Как бы мы ни оценивали социальную философию
рационализма, нельзя отрицать, что он достиг непреходящих результатов в раскрытии роли общественных установлений.
Васильева должна была уступить место новой логике, весьма необычной для всего европейского
рационализма.
Баухауз сыграл прогрессивную и важную роль в утверждении принципов
рационализма в мировой архитектуре XX века и в становлении современного художественного конструирования.
С позиции моей концепции чистого
рационализма и чистой идеологии заметно, что в ней нуждаются те люди, которые обладают идеологическим мышлением.
Однако мечта века
рационализма не состоялась, и девятнадцатый век меняет предмет психологии.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: нагнетание — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Современный
рационализм рассматривал это время как мрачный период истории.
Как это напоминает романтическую и славянофильскую критику
рационализма!
Эти особенности не укладываются в рамки обычных представлений о болезни и лечении и традиционной трактовки сознания с позиции
рационализма.
Различие между основанной на идеологическом мышлении идеологией и основанным на рациональном мышлении
рационализмом является существенным и определяется различием устройства идеологической и рациональной логик мышления.
Это лишний раз свидетельствует, что живительным источником культуры является не сухой
рационализм, а чувства, эмоции, страсти, духовная потребность в самовыражении себя в окружающем мире.
Тем не менее он ясно дал понять, что это не было возвратом к антиисторичному просветительскому
рационализму.
Так он приходит к основополагающей для всей традиции
рационализма идее – законы, по которым разум познаёт мир, соответствуют законам природы.
Верхушка общества, глубоко потрясённая разгромом попытки революции, отошла от политики и пыталась приписать поражение абстрактному
рационализму юридического мировоззрения декабристов.
Они были склонны считать, что юридический
рационализм присущ правовому мышлению как таковому, и скоропалительно приписывали его всем профессиональным юристам.
Критического
рационализма (имеющееся знание критикуется на основе принципов рационального, то есть основанного на логике, следующего каким-то правилам, а не произвольного рассуждения, и эти рассуждения проверяются ещё и экспериментами в физическом мире, а не только мыслительными экспериментами).
В главе 6 мы показываем, как романтической и эволюционной критике картезианского
рационализма в области правового мышления не удалось преодолеть механистическое представление, оказавшееся в силу этого гораздо более стойким в праве, чем в науке.
Сильный дух
рационализма в религиозной жизни.
Мы знаем, что у нас лучшие продукты переходной эпохи
рационализма и мистицизма, акклиматизируясь, вырождались и принимали старый ритуалистический характер.
Рассудочность, голый
рационализм, более не имеют романтической привлекательности для молодых бунтарей и лишены ореола непогрешимости для зрелых людей.
К сожалению, многие наши адмиралы и генералы, в отличие от японских, не страдали приступами крайнего
рационализма.
Излишний
рационализм убивает человечность, в которой человек более не нуждается.
И оба процесса эволюции, в направлении
рационализма доктрины и мистицизма культа, совершаются при прямом участии интеллигенции.
Такое восстановление казалось возможным только ценой уничтожения просвещенческого
рационализма и связанной с ним идеи прогресса.
Не может быть поверхностной и формальной, демонстративной и экзальтированной, лживой и лицемерной, эгоистичной, исходящей их принципов банального
рационализма, бестактной и бесцеремонной, наглой и навязчивой, упрощённой и примитивной.
Приверженцы жёсткого
рационализма считают, что это возможно, и стремятся показать, как это можно сделать.
Односторонний и узкий
рационализм ХVIII-го столетия ставил рассудок на первый план психической жизни человека: жизни чувства придавалось второстепенное значение.
Практика определения понятий говорит о том, что подавляющее большинство людей относится к этой операции с одной стороны как к искусству, владение которым является чуть ли не врождённым качеством личности, с другой стороны – как к процедуре, унижающей достоинство человека чрезмерным
рационализмом.
Немецкий
рационализм, привнесённый в страну прибалтийским окружением императрицы, вытеснил всякий намёк на приличия и мораль.
Действительно, – каким образом можно привести к единому знаменателю противостоящие и одновременно переплетающиеся в архитектурно-художественных поисках того времени идеи
рационализма и иррационализма (даже мистицизма); неоромантические призывы к построению национальных школ в искусстве и мощные тенденции к космополитизации стиля; движения к демократизации среды обитания и предметов и претензий на элитарность художественной деятельности и её результатов; требования «учиться у народа» и призывы «учить народ», прозаизм художественно-коммерческой деятельности и демонизм творческой личности, враждебной любому обществу; стремление к анонимности художественной деятельности и ставки на авторское преобразование мира; стремление освоить новые техники, материалы и их свойства, вовлечение в сферу искусства и архитектуры новых технологий и служение культу рукотворной ремесленной формы; неистовые призывы к прогрессу и поклонение примитиву; культ новаторства и обращение к традициям далёких веков; тяготение к непосредственности творчества, отрицание всяческих норм, систем и правил искусства и значительные попытки научного анализа формо- и цветообразования; поиски новых идеалов красоты и утверждение эстетики безобразного?
С торжеством
рационализма пришла идея бесконечного пространства.
Это был первый шаг в сторону
рационализма будущей античной рациональной традиции.
Для него характерен этический
рационализм, отождествление знания с добродетелью.
Ортега-и-Гассет, «сам
рационализм начинает уже открывать не новые разумные основания, но границы разума, его пограничье с бесконечным пространством иррационального».
Но я, сторонник
рационализма, как обычно приказал своему подсознанию, которое умоляло уйти поскорее, заткнуться, и продолжил путь.