотя и видел, что они, перелетев сажен сто или двести, опустились на землю.
Несомненная истина, что на горелом месте никакая птица гнезда не вьет; иногда это может показаться несправедливым, потому что птица живет и выводится, очевидно, на паленых степях; но
я внимательным изысканием убедился, что гнездо всегда свивается на месте не паленом,
хотя бы оно было величиною в сажень, даже менее, и обгорело со всех сторон.
В таких отчаянных обстоятельствах, видя, что утиная дробь не забирает, как выражаются охотники, употреблял
я гусиную и
хотя изредка, но добывал по нескольку огромных степняков.
В выводке,
мною найденной, находилась одна старка и восемь цыпленков;
я перебил всех, потому что дело происходило на гладкой степи;
хотя молодые пересаживались очень далеко, но спрятаться было негде, и добрая собака перебрала их поодиночке.
Много убить их
мне никогда не удавалось,
хотя я занимался ими прилежно: они летают врознь, а не кучей, и потому больше одного одним зарядом убить нельзя.
Но вот странность:
мне и другим охотникам часто случалось спугивать дергунов неожиданно, без собаки,
хотя совсем не за ними и даже в большой траве; кажется, им было бы очень легко спрятаться или убежать.
Хотя необыкновенное размножение перепелок к осени дает некоторую вероятность этому предположению, но
я, с моей стороны, нисколько его не утверждаю.
Хотя некоторые охотники считают, что глухие косачи слабее к ружью косачей полевиков, но
я не согласен с этим, мнением.
Долго
я не
хотел верить этому, но однажды сам нашел в снежной норе мертвого, уже остывшего русака, которого сошел по свежему малику (следу): у зайца также оказалась прокушенною жила на окровавленной шее и никакого следа к норе не было, кроме следов ласки.
Нельзя сказать, чтоб дрозды и с прилета были очень дики, но во множестве всякая птица сторожка, да и подъезжать или подкрадываться к ним, рассыпанным на большом пространстве, по мелкому голому лесу или также по голой еще земле, весьма неудобно: сейчас начнется такое чоканье, прыганье, взлетыванье и перелетыванье, что они сами пугают друг друга, и много их в эту пору никогда не убьешь, [
Мне сказывал один достоверный охотник, что ему случилось в одну весьма холодную зиму убить на родниках в одно поле восемнадцать дроздов рябинников, почти всех влет, но это дело другое]
хотя с прилета и дорожишь ими.
Мне не случалось находить гнезд черных дроздов, и
я никогда не замечал, чтобы они соединялись в стаи,
хотя врассыпную их бывает очень много.
По достоинству своему это — первая дичь, но так как она,
хотя, по месту жительства, принадлежит к отделу лесной дичи, но в то же время совершенно разнится с ней во всем: в устройстве своих членов, чисто куличьем, в пище и нравах — то
я решился говорить о вальдшнепе после всех пород лесной дичи.
Хотя я сказал утвердительно в первом издании этой книги, что тяга вальдшнепов не ток, но некоторыми охотниками были сделаны
мне возражения, которые
я признаю столь основательными, что не могу остаться при прежнем моем мнении.
Вот наблюдения, сообщенные
мне достоверными охотниками: 1) летающие вальдшнепы, всегда самцы (как и
мною замечено было), иногда внезапно опускаются на землю, услышав голос самки, которому добычливые стрелки искусно подражают, и вальдшнепы налетают на них очень близко; 2) если стоящий на тяге охотник, увидя приближающегося вальдшнепа, бросит вверх шапку, фуражку или свернутый комом платок, то вальдшнеп опустится на то место, где упадет брошенная вещь; 3) там, где вальдшнепы детей не выводят,
хотя с весны держатся долго и во множестве, тяги не бывает.
Охотники несколько суеверны, и
я не
хочу запираться, что сначала сильно испугался; долго стоял на одном месте и думал, что
мне померещилось, что обман исчезнет.