Глава 12 — Заяц
ДАНИИЛ
Девяносто восемь, девяносто девять, сто.
Я заканчиваю зарядку, но состояние все еще разбитое. Половину ночи заснуть не мог, слушал как Снежана ворочалась за стенкой, вздыхала, бормотала что-то.
Ира, в силу профессии, спала так же, как и я — как убитая, не шевелясь.
— Доброе утро, — слышу несмелое.
Я прекращаю разминать плечи, поднимаю голову.
Снежана. Стоит, смотрит на меня как праведница на грешника, краснеет. Самое бесящее: Снежа свежа и хороша как майская роза. Рыдала накануне, всю ночь крутилась на кровати — но словно не из спальни вышла, а из салона красоты.
— Доброе.
— А ты тут, ммм… — она не договаривает, смущенно отводит глаза.
— Обычная зарядка. Не оргия же, расслабься, — раздражаюсь я, встаю с пола, снимаю со спинки стула штаны.
Надеваю их.
Вчерашний свой порыв забрать Снежану из дома, сейчас не кажется мне удачным. Нянька из меня сомнительная. Со мной сложно ужиться.
Но и оставить Снежу там я не мог.
В общем, тупик.
— Я воды попить встала. Я пойду, да?
— Я в душ. Снежана.
— А? — замирает она.
— Приготовь завтрак. Омлет, кашу, что угодно. И можешь уже смотреть на меня, я одет.
— Хорошо.
Иду в душ, и слышу ее тихое:
— Злодей. Оделся он, угу, спасибочки.
Снежана бурчит что-то себе под нос. А я впервые за утро улыбаюсь, и иду в душ.
Злодей. Слово-то какое старомодное. Я смотрю на себя в зеркало, и не соглашаюсь со Снежей: не злодей, скорее — зомби. Хотя они тоже не особо добрые ребята.
После душа привычно кутаю бедра в полотенце, но вспоминаю что Снежана может упасть в обморок от подобной порнухи, и одеваюсь.
Черт! Я сказал Снеже приготовить завтрак. Но она вообще умеет с плитой обращаться?
Меня снова накрывает раздражением и усталостью. Я спешу на кухню, и застаю вполне мирную картину: Снежана нарезает салат, на плите стоит сковорода, накрытая крышкой. Пожар отменяется.
— Кофе или чай?
— Кофе, — говорю, беру с подоконника пачку сигарет, и иду на балкон.
Я и правда злой какой-то.
Сигарета непонятно откуда взявшееся раздражение не снимает. Душ и зарядка тоже не помогли.
Секс?
Секс найти — не проблема. Но хочется со своей, мягкой, влажной после сна. Обнять ее, еще сонную, целовать без брезгливости, входить без защиты.
Но за неимением своей — можно с любой. Иначе я тупо кого-нибудь убью.
— Завтрак готов, — зовет Снежана, открыв дверь балкона.
Докуриваю вторую сигарету и чувствую неодобрительный взгляд, спину от него жжет.
Только женщины умеют осуждать, не говоря ни единого лишнего слова!
Сажусь за стол, пробую омлет. Вкусно. Тут же и тосты с семгой, салат, кофе.
— Не думал, что ты умеешь готовить.
— А я и не умею. Это дебют, — Снежа победно улыбается.
— Тогда на тебе готовка и уборка, — спускаю я ее с небес на землю.
— Заметано.
— Насчет денег: у отчима и матери не бери.
— Но…
— Не бери, — понижаю я голос.
— Ладно. Вообще, я работаю на полставки. Но, возможно, я уже уволена. Я же в фирме отчима работаю, и платит он хорошо. А, не суть, — Снежана морщится. — Деньги — не проблема, если что я новую работу найду.
Вчерашние слова ее родных про то, что я нищеброд, меня не задели. А вот рассуждения Снежаны цепляют за живое.
Я взял за нее ответственность, забрал из дома. И обеспечить, пока она моя жена, смогу сам.
Иду в спальню, возвращаюсь на кухню, и протягиваю Снеже карту. С холодильника снимаю стикер, пишу пин-код и пароль от банковского приложения.
— Я не олигарх, но и не нищий. Пациенты врачей не только коньяком благодарят, — даю ей подсказку.
— Хорошо. Спасибо, — Снежа отводит глаза, снова смущается.
И вот этот пугливый жеребенок — мажорка? Может, я что-то не понимаю, и в семье ее за Золушку держали.
— Спасибо, все было очень вкусно. Ты молодец. Я на работу. Во сколько вернусь — не знаю, смена до восьми, но если случится ЧП, могу задержаться.
Объясняю Снежана, где второй комплект ключей, она кивает, и я иду одеваться.
Уже из спальни слышу, как звонят в дверь.
И топот по коридору босыми ногами.
— Ой, — пищит Снежа.
Снова топот.
Улыбаюсь.
Она ноготками царапает дверь в спальню, не входит. Черт, если уйду из медицины — карьеру в стриптизе я точно не построю. Не особо девицы хотят смотреть на меня, полуголого.
— Дань, там Нелли приехала и охрана, я в глазок посмотрела. Нелли — это горничная. С моими вещами. Я впущу?
Господи!
— Впускай. Хотя, я сам, — застегиваю ремень, выхожу из спальни, и иду к двери.
Снежана прячется за моей спиной, но тоже идет к двери.
Открываю. Вижу двоих амбалов, худенькую блондинку, восемь чемоданов, и мини-холодильник у их ног.
Блондинка с опаской смотрит на меня, в спину мне не менее испуганно дышит Снежана. Охрану боится?
Киваю им всем, и сам переношу вещи в коридор. В дом не впускаю. Вот такая я негостеприимная скотина.
— Холодильник? — интересуюсь у Снежаны.
— Там косметика. Масочки, крема, сыворотки.
Закатываю глаза. Масочки!
— Можно? — спрашивает блондинка.
Нелли, или как там ее.
Снежана вопросительно смотрит на меня, я киваю. Нелли входит, амбалы остаются за дверью. И как только дверь закрывается, Снежана шумно выдыхает.
— Я разберу твои вещи, — сразу начинает суетиться блондинка. Катит один из чемоданов вглубь квартиры, но заруливает на кухню. — Кстати, я еды привезла, на несколько дней должно хватить. Как скажешь — приеду, приготовлю, или снова привезу готовое из дома. И уборку бы организовать. Но сейчас я не могу, а вот вечером заеду.
Нелли начинает доставать из своей объемной сумки контейнеры, обернутые в фольгу. Снежана снова как рак выглядит — не только лицо, даже шея краснеет.
— Арчил Григорьевич не знает, что я тебе еду повезла. Не переживай. Но не могла же я ребенка голодным оставить, — по-доброму улыбается блондинка. — Веди меня в гардеробную. Я быстро наведу порядок, поглажу то, что помялось, и поеду обратно.
— Нелли, спасибо, но я сама.
–… а после смены приеду и уберусь здесь как следует. Что?
— Я сама, — Снежана мягко, но решительно тянет на себя чемодан, из-за чего замок разъезжается. — И еду больше не привози. Отчим узнает, и уволит тебя. А готовить я, оказывается, сама умею.
— Но…
— Спасибо, — Снежана обнимает растерянную блондинку, для которой так и осталась ребенком.
Чемодан падает, раскрывается.
Внутри что-то пестрое, разноцветное, будто новогоднее конфетти. И я окончательно осознаю, что когда вернусь домой — квартиру свою я не узнаю. Потому что восемь чемоданов, и холодильник, мать его. Потому что Снежана быстро осваивается, слишком она задиристая, чтобы долго держать амплуа ягненка.
— На лестничной клетке еще коробки с обувью остались, справа от двери, — добавляет Нелли.
Еще и коробки.
Выглядываю и квартиры, и убеждаюсь: так и есть, гора коробок, перевязанная бечевкой. Тихо смеюсь, затаскиваю все это внутрь. Слышу, как Снежана хвастается Нелли собственноручно приготовленным завтраком, и киваю своим мыслям: ну вот, она уже освоилась, испуг прошел, моя квартира завалена ее вещами.
— Я на работу. Сама справишься? — заглядываю на кухню.
— Постараюсь.
— Не стесняйся. Устраивайся, как тебе удобно, — подкалываю.
— Так точно, — шутливо отдает честь Снежана.
Обаяние уже включено на полную катушку.
Что-то такое мне в детстве мама читала: про зайца, впустившего в свою лубяную избушку хитрую лису. Видимо, я и есть тот самый лошара-заяц.
Из дома я выхожу радостный, впервые за много дней с хорошим настроением.
Ну и плевать. Заяц, и заяц.
