8 глава. На приёме у психиатра
— Ты с ума сошёл!
— Хоть бы что-нибудь новенькое придумала, — выдал Дастин, опираясь головой на руку.
— Ты маньяк! — кричала я, ощущая, что стены давят.
— Эй! — возмутился тот, нахмурившись, — Не оскорбляй меня так! Я преступник, но никак не маньяк!
— Ты только что убил двоих людей!
— Это был не я. Они сами этого захотели, — и в знак доказательства продемонстрировал мне свои чистые белые перчатки.
— Ещё скажи, что они тебя спровоцировали!
— Между прочим, они пустили бы тебя на мясо, — или кости, тут уж как повезёт — если бы я не вступился. А завтра ты придёшь на работу и доложишь об убийстве Ришар.
— Та девочка, которой ты дал топор, всё расскажет. Да нас посадят!
— У неё мозги промыты. Ещё с тех пор, как мы в первый раз посетили их дом.
Пазл в голове потихоньку начал складываться, пусть и оставались пропуски.
— Поэтому ты непрерывно смотрел им в глаза, — подытожила я, удивляясь, что способна ещё здраво рассуждать.
— Я думал, до тебя будет дольше доходить, — и улыбнулся. — Эта девочка скажет всё, что я посчитаю нужным. Так что мне следует быть рядом с тобой во время допроса. Если, конечно, ты не хочешь за решётку.
Парень встал, потянулся и посмотрел на меня сверху вниз.
— Ты на ежа похожа, — усмехнулся тот. — напуганного маленького ежа. У тебя есть ночь, чтобы переварить информацию.
Он покинул дом, не дождавшись моего ответа.
Сидела, обнимая колени, в полной тишине, обдумывая каждое его слово, до тех пор, пока не заурчал живот, напоминая о том, что я человек, нуждающийся в приёме пищи. Или не человек?
От этой мысли прошёлся холодок по телу. Знаю о дерини только то, что их массово сжигают, особенно в Германии, а после смерти каждого семейства пускают красный фейерверк. До сегодняшнего дня я никогда не задумывалась об этих существах, но сейчас меня распирало любопытство.
Чем они питаются? Где живут? Как скрываются? Что ощущает Дастин, когда видит салюты? Знаю ли я ответы на половину вопросов? И с чего парень решил, что я одна из них?
Так много вопросов… Я не верю ему. Всё моё детство прошло среди любящих родителей и брата в обычной семье, без единого намёка на дерини в роду.
Но дабы утешить своё любопытство, расспрошу завтра напарника о дерини.
От всех этих размышлений разболелась голова. И тут словно щёлкнуло.
Я уже месяц не посещала психиатра. В следующую секунду у меня в руках оказался телефон, на котором набирала приевшийся номер.
— Слушаю, — раздался спокойный голос на том конце.
— Мисс Мур, добрый вечер, — начала я, — это Томико Ханс.
— Томи! — через экран телефона я чувствовала её тёплую улыбку. — Тебя что-то тревожит?
— Да. К вам можно записаться на вечер двадцать третьего?
— Весь вечер занят. Свободно только восемь утра.
— Я приду.
— Буду ждать.
Попрощавшись, она сбросила. В восемь утра свой единственный выходной провести в кабинете у психиатра. Такое мне раньше даже и не снилось.
***
22 ноября
Следующий день прошёл мимо меня. Я действительно доложила отделению об убийстве, доверившись незнакомому мне человеку, и, на удивление, его план сработал. Девочка созналась в преступлении и теперь её матери грозит срок, а ребёнок стоит на учёте. Но меня терзают смутные сомнения по поводу происходящего.
Взгляды коллег всё чаще направлены на меня. Словно я в центре внимания.
Они знают. Всё знают. Каждую деталь.
Дастин наотрез отказывался рассказывать мне о дерини.
«Вы сами всё знаете, детектив, «в своей дурацкой манере повторял раз за разом.
Парень многое скрывает. Если он за моей спиной рассказал всё начальству…
Нет, быть не может. У нас договор. Но…
Мысли терзали меня, путались, словно нити, давили на разум, заставляя чувствовать себя недалёкой.
— Детектив, Вы чего? — послышался голос позади меня.
Я только сейчас осознала, что стою со стаканом кофе посреди кабинета, рассеяно смотря в окно, где ветер гонял последние оставшиеся листья.
— Я в норме, — будто автоответчик сказала я, обернувшись к Дастину.
— Что-то не похоже. Но дело Ваше.
— Определись уже, как обращаться ко мне, — перевела тему, отпив уже остывшего напитка.
— Обстановка подразумевает обращаться уважительно.
И всё. Диалог окончен.
Опять ни слова про дерини.
***
23 ноября
А вот двадцать третье я помню до мелочей.
День вновь начался с таблеток. Это стало привычным.
Женщина моих лет встретила меня с ниспадающей улыбкой, сидя в своём светлом, теплом кабинете.
— Присаживайся, — указала она рукой на диванчик напротив себя. Я послушалась. — Тебе чай, кофе?
Я отрицательно помотала головой.
— Тогда слушаю. — продолжила мисс Мур и замолчала.
И тут позабылись все слова. В голове лишь картинки, которые не могу описать. Но психиатр молча сидела и ждала, пока я выскажусь.
Мне потребовалось приличное количество времени, прежде чем тихо проговорить:
— Они снова тревожат меня.
— Кто? — сделав пометку в блокноте, спросила женщина.
— Семья. Преследуют во снах. Пытаются унести в мир иной.
— Каждый день?
— Раза три в неделю.
Я перевела взгляд на стеллаж с книгами. Где-то среди полок валялись детские раскраски.
— Что-то ещё тебя беспокоит?
— Нет, — не отрывая взгляда, пробормотала я.
Эти вещи я видела каждый раз, будучи в этом кабинете, но почему они кажутся мне новыми?
В глазах помутнело, предметы двоились, голос мисс Мур казался эхом. Я металась из угла в угол, пока не наткнулась на силуэт в конце комнаты. Это была моя покойная родная мать. В таком виде её могли представить только в фильме ужасов. К сожалению, я не актриса. Рябь усиливалась. Мертвец поднял голову. Движения казались отрывистыми, будто всё её тело онемело.
— С-с-скажи ей, — прошипела она, — скажи ей.
Одна и та же фраза заставила участиться мой пульс. Я непрерывно смотрела в одну точку, разглядывая мельчайшую деталь в силуэте: порванная сорочка, грязные руки и ноги, слипшиеся волосы, белая кожа.
Краем глаза заметила, что психиатр обернулась, после чего силуэт пропал и всё пришло в норму.
— Томи, — приводила меня в сознание мисс Мур. — Томи!
Я моргнула, продолжая смотреть в угол.
— Кто там был?
— Моя мать.
Рука женщины дёргалась, она быстро записывала что-то на бумагу.
— Я пропишу тебе более сильные таблетки, раз галлюцинации перешли границу.
— Это не галлюцинация, — хрипло отметила я, — хоть убей, она восстала, чтобы забрать меня домой.
