Одни восторгались поэзией
символистов/декадентов, но у других её зачастую непроницаемая туманность и шокирующее содержание становились объектами насмешек.
В конфликте отца с молодым
символистом девочки встали на сторону своего друга.
Для старших
символистов это в первую очередь творческий метод.
Чаще всего картины
символистов изображают фантастические сюжеты и живописные грёзы, максимально далёкие от обыденности, рациональных трактовок.
Свои туманные образы
символисты создавали, нагружая и даже перегружая мистическим содержанием.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Со временем я обязательно пойму, как устроен ваш мир.
Вопрос: цель — это физический объект (человек, предмет, место, растение, животное, вещество)? Можно это
увидеть, услышать, унюхать,
пощупать, потрогать?
Но сложная, ассоциативная поэтика их зрелых стихов отличается от поэтики
символистов, особенно младших.
Цвет в работах
символистов обладает особым значением. Бледность и прозрачность красок создаёт ощущение призрачности и отрешённости созданного художником мира.
Высокий, немного неловкий блондин, зачитывавшийся поэзией французских
символистов, хотя знал французский язык не лучшим образом, влюбился в необыкновенную интеллигентную девочку, которая не слишком им интересовалась, но была товарищем по поэзии.
Увлёкся поэтами
символистами, – А. Белым, А. А. Блоком, Вяч.
Свободному стиху
символистов он придал неторопливую прозрачность, а новым символам – чёткость и осязаемость.
Поэтическое творчество
символистов, футуристов, акмеистов и конструктивистов уже в то время становилось объектом исследования в научной поэтике.
Тем более, на третьем этаже гостиницы обустроились редакция журнала
символистов «Весы» и тоже символистское издательство – брюсовский «Скорпион».
После издания поэтической книги «Кормчие звезды», в кругу
символистов был признан лидером этого направления, ведущим теоретиком и практиком.
Бельгийские
символисты находятся в поиске литературы инстинктивной и иррациональной, являющейся инструментом изучения невидимого, оккультного мира, загадки бытия и космоса.
Этим во многом объясняется идущий теперь процесс переоценки ценностей, интерес к назареям, прерафаэлитам,
символистам второй половины XIX века, ранее презрительно отвергавшимся за «литературность».
Так что же такое увидели московские
символисты начала девятисотых годов, эти туманноглазые и косноязычные декаденты, эти полуфлорентийцы, получухны, не то полукривляки, не то полукликуши, а может быть, и зловещие русские пророки?..
Правда, в начале своей статьи г. Гумилёв очень любезно относится к символизму, именует его «достойным отцом», заявляет, что «слава предков обязывает», и даже уверяет, что «высоко ценит
символистов за то, что они указали на значение в искусстве символа».
Этот текст напоминает прозу
символистов, в нём словно отсутствует смысловая опора, и эта стилистическая и ментальная невесомость завораживает.
Собственно, подсознание и выступило в роли той самой шкатулки с бесконечным количеством иных шкатулок внутри, которую так любили
символисты: было очевидно, что оно есть, но насколько оно глубоко и где дно у этой пропасти, никто не решался сказать.
Ответом на этот кризис становится полемика в среде
символистов и примыкающих к ним, печатающихся в их журналах молодых авторов, и в результате – провозглашение в 1912 году нового направления в литературе – акмеизма.
Русские
символисты стремились уравнять в теории художественное творчество с медитацией, а также с теургией – деятельностью по преобразованию мира; художник в их глазах – в пределе посвящённый, жрец, маг…
Таким образом аристократизм исканий
символистов создал расслоение с реальным миром.
Как фэнтези делится на «высокое» и «низкое», так и живопись
символистов может быть весьма прозаичной.
Центр её занимали
символисты, с примыкавшими к ним течениями (как акмеизм).
Но разве она виновата в том, что оставалась в мире
символистов, где поцелуй никогда не был просто поцелуем, а всегда чем-то другим, и попробуй, пойми и догадайся, что мог сказать тот, кто только улыбался и ничего не собирался объяснять.
С другой стороны, в некоторых стихотворениях можно увидеть отвержение позиции
символистов.
Действительно, за 1913–1914 годы он успел побывать в стане
символистов, слегка пококетничал с акмеизмом и затем – уже в качестве эгофутуриста – пошёл на альянс с «Гилеей».
Белому оказываются близки идеи
символистов, и скоро он входит в их окружение.
Миссию поэта
символисты считают выше прочих.
Этот «европеизм» станет впоследствии, в эпоху журнала «Весы», отличительным признаком московской группы
символистов.
– Да вы прямо настоящий
символист.
Вместо отвалившегося «Н» неизвестный
символист изобразил нечто сине-зелёное в форме продолговатой сопли.
Казалось бы,
символисты уж тем более должны были его оценить.