Байки забытых дорог
Андрей Бондаренко, 2010

Этот роман был написан и – по самым разным причинам – положен «под сукно». Но очень быстро многие герои «Баек», а также сюжетные линии и конкретные события «перетекли» – совершенно незаметно для автора – в другие книги, которые, возможно, уже знакомы уважаемому читателю. Речь идет о таких романах, как «Седое золото», «Логово льва», «Серебряный бумеранг», «Славянское реалити-шоу», «Утренний хоббит», «Выстрел» и «Метель». Пришел черед «Баек». Текст изменен, переработан, дополнен, тщательно «причесан» и предлагается вашему вниманию.

Оглавление

Байка девятая

Стройотряд и первая потеря

После второго курса всех студентов РТ-80 — в обязательном порядке — отправили в стройотряд. Никто, впрочем, отлынивать — в смысле, косить — и не пытался, в те времена деньги в стройотрядах можно было заработать вполне значимые — хватало на всю зиму.

На всех пошили — в специализированном ателье — стройотрядовскую форму защитного цвета: штаны, скроенные по джинсовым лекалам, и куртки, украшенные всякими и разными цветными эмблемами. После прохождения медосмотра, сопровождаемого многочисленными прививками, студентов усадили — под знаменитый марш «Прощание славянки» композитора В.И. Агапкина — в самый обычный пассажирский поезд, следующий по маршруту Ленинград — Инта.

Но до Инты стройотряд «Восход» так и не доехал, поступила строгая начальственная команда — десантироваться на железнодорожной станции Косью. То ещё было местечко. Сердце всего посёлка, его истинный и наиглавнейший центр — это котельная, дающее зимой живительное тепло, а уже вокруг неё и группировалось всё остальное. В смысле, разномастные и уродливые бараки всех оттенков серого цвета. Ничего другого в посёлке не было…

Пятьдесят пять вновьприбывших стройотрядовцев разместили в самом большом и холодном бараке, обеспечили раскладушками, матрацами и прочими постельными принадлежностями. Выдали ватники, брезентовые штаны, кирзовые сапоги, фланелевые портянки и утеплённые чёрные шлемы с белой шнуровкой — так называемые «монтажки».

Несмотря на то, что на дворе стоял июнь месяц, было очень холодно. По утрам на лужицах даже образовывался тоненький ледок, а днём температура окружающего воздуха поднималась — максимум — до плюс семи-девяти градусов. Ещё и мелкий дождик постоянно моросил — гадость страшная, тоска…

Первые полторы недели «восходовцы» усердно и старательно строили «заборчик» — так это сооружение называл пожилой и хмурый прораб. На самом же деле, речь шла о толстенных и тяжеленных сосновых брёвнах, вкопанных в землю на добрые полтора метра и оплетённых многими рядами (натуральной стеной, чего уж там!) колючей проволоки. «Заборчик» огораживал местную автобазу — несколько длинных бараков, забитых под завязку ржавыми железяками и столитровыми бочками с соляркой.

Прежде, чем вкопать толстый столб, сперва — по строгим технологическим нормам — полагалось ломами выдолбить в вечной мерзлоте глубокую яму объёмом в один кубический метр. Объём этот определялся сугубо на глаз: подготовили ям десять-двенадцать — надо звать строгого прораба. Закапывать (укреплять в мерзлоте) столбы можно было только после его отмашки.

Откровенно-сволочной была эта «заборная» работа. Вечная мерзлота, она как камень, да и настоящие камни-валуны попадались постоянно. Вокруг царствовала непролазная грязь, регулярно переливавшаяся через края кирзовых сапог. Сосновые брёвна весили килограмм по двести пятьдесят каждое, руками не обхватить. Вместе с тем, за установку одного столба начислялось по десять рублей. Как-то вечером посчитали — за неполную неделю каждый боец отряда заработал по месячной стипендии.

Но не лёгкими были эти деньги, ей-ей! Спины ломило просто невыносимо, руки и ноги покрылись чёрными синяками — от постоянного контакта с колючей проволокой. Непростое это дело, как выяснилось, натягивать между сосновыми столбами — плотной стеной — проволоку колючую…. А ещё примерно половина списочного состава отряда — абсолютно прогнозируемо — простудилась: зелёные сопли текли рекой, по утрам канонада от кашля не затихала ни на минуту. Держались, конечно же, как могли: старательно лопали анальгин, вёдрами пили чай с мёдом — это отрядный комиссар подсуетился и где-то раздобыл целую бочку липового мёда…

Наконец, «заборчик» был возведён и, даже, принят в эксплуатацию до невозможности важной Государственной комиссией.

Ещё через сутки отряд — телефонограммой из Инты — разделили на две группы. Первую — под руководство ротмистра Кускова — на вертолётах забросили куда-то в горы, где находился заброшенный прииск: на вторичную промывку золота. Второй же группе поручили работу ответственную и наиважнейшую, а именно, строительство телятника. Бригадиром назначили Михася — как исконно-деревенского жителя, понимающего всю значимость — для посёлка Косью — данного объекта.

Телятник строили из шлакоблоков. Направляющие для опалубки заранее были возведены настоящими, то бишь, взрослыми строителями. Стройотрядовское же дело нехитрое: прибить обшивочные доски к опалубке, лопатами загрузить в бетономешалку цемент, песок и шлак (из той же котельной), после тщательного перемешивания выложить образовавшуюся массу на носилки, тащить к опалубке, вываливать туда и тщательно трамбовать массивными деревянными плахами. Вроде бы, всё просто, но носилки с цементно-шлаковой массой весили килограмм шестьдесят-семьдесят, удовольствие, откровенно говоря, ниже среднего…

По мере застывания раствора, доски опалубки надо было передвигать вверх, поэтому пришлось строить деревянные помосты. Стены телятника неуклонно росли в высоту, деревянные помосты — следом за ними. Таскать тяжеленные носилки становилось всё труднее. Работа по установке «заборчика» уже представлялась детским лепетом…

Руки, ноги и спину уже даже не ломило — эти части тела просто-напросто не ощущались, словно бы их вовсе не существовало. Жизнь постепенно превратилась в самую натуральную каторгу: проснулся, поел, отпахал до полной потери сил, поел, доплёлся до койки, не раздеваясь, рухнул на неё и забылся тяжёлым сном. Далее — строго по кругу….

Тогда-то Серый и понял, что означает словосочетание — «круги ада». Именно, что, круги…

Бытовые проблемы — тем временем — неуклонно углублялись и расширялись. Жилой барак постепенно превратился в запущенное логово бомжей: на раскладушках — грязно-серое постельное бельё, везде и всюду разбросаны вонючие носки и не менее вонючие портянки, старые объедки и многочисленные окурки.

Сидел как-то на низком барачном подоконнике бригадир Михась, лениво курил и задумчиво рассматривал дырявые носки на своих грязных лапах. Рядом с бригадиром пристроился приблудившийся кот по кличке Кукусь. Кот тоже внимательно и заинтересованно изучал Мишкины пальцы: вдруг, между ними завёлся кто-нибудь съедобный? Михась медленно перевёл взгляд на помещение, долго — с вселенской грустью во взоре — взирал на этот бардак, потом сплюнул в сердцах на пол, затушил хабарик о подоконник, сильным щелчком отправил его куда-то — между коек товарищей — и ёмко высказался:

— Живём, на, как в свинарнике, на, твою мать!

Но ничего было не изменить и не исправить: смертельная усталость, она сильнее любви к чистоте, не оставалось уже сил на героический подвиг — хоть немного убраться в этой норе…

Приехал как-то в Косью (вернее, в Кожим) «большой» проверяющий из регионального штаба ССО. Смело открыл дверь, вошёл в барак…. И через пять-шесть секунд выбежал обратно, стошнило его, беднягу, прямо на крыльце. Смущённо сделал пару дежурных замечаний, и в помещение уже не заходя, проверяющий умчался куда-то, наверное, по делам более важным…

С личной гигиеной — постепенно — образовалась конкретная задница. Холодной воды было — море. Вернее, бурный ручей, что протекал за бараком. Но вода в нём была ледяной, а единственный кипятильник — ещё в первые дни — исчез в неизвестном направлении…. Через неделю многие стройотрядовцы перестали чистить зубы, и — все поголовно — бриться. Полноценная же помывка являлась заветной и призрачной мечтой, для многих — полностью невыполнимой. Душ с тёплой водой имелся только в котельной, но попасть туда было нереально — по причине вечной длиннющей очереди. Типа — до морковкиного заговенья можно было в ней стоять и, в конечном итоге, так и не достояться…. Был ещё электрический водогрей на автобазе, но туда пускали только «блатных»: комиссаров, бригадиров, прорабов и прочих начальников.

Серый и Лёха решили эту проблему быстро и кардинально, уже на третий день после приезда в Косью. А именно, спёрли с какой-то ближайшей стройки (недалеко молдавские шабашники возводили новый барак) четыре рулона толи, и одной местной старушке — за пару вечеров — наставили на протекающую крышу дельных заплат. За эту пустяковую услугу бабулька им иногда протапливала крохотную баньку — аккурат к завершению рабочего дня. Как остальные бойцы целый месяц обходились без нормального мытья? Серый так и не разгадал эту шараду…

Потом-то стало гораздо проще. В конце июля установилась жаркая погода, студенты вычистили с десяток столитровых пустых бочек из-под какой-то химии и выкрасили их — и снаружи, и изнутри — в чёрный цвет. Половина посудин предназначалась для мытья грязных тел, другая — для постирушек. С утра дежурный по базе наполнял их водой из ручья, потом летнее солнце — весь день — работало на совесть, и к вечеру тёплой воды было — хоть залейся. Очерёдность купания в бочках устанавливал честный жребий, ни каких тебе пакостных привилегий, самая настоящая и натуральная демократия: бойцы строго по очереди, друг за другом, влезали в вожделенные бочки. Сомнительной и, безусловно, несерьёзной являлась такая гигиена, но ничего тут не поделаешь, другой-то не было…

Одновременно пришли две замечательные новости. Во-первых, возвращалась часть отряда, отправленная на вторичную промывку золота. Во-вторых, в магазин леспромхоза завезли спиртное. И ни какую-нибудь дрянь, а настоящее «Яблочное» вино в бутылках по пол-литра.

— Шестнадцать на шестнадцать! — торжественно объявил Лёха. — То есть, шестнадцать алкогольных оборотов и шестнадцать же процентов сахара. По прямому договору с кубанским колхозом «Путь к коммунизму!». Лес в обмен на портвейн…

Подумав немного, бригадир Михась так объединил две эти две новости в одну:

— Братьев усталых, на, приезжающих с золотых приисков, на, надо встретить достойно? Надо, на! Предлагаю, на, незамедлительно организовать мобильную и ударную группу, на…

Серого — как паренька серьёзного и ответственного — назначили командиром ударной группы. А ему в помощь — в качестве грубой физической силы — были приданы Лёха-каратист и Лёнька Молдаванин, мол: — «А вдруг, предстоит транспортировать груз немалый?».

До означенного леспромхоза было километров двадцать пять, которые предстояло пройти сугубо по узкоколейке, заброшенной ещё в незапамятные времена. Имелась, конечно, и наезженная грунтовая дорога, но по ней получалось все восемьдесят-девяносто километров. А попуток в этих непростых краях отродясь не водилось, тем более — за вином, конкуренция, однако.

Они выступили затемно, примерно за час до рассвета.

— Если для бешеной свиньи — семь вёрст не крюк, то для советского стройотрядовца и двадцать километров с гаком — не в зачёт, — тихонько бормотал Лёха. — Ерунда ерундовая…

Ударная мобильная группа дошагала до пункта назначения вовремя, то есть, к самому открытию магазина. Вокруг торговой точки наблюдался нездоровый ажиотаж, создавалось устойчивое впечатление, что лесорубы со всего Северного Урала сбежались-съехались в это место.

— Может, объявили какой-нибудь конкурс? — неуверенно предположил Серый.

— Точно, конкурс! — нервно хохотнул Лёха. — Типа, а кто в этой тайге является самым крутым? Победителю — алкогольный приз!

Пришлось принять в «конкурсе» самое непосредственное и живое участие. Вернее, это Лёха «принимал», а Сергей с Молдаванином, проявляя ленинградскую вежливость, относили бесчувственные тела лесорубов в тенёчек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я