Преследование

  • Преследование — ограничение в правах индивидуума или меньшинства в обществе (в последнем случае иногда употребляются термины гонение или притеснение): право на жизнь, право на здоровье, право на свободный выбор места жительства, право на труд, право на свободу передвижения и другие. Может быть как законным, так и нет, а также как морально приемлемым, так и морально неприемлемым действием. Примером законного и (обычно) морально приемлемого преследования является уголовное преследование лиц, подозреваемых в преступлениях.

    Преследование может быть продиктовано политическими, религиозными, личными и другими мотивами. Неоднократные угрозы в чей-либо адрес могут юридически квалифицироваться как преследование. Также к преследованию относится причинение морального вреда, нанесение психологических травм, унижения чести и достоинства преследуемого оскорблениями и путём регулярной клеветы на него.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Разжига́ние межнациона́льной ро́зни — действия, направленные на возбуждение межнациональной или межрасовой вражды.
Преступление без потерпевшего — термин, используемый для обозначения действий, запрещённых законом, но не наносящих непосредственного вреда здоровью и правам окружающих. Часто им также обозначают преступление по взаимному согласию двух или более лиц, в котором никакие другие лица не участвуют. К примеру, в США понятие «преступление без потерпевшего» включает в себя проституцию, азартные игры и употребление нелегальных веществ. Эдвин Шур и Хьюго Бедоу в своей книге «Преступление без потерпевшего...
Пропаганда гомофобии — организованная общественно-политическая деятельность (заявления, поведение, акции, государственные мероприятия), основанная на выражении негативного и нетерпимого отношении к гомосексуальности и проводимая в целях распространения идеологии, базирующейся на антигомосексуальных установках, а также на осуждении, стигматизации или дискриминации представителей сексуальных меньшинств.Организаторы и участники подобных мероприятий могут являться участниками антигомосексуального движения...
Пы́тка — целенаправленное причинение мучений как физического, так и психологического характера с целью получения информации, наказания либо получения патологического удовлетворения.
Уби́йство — лишение жизни кого-либо. В судебной медицине убийство рассматривается как один из родов насильственной смерти. В широком понимании к убийству как к роду смерти относятся самые различные посягательства на жизнь человека, приводящие к наступлению смерти, как умышленные так и неосторожные. Современное российское уголовное право исходит из более узкой трактовки, понимая под убийством только умышленное причинение смерти другому человеку. В более старых российских законах, а также в праве других...

Упоминания в литературе

Что ж – весьма правильный пункт. Если у человека есть определенные убеждения, он имеет полное право их иметь. И не быть подвергнутым за это репрессиям со стороны кого бы то ни было. Например, убеждение, что правительство собственной страны сознательно обеспечивает массовый приток ментально и этнически чуждых иностранцев в прямой ущерб собственным гражданам, с крайне опасными для коренных жителей криминальными, экономическими, религиозными и демографическими последствиями. Вплоть до постепенного полного и необратимого уничтожения национальной самоидентичности в следующих поколениях. Как у Тило Сарацина в его книге о Германии. И не только у него. И не только о Германии. И если человеку за его убеждения власти угрожают уголовным преследованием, официальные лица других стран опускаются до оскорблений, а некие группы пришлых, не имеющих к коренному населению ни исторически, ни морально никакого отношения, угрожают физической расправой, то это прямое нарушение принятой государствами ООН декларации.
Понятно, что такие общественные установки не способствовали популярности денежной формы вознаграждения за бесчестье, и, в частности, этим объяснялось незначительное количество исков такого рода, особенно со стороны образованных и состоятельных людей. В Проекте нового Гражданского уложения предполагалось выплачивать денежную компенсацию за личные обиды независимо от возможности уголовного преследования. В общественное сознание внедрялся этический постулат о том, что одно лишь уголовное наказание за оскорбление не может обеспечить полное удовлетворение оскорбленного. В доказательство приводились доводы, во многом не потерявшие актуальности и до сих пор: «Бывают обиды, и в особенности клеветы, которые, подобно неизгладимому обезображению на лице, надолго и даже навсегда оставляют более или менее заметные следы как во внутреннем чувстве оскорбленного, так и в общественном мнении. Лицо, подвергшееся, например, клевете, не может предъявлять каждому приговор суда о наказании виновного в доказательство лживости распространенного о нем слуха, хотя многие, до которых дошел такой слух, часто не знают о последовавшем по суду восстановлении доброго имени оскорбленного. Вследствие сего опозоренное клеветой лицо, кроме переносимых им нравственных страданий, нередко лишается возможности получить занятия, вступить в брак и вообще терпит даже имущественный вред, который не может быть предвиден и доказан во время преследования клеветника и который наступает иногда уже после истечения давности на предъявление исков о вознаграждении. Подобные же последствия могут иметь и простые обиды. Таким образом, приговор суда об осуждении за обиду или опозорение, несмотря даже на возможность опубликования такого приговора (ст. 1047 и 1536 Улож. Наказ., ст. 469 Проекта Угол. Уложения), не всегда может служить достаточным удовлетворением оскорбленного».[13]
Г. Ф. Шершеневич не обходит стороной и проблемы возмещения ущерба (по Г. Ф. Шершеневичу – «способа вознаграждения») за личную обиду. По его мнению, личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред, если только не отражается косвенно на материальных интересах, например на кредите оскорбленного (т. X, ч. 1, ст. 670). Помимо последнего случая, личное оскорбление можно преследовать лишь в уголовном порядке, требуя наказания виновного. Но закон наш, полагает Г. Ф. Шершеневич, «рядом с уголовным удовлетворением» (Устав о наказаниях, ст. 130–135), предоставляет на выбор потерпевшему право требовать в свою пользу платежа пени, являющейся остатком того времени, когда все наказания носили частный характер. Размер пени, или так называемого бесчестия, смотря по состоянию или званию обиженного и по особым отношениям обидчика к обиженному, не превышает 50 рублей. Преследование в гражданском порядке несовместимо с преследованием в уголовном. По мнению Г. Ф. Шершеневича, именно здесь с наглядностью выступает нецелесообразность принципа возмещения так называемого нравственного вреда материальными средствами[23].
Бриссо де Варвиль в своем сочинении «Теория уголовных законов» (1781 г.), исходя из мысли Вольтера, что преследование чужой религии в одной стране неминуемо вызовет то же самое в других странах, настоятельно требует веротерпимости различных сект. Ересь, говорил он, не может быть преступлением против общества, ибо все люди взаимно были бы еретиками и достойными наказания. Только нарушение общественного порядка создает понятие преступления. Проповедуя веротерпимость, Бриссо де Варвиль исключает отсюда следующие деяния: публичное оскорбление верований другого гражданина, нарушение церемоний культа и богохульство; как наказание за эти преступления он рекомендует кратковременное лишение свободы или денежный штраф. Главное отличие учения Бриссо де Варвиля от предыдущих заключается в новизне следующих воззрений. Из них первое касается похищения монахинь, которое было возведено в степень тягчайшего деяния из святотатств и обложено смертной казнью. Второе относится к лишению христианского погребения граждан, не отлученных законным порядком от церкви. Расценивая первое как акт патриотизма, вырывающий полезных граждан из той пропасти, как монастырь, а второе – как нарушение права гражданина пользоваться своими привилегиями, автор решительно выступает против причисления их к преступлениям (21, с. 259–260).
Несложный анализ содержания, которое вкладывается законодателем в эти два понятия, приводит к выводу о том, что преследовать можно только лицо, но не любое, а обладающее определенным процессуальным статусом подозреваемого, обвиняемого[207]. В связи с этим совершенно справедливо Л. М. Володина высказала недоумение по поводу того, как можно преследовать преступление. Она пишет: «Событие преступления имело место в прошлом, преследовать то, что ушло в прошлое, невозможно»[208]. Еще большее недоумение вызывает утверждение о том, что «фактически совершенное, хотя и не выявленное преступное деяние… само по себе, будучи предусмотренным уголовным законом, не может не подпадать под понятие объекта уголовного преследования»[209]. Получается, что с момента появления уголовно-правового запрета начинается уголовное преследование, объект уже есть. Остается определить субъекта преследования. Если о преступном деянии неизвестно правоохранительным органам, они не могут выступать в качестве такового. Есть единственный вывод, подсказанный автором рассматриваемого утверждения, – субъект преследования – уголовный кодекс. Мы не можем представить, как закон осуществляет эту деятельность, не помогает нам в этом и автор.

Связанные понятия (продолжение)

Шанта́ж (фр. chantage) — угроза компрометирующих или клеветнических разоблачений с целью вымогательства чужого имущества или разного рода уступок.
Нападе́ние (англ. assault) — термин, используемый в англо-американском праве. Также может переводиться как угроза физическим насилием.
Насилие на почве гомофобии и трансфобии, гомофобное насилие, насилие по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности — акты физического или психического насилия, направленные на представителей ЛГБТИ (гомосексуальных, бисексуальных, трансгендерных и интерсекс людей) и вызванные гомофобными и трансфобными мотивами. Насилию могут подвергаться и лица, не являющиеся ЛГБТ, но причисляемые к ним, а также и другие лица, не отвечающие гетеронормативным стандартам. Кроме прямых актов физического...
Оби́да — умышленное или не умышленное и противозаконное выражение неуважения к другому человеку заведомо оскорбительным для него обращением с ним.
А́утинг (англ. Outing) — предание гласности, публичное разглашение информации о сексуальной ориентации или гендерной идентичности человека без его на то согласия. Аутинг противоположен по смыслу каминг-ауту — добровольному раскрытию собственной сексуальной ориентации или гендерной идентичности. Аутинг может быть расцененен как нарушение права на неприкосновенность частной жизни и может быть использован для компрометирования человека и нанесения вреда его репутации. Иногда аутинг используется в политической...
Клевета́ — заведомо ложная порочащая информация или распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.
Пораже́ние в права́х — уголовное наказание, предусматривающее лишение осуждённого определённых личных, гражданских и политических прав. Поражение в правах может иметь различный объём, вплоть до признания осуждённого «юридически мёртвым», то есть лишения его вообще всех прав. В современных правовых системах поражение в правах достаточно часто бывает связано с лишением осуждённого трудовых прав и прав, предоставленных по специальному полномочию: например, УК РФ предусмотрен запрет занимать определённые...
Право государства карать и наказывать лиц, преступивших закон, с давних пор является предметом внимания философов. Было разработано достаточно много философских теорий, посвящённых наказанию: его природе, целям и воздействию.

Подробнее: Теории уголовного наказания
Преступление на почве ненависти (англ. hate crime) — преступление, совершённое по мотивам нетерпимости в отношении той или иной социальной группы. Такие преступления характеризуются тем, что направлены не против конкретного индивидуума, а против всей социальной группы.
Домашнее насилие, также семейное или бытовое насилие — это повторяющееся насилие одного партнёра или родственника по отношению к другому, в первую очередь внутри семьи. Может выражаться в форме физического, психологического, сексуального и экономического насилия. Домашнее насилие часто сопровождается насилием над детьми и жестоким обращением с животными.
Уголовное наказание — центральный институт уголовного права, выражающий направление и содержание уголовной политики государства. Ввиду этого наказание всегда оставалось в центре внимания учёных: как отмечал Н. Д. Сергеевский, уже к началу XX века существовало до 24 философских систем, обосновывающих право государства наказывать лиц, совершивших преступления и около 100 отдельных теорий наказания, выдвинутых специалистами-правоведами.
Дискриминация (лат. discriminatio «различаю») — это негативное отношение, предвзятость, насилие, несправедливость и лишение определённых прав людей по причине их принадлежности к определённой социальной группе. Это включает в себя: формирование отношения к личности или группе людей, основываясь на их принадлежности к определённой группе населения, которое «в каком-либо смысле хуже, чем с людьми обычно обращаются»; лишение членов одной из групп возможностей и привилегий, которые доступны другой группе...
Право убежища для ЛГБТ — предоставление статуса политического беженца лицам, заявившим о преследованиях на родине по признаку сексуальной ориентации или гендерной идентичности. Вопрос о предоставлении представителям ЛГБТ статуса беженца в той или иной стране неоднозначен.
Диффамация (из лат. diffamatio «разглашение, распространение») — распространение порочащих сведений, которые могут не носить клеветнического характера, или опозорение в печати; действие, известное уголовному законодательству как преступление, близкое к клевете, но отличающееся от неё двумя признаками...
Жестокое обращение с животными — не связанное с самообороной причинение страдания или вреда животным из хулиганских побуждений или из корыстных побуждений, или с применением садистских методов, или в присутствии малолетних. Живодёрство связано с поверьем некоторых меховщиков, что при сдирании шкурки с живого животного мех получается лучше, чем при сдирании шкурки с мёртвой тушки. В ряде стран, в том числе и в России, образует состав уголовного преступления. Защитники животных дополнительно включают...
Права́ большинства́ — это право человека как результат перехода прав человека из субъективного права (признаваемые притязания личности) к объективному праву (социальные нормы и регуляторы).
Обвинение жертвы, или виктимблейминг (англ. Victim blaming), происходит, когда на жертву преступления, несчастного случая или любого вида насилия возлагается полная или частичная ответственность за совершённое в отношении неё нарушение или произошедшее несчастье. Как правило, обвинение жертвы принимает форму расистских, сексистских и классистских утверждений. Однако эта позиция может существовать и независимо от таких видов нетерпимости, а в некоторых странах даже носить по меньшей мере полуофициальный...
Принудительное обращение — обращение в иную веру или идеологию под принуждением, то есть угрозой применения наказания или вреда (лишения работы, социальной изоляции, пыток, казни и др.). При принудительном обращении всегда требуется явный отказ от прежних убеждений.
Гей-прайд (англ. Gay pride) — акция, задачей которой является демонстрация существования в обществе ЛГБТ (лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров), поддержка толерантного отношения к ним, защита прав человека и гражданского равноправия для всех людей вне зависимости от сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Его целью также является празднование чувства собственного достоинства, торжество свободы личности, проявление разнообразия и единства ЛГБТ-сообщества.
Обра́тная дискримина́ция (англ. reverse discrimination) — концепция дискриминирования по отношению к членам доминирующей группы или большинства в пользу членов групп меньшинств. Возникновение такого вида дискриминации обусловлено как недостатками в юридическом определении ограничений позитивной дискриминации, так и злоупотреблением вре́менными правовыми преимуществами со стороны ранее дискриминируемых меньшинств.
Право на восстание (лат. jus resistendi), также известно как право на сопротивление угнетению, право на революцию — в политической философии, право граждан любыми средствами, вплоть до вооруженной борьбы, защищать свои права и свободы от узурпаторов. Относится к естественным правам, то есть не требует подтверждения нормами позитивного права.
Законы о богохульстве (оскорбление религиозных чувств, оскорбление чувств верующих, оскорбление верующих, кощунство) — существующие во многих странах законы (c разной степенью реального использования), защищающие категории граждан, принадлежащих к той или иной конфессии, а также ограничивающие выражения своего мнения в отношении кощунства, неуважения к святым лицам, религиозным артефактам, обычаям и верованиям. Отношение законодателей к оскорблению религии варьируется от наказания в виде смертной...
Уголовное преследование отрицания Холокоста — система криминализации отрицания Холокоста в рамках более общих законов о запрете национал-социализма и неонацизма, существующая в ряде стран, в первую очередь в странах Европы, пострадавших от идеологии и практики национал-социалистических режимов периода Второй мировой войны.
«Акт о более эффективном подавлении богохульства и нечестия» (англ. An Act for the more effectual suppressing of Blasphemy and Profaneness) — закон английского парламента, принятый в 1697 году. Действие закона распространялось на Англию и Уэльс, в Шотландии были свои, более суровые законы — в том же 1697 году в Эдинбурге за отрицание Троицы и других религиозных доктрин был казнён через повешение 20-летний студент Томас Эйкенхед.
Госуда́рственная изме́на — преступление, заключающееся в деянии, сознательно направленном против интереса монарха или государства, подданным или гражданином которого является или которому, так или иначе, служит преступник.
Бродяжничество — состояние человека, живущего в материальной бедности, скитающегося с места на место, не имеющего жилья, постоянной работы или другого законного источника дохода (средств к существованию). В русскоязычной социологической и юридической литературе бродяжничество обычно определяется как систематическое перемещение лица, не имеющего постоянного места жительства, из одной местности в другую (или в пределах одной местности), с существованием при этом на нетрудовые доходы.
Нулевая толерантность (англ. zero tolerance) — политика, которая предусматривает назначение максимально возможных по закону ограничений и санкций даже за незначительные правонарушения или проступки с целью устранения нежелательного поведения. Политика нулевой толерантности запрещает лицам правоохранительных органов осуществлять наказание по своему усмотрению или изменять его. Они обязаны установить заранее определенное наказание, независимо от индивидуальных особенностей правонарушений, смягчающих...
Чаро́к (мад. carok, буквально — «бой чести») — обычай, существующий среди мадурцев, одного из народов Индонезии: поединок либо, реже, бой с участием нескольких человек, служащий средством мести за оскорбление или решения бытового конфликта. Представляет собой подобие европейской дуэли, однако имеет ряд существенных отличительных черт.
Дея́ние — в уголовном праве — акт осознанно-волевого поведения в форме действия или бездействия, повлёкший общественно опасные последствия. Деяние является обязательным признаком события преступления и объективной стороны преступления как его элемента.
Воровской закон (воровская вера, воровской кодекс, воровские понятия, блатные понятия) — неписаные правила и нормы поведения в воровском сообществе во времена Советского Союза и на постсоветском пространстве. Выработался в связи с обособленностью социальной группы преступников в условиях противодействия государству.
Объявление вне закона — полное или частичное лишение лица правовой охраны со стороны государства (вплоть до разрешения каждому убить человека, объявленного вне закона).
Добровольный отказ от совершения преступления — это прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца. Лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.
Терроризм — политика, основанная на систематическом применении террора. Несмотря на юридическую силу термина «терроризм», его определение вплоть до настоящего времени остается неоднозначным. Проблема в том, как ограничить определение терроризма, чтобы под него не попадали деяния легитимных борцов за свободу. Синонимами слова «террор» (лат. terror — страх, ужас) являются слова «насилие», «запугивание», «устрашение».
Оскорбле́ние — это умышленное унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме.Оскорбление может быть нанесено в виде высказывания (словесно, письменно) или в виде действия (плевок, неприличный жест), а также публично или в отсутствие объекта оскорбления. Во многих странах оскорбление считается преступлением.
Принцип ненападения (также называемый аксиома ненападения, принцип непринуждения, принцип отсутствия агрессии, принцип отказа от инициации насилия, сокр. англ. NAP) — этическая позиция, утверждающая, что «агрессия» по своей сути нелегитимна. «Агрессия» определяется как «инициация» физического насилия против людей или их имущества, угроза такового, или мошенничество в отношении людей или их имущества. В отличие от пацифизма, принцип ненападения не исключает применения насилия при самообороне. Принцип...
Насильственная преступность — одна из составных частей общей структуры преступности, в которую входят деяния, связанные с физическим и психическим насилием над личностью или угрозой его применения. Насильственная преступность может пониматься в широком смысле — при этом в неё включаются все деяния, в которых насилие выступает способом посягательства, и в узком смысле — только те деяния, в которых насилие составляет один из элементов преступной мотивации.
Трансфобия — враждебное отношение к трансгендерным и транссексуальным людям. Трансфобия может выражаться в форме насилия, дискриминации, ненависти, отвращения, агрессивного поведения по отношению к людям, которые не соответствуют существующим в обществе гендерным ожиданиям и нормам. Трансфобия включает в себя институциональные формы дискриминации, криминализации, патологизации и стигматизации и проявляется различными способами: от физического насилия, языка вражды, оскорблений и враждебного изображения...
Международный день поддержки жертв преступлений — памятная дата, призванная обратить внимание на проблемы пострадавших от криминальных действий людей(преступников).
Насилие над женщинами — это индивидуальные или коллективные насильственные действия, совершаемые преимущественно или исключительно в отношении женщин. Как и преступления на почве ненависти, такое насилие направлено на конкретную группу и его основным мотивом является гендерная принадлежность жертвы.
Гражда́нская смерть — лишение лица правоспособности, наступающее как уголовное наказание по приговору суда или в силу иных обстоятельств. Институт гражданской смерти возник в римском праве и сохранялся в законодательстве отдельных европейских стран вплоть до середины XIX века.
Оставление в опасности — преступление, состоящее в неоказании помощи человеку, находящемуся в опасном для жизни или здоровья состоянии. Различные законодательства по-разному определяют критерии, по которым неоказание помощи может быть квалифицировано как преступное.
Агре́ссия (от лат. aggressio — нападение) — понятие современного международного права, которое охватывает любое незаконное с точки зрения Устава ООН применение силы одним государством против территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства.
Интернет-травля, или кибертравля, — намеренные оскорбления, угрозы, диффамации и сообщение другим компрометирующих данных с помощью современных средств коммуникации, как правило, в течение продолжительного периода времени.
Гей-пропаганда (пропаганда гомосексуальности, ЛГБТ-пропаганда, пропага́нда гомосексуали́зма) — согласно определению Верховного Суда Российской Федерации — активная публичная деятельность по распространению информации, направленной на формирование установок или стереотипов с целью формирования привлекательного образа нетрадиционной сексуальной ориентации, а также с целью побуждения к определённым действиям.
Правозащи́тники — люди, занимающиеся общественной деятельностью, заключающейся в защите прав человека мирными средствами, как правило, от произвола государственных структур или должностных лиц.

Упоминания в литературе (продолжение)

Но уже позднее другой видный ученый – С. В. Познышев признавал необходимость уголовно-правового регулирования задержания. Он писал, что «вооружая граждан правом насильственного захвата преступников, государственная власть до известной степени затруднит преступникам торжество над правосудием». «К числу правомерных деяний, несомненно, надо отнести и случаи, когда частный человек задерживает или пытается насильственными мерами задержать преступника, свидетелем… преступных действий которого он был. Между тем, и в современном законодательстве, и в теории эти случаи остаются незамеченными».[40] Поэтому он предлагал задержание считать правом содействия уголовному преследованию, поставив его в строгие рамки «регуляции»[41]. Но и он не делал никаких предложений о параметрах такой «регуляции».
В знаменитом трактате «О преступлениях и наказаниях» 1764 г. Ч. Беккариа писал: «Истинным мерилом преступлений является вред, наносимый ими обществу. Это одна из тех очевидных истин, для открытия которых не требуется ни квадрантов, ни телескопов и которые доступны любому среднему уму». Он уже тогда признал одним из тягчайших преступлений посягательство на безопасность и свободу граждан. Неравенство в наказуемости по классовому критерию он отметил даже в преследовании таких общеуголовных преступлений, как кража и убийство. «К ним относятся убийства и кражи, совершаемые не только плебеями, но и вельможами и власть имущими, так как их пример, оказывая сильное влияние на многих, разрушает у подданных понятия о справедливости и долге и устанавливает вместо них право сильного, одинаково опасное как для тех, кто им пользуется, так и для тех, которые от него страдают»[219].
Весьма интересным, как нам представляется, является положение, изложенное в пункте 5.1 «Токийских правил»81, звучащее следующим образом: «В надлежащих случаях и когда это согласуется с правовой системой, полицию, прокуратуру или другие учреждения, занимающиеся уголовными делами, следует наделять правом освобождать правонарушителя от ответственности, если, по их мнению, нет необходимости возбуждать дело в целях защиты общества, предупреждения преступности или обеспечения соблюдения закона и прав жертв. В целях принятия решения о целесообразности освобождения от ответственности или определения процедуры расследования разрабатывается свод установленных критериев в рамках каждой правовой системы». По сути, данным международным стандартом предлагается создать новую систему уголовного правосудия взамен существующей, преимущественно карательного типа, которая была бы оптимально настроена на учет интересов как лица, совершившего преступление, так и лица, потерпевшего от преступления, и, непосредственно, государства. Нечто подобное предлагается и отечественным законодательством, в частности положениями УК РФ и УПК РФ относительно примирения сторон и деятельного раскаяния, но, однако, подчеркнем, что в данном случае речь идет о прекращении уголовного преследования по уже возбужденному уголовному делу, когда проведены все необходимые в данном случае следственные действия, и лицо, совершившее преступление, познало на себе вся тяготы осуществления в отношении него уголовного преследования. Как нам кажется, в данном случае уместным было бы распространить подобную практику еще на этапе проверки сообщения о преступлении, в тех случаях, когда уже известно лицо, предположительно совершившее преступление, и им предприняты действия по примирению с жертвой преступления, что может послужить основанием для отказа в возбуждении уголовного дела, так как оно уже потеряло свой логический смысл с точки зрения лица, потерпевшего от преступления.
Вполне закономерно, что подходы к содержанию института диффамации неодинаковы для стран континентального права и стран общего права. В данном случае основные различия заключаются в возможных видах ответственности за диффамацию. В странах континентального права диффамация может рассматриваться одновременно и как уголовное преступление, и как гражданское правонарушение, при этом традиционно предпочтение отдавалось практике уголовного преследования. В государствах с общим правом диффамация чаще определяется как деликт (гражданское правонарушение), хотя в ряде случаев лицо, причинившее вред путем распространения заведомо порочащих сведений, может стать объектом уголовно-правового преследования[22]. Однако в последние годы в странах Британского содружества наций и США практически не было ни одного случая уголовной ответственности за диффамацию[23].
Развитие событий в 2006 году шло в основном по тому же сценарию: продолжались незаконные и безнаказанные убийства «во имя чести»; племенные советы и религиозные общины вопреки закону брали на себя полномочия по осуществлению правосудия и назначали бесчеловечные и унизительные наказания; законодательство о богохульстве по-прежнему использовалось для преследования религиозных меньшинств. Многие жители северных провинций подвергались публичным наказаниям и казням без суда и следствия за попытку навязать другим свое толкование норм ислама. На подконтрольных племенам территориях более 100 человек были убиты за сотрудничество с правительственными органами. Многих из них находили обезглавленными с прикрепленными на теле записками, предупреждающими других о последствиях такого сотрудничества.
В свете изложенного возникает непростой вопрос: к какому из институтов – примирению сторон или деятельному раскаянию – по своей процессуальной природе ближе прекращение уголовного преследования в отношении лица, совершившего налоговое преступление? Основной аргумент, который приводится в пользу создания нового основания прекращения уголовного преследования, – это особенность уголовного преследования по делам, связанным с нарушением законодательства о налогах и сборах. Но особенности в преследовании характерны для любого вида преступлений, однако это не значит, что для каждого из них в УПК должен быть установлен свой порядок прекращения производства по ним. На наш взгляд, не было необходимости вводить ст. 28.1 УПК, поскольку прекращение уголовного преследования по делам о налоговых преступлениях является не чем иным, как разновидностью института деятельного раскаяния. Достаточно было предусмотреть в ч. 2 ст. 28 специальные основания освобождения от уголовной ответственности.
Решение о необходимости уголовного преследования принимается заинтересованными в этом лицами с учетом совокупности всех обстоятельств, установленных на определенный момент. Лишь затем суд рассматривает его обоснованность и решает вопрос об открытии производства по уголовному делу. Вместе с тем указанные обстоятельства могут свидетельствовать о том, что деяние либо лицо, его совершившее, не является общественно опасным. Допустимо ли в таком случае считать целесообразным уголовное преследование? Ответ представляется очевидным. Современное общество не может себе позволить оплачивать сомнительные амбиции государства, заключающиеся в борьбе с социально не опасными явлениями, поскольку, как мы уже отмечали, это общество частных собственников и к тому же налогоплательщиков.
Еще раз отследим логику правотворцев, если находить ее присутствующей при работе парламентариев над проектом кодекса: ч. 1 – для ответственности нужна вина; ч. 2 – без вины ответственности нет (повторяющая предыдущую установка, в случае осуществления попутно названная объективная вменением); отсутствующая ч. 3, где проклиналось бы голое субъективное вменение (ответственность за одни мысли, цели, мотивы, возраст и психическое здоровье, но без реального поведения). Нет, значит можно; дозволяется преследование за плохие мысли, а потом и за убеждения. Хотели, как лучше… Что это, как не готовая юридическая почва, как принципиальная установка-разрешение для преследования инакомыслящих? Вот где ситуация, предостерегающе сформулированная древними в качестве stat pro ratione voluntas[138]. Этого ли хотели правозащитники, либералы и прочие искренние и не очень радикалы? Поспешай медленно.
Хотя действительно «состоялся отказ от кары, возмездия, как одной из главных задач преследования» (справедливости ради, следует, однако, заметить, что и по дореформенному уголовному праву многие ученые относились к каре лишь как к средству достижения целей наказания274), карательный элемент наказания остался, иначе наказание перестало бы быть самим собой. В. К. Дуюнов пишет, что «уголовное наказание является по своей сути не принуждением, а карой, оно служит одной из форм реализации кары – осуждения, порицания осужденного и совершенного им преступления»275. Поэтому, как ни «облагораживай» наказание, оно всегда будет связано с ухудшением правового статуса лица, совершившего преступление, всегда в той или иной мере будет причинять страдания преступнику.
Как отмечают немецкие юристы, недостатки полицейской статистики приводят к тому, что она дает сильно искаженную картину действительности. Насилие в сожительстве и в семье остается невидимым для общества по самым различным причинам в их уникальном переплетении. И это действительно так, ибо вероятность сообщения в орган уголовного преследования о серьезной степени знакомства между виновным и его жертвой практически ничтожна, вследствие чего большинство случаев домашнего насилия остаются для полиции и статистики нераскрытыми как конкретная форма домашнего насилия.
В то же время Англия сама претендовала на роль регулятора подобного рода отношений, складывающихся не только во Франции, но в любой другой стране. Таково господствующее мнение и ведущих английских теоретиков. «В настоящее время парламент Соединенного Королевства компетентен издавать какой угодно закон для какой угодно части мира, а суды Соединенного Королевства обязаны придавать действие любому подобному закону».[371] А. Дженнингс, также считая, что парламент Великобритании «может издавать законы для всех лиц и всех мест», использует для иллюстрации его полномочий следующий, хотя и гиперболичный, по его собственным словам, но весьма выпукло показывающий существо этой позиции пример: если парламент Великобритании издаст закон, что курение на улицах Парижа является преступлением, то оно станет преступным. Естественно, что оно будет преступлением согласно английскому, а не французскому праву, в силу чего будет рассматриваться как преступление только теми, кто принимает во внимание английское право. Парижская полиция отнюдь не начнет тут же арестовывать всех курильщиков, а французские уголовные суды – назначать им меры уголовного наказания. Но если бы любой француз оказался в каком-либо месте, где принимается во внимание английское право, против него могло бы быть возбуждено уголовное преследование».[372] А ведь рассматривая упомянутый проект, французские законодатели намеревались, как заметил А. А. Рубанов, воспользовавшись гиперболой Дженнингса, признать преступным не вообще любое курение на улицах Лондона, а всего лишь обкуривание англичанином француза. И если возникающие при этом отношения можно расценивать как затрагивающие Францию, то британский парламент претендует законодательствовать по вопросам, не имеющим ни малейшего отношения к Великобритании.[373] Вот уж поистине: «Английский парламент может все, кроме превращения мужчины в женщину, и наоборот».
Состав рассматриваемого деяния будет и в случае, когда формально получено согласие лица на лечение в стационаре, но оно не отражает действительной ситуации, так как явилось результатом давления или исходит от законных представителей, движимых корыстными или иными личными побуждениями. Практике известны случаи незаконного помещения в стационар, связанные с настойчивой инициативой помещаемого лица при отсутствии фактических оснований. Чаще всего такие случаи встречаются при попытке укрыться от уголовного преследования или гражданско-правовой ответственности. В этих случаях в зависимости от конкретных обстоятельств дела речь идет об ответственности должностных лиц, которые осуществили такую госпитализацию, а равно лиц, являвшихся организаторами или пособниками самого лица, укрывшегося в психиатрическом стационаре, по совокупности преступлений, включая деяния против интересов службы или правосудия.
Право возбуждения уголовного преследования принадлежало исключительно потерпевшему и в некоторых случаях его ближайшим родственникам. Никаких других исключений адаты не знали. Главная причина отсутствия исключений в народных обычаях – последовательное следование цели, пронизавшей народное правосознание. Предоставление возможности усугублять конфликтные отношения между двумя родами третьим лицам не способствует сохранению мира в общине.
Субъекты преступной деятельности впервые были четко определены в российском законодательстве к концу XV в. и зафиксированы Судебником 1497 г.[5] В это же время профессиональный преступник становится объектом судебного преследования. Основная задача государства в то время состояла в том, чтобы доказать, что преступник профессионал имеет отношение к категории «лихих». Чтобы добывать такие доказательства, государство законодательно урегулировало применение пыток в качестве способа получения показаний по таким делам. Мерой наказания для таких лиц являлась смертная казнь.
Иногда расширение сферы действия уголовно-правового поощрения ошибочно связывают с либерализацией уголовного права. Делать этого ни в коем случае нельзя. Мало того, что либерализация как таковая очень плохо корреспондирует с уголовно-правовым преследованием, имеющим всегда карательный характер (степень и мера кары – это уже совсем другой вопрос), с конкретным состоянием дел в сфере борьбы с преступностью в нашей стране[77], так еще и полностью игнорируется то обстоятельство, что, поняв это, на Западе о либерализации в уголовной юстиции перестали говорить еще в середине 70-х гг., и с тех пор не было попыток к этому вернуться.
Для совершения данного преступления в форме угона цель и мотив обязательными признаками субъективной стороны не являются. Они могут быть учтены лишь в процессе индивидуализации наказания. На практике ими чаще всего выступают желание покинуть Родину, стремление совершить захват заложников, избавиться от уголовного преследования, корыстные побуждения и т. п. В истории отечественной аэронавтики зафиксирован даже случай угона самолета с целью самоубийства.
В.В. Владимирова отмечает, что в пункте 34 статьи 5 УПК РФ понятие «реабилитация» определяется как порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда. В УПК РФ понятие реабилитация применяется лишь к лицу, незаконно или необоснованно подвергнутому уголовному преследованию. Исходя из значения реабилитации как восстановления утраченного состояния и прежних прав, представляется возможным использование термина "реабилитация" и при характеристике процессуального механизма защиты прав и законных интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве. При этом в комплекс реабилитационных (восстановительных) мер должны быть включены такие, которые помогают и позволяют обрести утраченные нарушенные права, восстановить законное состояние, устранить наступившие вредные последствия.
Согласно § 77 УК ФРГ, если деяние преследуемо только по жалобе, то подать жалобу, если закон не предусматривает иного, может именно потерпевший. Однако в исключительных случаях право на жалобу переходит супругу и детям (при их отсутствии – родителям, братьям, сестрам, внукам), т. е. по сути происходит замена уголовно-правового понятия «потерпевший» на уголовно-процессуальное. В законе содержится принципиальное положение, согласно которому право на жалобу не переходит, если преследование противоречит ясно выраженной воле потерпевшего.
Думается, что такая позиция законодателя вызвана его нежеланием допустить последующую реализацию со стороны лица, подвергнутого незаконному или необоснованному уголовному преследованию, своего права на реабилитацию в рамках уголовного судопроизводства и стремлением переместить решение вопросов, возникающих в связи с восстановлением прав и свобод, а также возмещением вреда, в гражданский процесс, чего быть не должно.
Сам объективный ход конфликтов подтверждает оценки тех исследователей, которые считают мировую политику сферой взаимодействия не одних только государств, но и любых социальных групп, имеющих политически значимые интересы[105]. Именно это позволяет террористам, совершив преступление, на протяжении довольно долгого времени скрываться от преследований в любой стране мира. Их розыск и привлечение к ответственности становится весьма проблематичным поскольку, требует наличие общей, согласованной политики государств. В последнее время этот процесс идет опережающими темпами. Однако важнейшим условием обуздания террористического натиска в мире является изъятие из-под юрисдикции национальных законодательств судебного разбирательства по делам, связанным с проявлениями политического терроризма, и передача соответствующей функции Международному уголовному суду. На наш взгляд, это снизило бы вероятность применения двойных стандартов в борьбе с терроризмом и отбило бы охоту использовать террористическое насилие в политических целях.
Тем не менее наиболее влиятельные деятели Великобритании по-прежнему пытались вывести из-под уголовного преследования нацистских преступников, в том числе и главарей Третьего рейха. В этом плане весьма характерен составленный лордом-канцлером Англии Д. Саймоном по поручению военного кабинета Великобритании и его главы У. Черчилля меморандум от 4 сентября 1944 года. В нем наряду с неуместным упованием на то, что главные военные преступники будут уничтожены либо самими немцами, либо покончат самоубийством, лорд-канцлер, который в свое время дал «зеленый свет» агрессии Гитлера на Восток, указал, что «метод судебного процесса, обвинения и юридического приговора совершенно неподходящ для ведущих и наиболее злонамеренных лидеров, таких, как Гитлер, Гиммлер, Геринг, Геббельс и Риббентроп. Помимо огромных трудностей, связанных с созданием суда, формулированием обвинения и сбором доказательств, вопрос об их судьбе – политический, а не юридический»!? Более того. Саймон по-прежнему настаивал на внесудебной негласной расправе над главарями Третьего рейха, считая, что «этот метод будет единственным заслуживающим одобрения и оправданным в деле с небольшой группой лидеров, о которых известно, что они несут ответственность за руководство войной, и которые имели полномочия ставки отдавать распоряжения, утверждать или потворствовать чудовищным злодеяниям, которые были совершены»[95]. Вот объясните, пожалуйста, как после всего этого называть эту тварь, которая именовалась лордом-канцлером?!
О правах и обязанностях сторон охранительно-предупредительных уголовно-правовых отношений. Опять-таки, неправильно, на мой взгляд, утверждение, что в названных отношениях одна сторона – государство – наделена правами, а у другой стороны – у гражданина – есть только обязанности. Обе стороны охранительно-предупредительных отношений обладают и тем, и другим: гражданин обязан соблюдать уголовно-правовой запрет, воздерживаться от преступного отклоняющегося поведения и имеет право на уголовно-правовую защиту всех принадлежащих ему благ, которые в принципе охраняются уголовным правом. Кроме того, в некоторых случаях государство делегирует ему право на активное поведение по защите своих собственных или чужих интересов, которому одновременно соответствует обязанность соблюдать условия правомерности такого поведения. Государство, со своей стороны, имеет право и обязанность установить уголовно-правовой запрет или изменить его при наличии необходимости, право и обязанность привлечь виновное в совершении преступления лицо к уголовной ответственности или освободить от нее, обязанность не возбуждать механизма уголовного преследования в отношении лица, соблюдающего уголовно-правовые запреты.
Говоря об уголовном преследовании, необходимо обратить внимание на его сугубо персонифицированный характер. В отличие от всей обвинительной функции, оно всегда направлено на изобличение конкретного лица в совершении преступления. Поэтому в рамках одного уголовного дела вполне может осуществляться несколько параллельных уголовных преследований. А отказ государства от дальнейшего уголовного преследования в отношении определенного лица далеко не всегда будет обусловливать прекращение всего производства по уголовному делу.
Не запрещенное законом право влиять на принимаемое органами расследования или судом решение со стороны лиц, заинтересованных в исходе дела, или высказывание гражданами своего мнения по этому вопросу не могут рассматриваться как вмешательство в деятельность данных органов. К этому также следует отнести: написание различного рода жалоб, обращений, в том числе и в средства массовой информации; пикетирование; организацию митингов, шествий, демонстраций, если они не осуществляются с нарушением закона. Мировая практика знает подобного рода выражение общественного мнения по поводу применяемого судами решения и не запрещает его под страхом уголовного преследования.
«Из проходящих через Уголовно-кассационную коллегию дел о так называемом «бытовом детоубийстве» усматривается следующий основной и существенный дефект расследования и разрешения этих дел. Подавляющим большинством этих дел является убийство матерями новорожденных детей в момент родов или через короткое время за родами, по мотивам невозможности содержать ребенка ввиду тяжелого материального положения, ложного стыда, боязни преследования со стороны окружающей ее темной среды за рождение ребенка вне юридического брака».
Наряду с этим в Пекинских правилах нашли свое отражение две важнейшие цели отправления правосудия в отношении несовершеннолетних. Первой из них является содействие благополучию несовершеннолетнего. Это главная цель тех правовых систем, в которых делами несовершеннолетних правонарушителей занимаются суды по семейным делам или административные власти. Но в то же время благополучию несовершеннолетнего должно уделяться особое внимание и в тех правовых системах, которые придерживаются модели уголовного преследования, что поможет избежать только карательных санкций.
Например, Н. Н. Полянский писал, что даже английское право не безусловно включает юридическое лицо в число возможных субъектов преступления: корпорация не может быть привлечена к ответственности за деяние, влекущее за собой личное наказание, но корпорация может быть осуждена и подвергнута денежному взысканию (штрафу) за «пасквиль», за «причинение вреда» или за проявившееся в бездействии или злоупотреблении властью какой-либо обязанности, возложенной законом. Уголовное преследование корпорации предполагает недобросовестность мотивов действия или бездействия или, по крайней мере, умысел[195]. Твердых правовых оснований уголовной ответственности юридических лиц английское уголовное право не выработало, хотя, по выражению К. Кенни, «нужда в этом чрезвычайно велика»[196].
Точная датировка морально-правовых сводов – дхармашастр затруднительна, так как они передавались устным способом, и даже относительно поздно датированные тесты представляют собой древнейшие пласты культурного наследия.[157] В данных текстах, в первую очередь, прописываются институты семьи и брака. При этом институт семьи, как отмечалось, в отличие от других цивилизаций, является этапом на жизненном пути индивида, и, соответственно, институт брака имеет свои особенности. Кроме ритуальных форм сексуального поведения дхармашастры содержат описание тех форм такого поведения, которые нарушают дхарму, и лишь немногие из этих «противозаконных», с позиции индийского традиционного права, форм поведения имеют «криминальный» характер в западной традиции права. Во многом трактовка этого «противозаконного» поведения сближает эти формы с современной расширенной трактовкой «сексуального домогательства» (sexual harassment) американского законодательства. Как отмечает А. И. Ковлер, судья Европейского суда по правам человека от Российской Федерации, «американские суды завалены исками в связи с “сексуальными домогательствами” словом, жестом, взглядом, что стало манией преследования миллионов женщин и мужчин, схожей с массовым психозом».[158]
УПК РФ в ряде статей (ч. 4 ст. 152, ч. 2 ст. 154 и др.) требует полного, всестороннего и объективного расследования и разрешения дела (установления истины). Так как суд лишь создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ч. 3 ст. 15 УПК РФ), а сторона защиты не всегда заинтересована в установлении истины, то основная тяжесть по установлению истинных обстоятельств совершенного преступления ложится на прокурора. Отступление от принципа поиска истины провоцировало бы прокурора на применение незаконных методов уголовного преследования, составляющих содержание так называемого обвинительного уклона.
Исследователь уголовного права XIX в. А. фон Резон, анализируя кассационную практику за 1872–1873 гг. по вопросам уголовного права, отмечает, что в судебной практике часто допускаются ошибки по делам, уголовное преследование по которым осуществляется не иначе как «по жалобе потерпевшего или лица, имевшего от него законное на то уполномочие»[76]. Кроме того, ученый на основе судебных решений показывает, что в правоприменительной деятельности получают неоднозначную оценку вопросы оскорбления потерпевшего «чиновника при исполнении им служебных обязанностей»[77], убийства новорожденного ребенка, а также случаи «произвольного оставления кого-либо в опасном месте»[78].
Наряду с традиционными проблемами (возмещение причиненного преступлением ущерба и др.) причиной ее принятия послужила обостряющаяся проблема безопасности потерпевших, свидетелей, иных лиц, содействующих правосудию, и их близких. В преамбуле резолюции о причинах, побудивших принять Декларацию, сказано, что «жертвам преступлений, а также зачастую их семьям, свидетелям и другим лицам, оказывающим им помощь, несправедливо наносится ущерб, телесные повреждения или ущерб их собственности и что, помимо этого, они могут подвергаться лишениям при оказании содействия судебному преследованию правонарушителей»[145].
Понятие и содержание законных интересов обвиняемого разрабатывались такими учеными, как И. Д. Перлов, Н. С. Алексеев, В. З. Лукашевич, М. С. Строгович, П. С. Элькинд, Э. Ф. Куцова и др. Законными интересами обвиняемого являются: 1) недопустимость привлечения к уголовной ответственности и тем более осуждение за преступление, которое обвиняемый не совершал; 2) стремление не быть привлеченным к уголовной ответственности и тем более осужденным за совершение более тяжкого преступления, чем то, которое в действительности обвиняемый совершил; 3) привлечение к уголовной ответственности только за то преступление, которое обвиняемый в действительности совершил и все обстоятельства которого установлены в результате всестороннего, полного и объективного расследования и судебного разбирательства, чтобы он мог быть подвергнут справедливому наказанию с учетом всех оправдывающих или смягчающих уголовную ответственность обстоятельств; 4) стремление обвиняемого обеспечить охрану своих личных и имущественных прав в процессе уголовного судопроизводства и не подвергаться мерам принуждения, не вызываемыми интересами установления истины и достижения задач уголовного процесса;[164] 5) стремление обвиняемого быть реабилитированным, если он необоснованно, незаконно подвергся уголовному преследованию, в том числе и стремление к возмещению вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов, осуществляющих производство по делу. Все эти интересы обвиняемого, как и подозреваемого, не противоречат интересам правосудия и закону. Они могут быть удовлетворены не в ущерб охраняемым законом интересам граждан, общества и государства.
После смерти тирана антиеврейская политика в СССР проводилась в разных формах до конца 1980-х гг., хотя антисемитизм в нем по-прежнему лицемерно отрицался. Продолжалась систематическая дискриминация евреев во всех сферах жизни общества, чинились препятствия соблюдению традиций и ритуалов иудаизма, велась активная «антисионистская» пропаганда, контакты с зарубежными еврейскими организациями и попытки репатриации в Израиль были чреваты преследованиями, любое обострение ситуации на Ближнем Востоке служило поводом для разжигания враждебности к евреям. С развалом СССР антисемитизм в странах СНГ стал еще более разнузданным. Появились откровенно националистические организации, стали легально издаваться книги антиеврейского содержания, участились надругательства над еврейскими памятниками, нападения на синагоги и прочие провокации, инициаторами которых оказываются прокоммунистические и неонацистские группы. Происходит тесное сближение, а зачастую полное совпадение слов и дел антисемитов красно-коричневого спектра.
Отметим, что в мемуарных источниках и исследовательской литературе можно встретить упоминания о «прощении» целого ряда лиц, получивших то или иное административное наказание (М. Ф. Орлов, И. Г. Бурцов, Н. Н. Депрерадович и др.). Фактически это те, кто спасся от судебного преследования по итогам процесса, от более серьезного наказания. Вынесенное им наказание было, очевидно, значительно смягчено по сравнению с установленной «виновностью», что можно рассматривать как своеобразный акт «частичного прощения». Однако в точном смысле слова их, конечно, считать «помилованными» нельзя. Оказанное им «снисхождение» касалось лишь степени наказания, которое было существенно облегчено.
На протяжении некоторого времени автором изучались проблемы расследования преступлений террористического характера, а также преступлений, совершаемых на почве вражды и ненависти. Понимая важность решений, принимаемых судом, позже исследовались проблемы поддержания государственного обвинения как значимой составляющей уголовного преследования лиц, совершивших преступления указанных групп.
Причинами сложившейся ситуации являются карательная политика государства в сфере уголовного преследования и соответствующий подход должностных лиц – судей, следователей и прокуроров – к решению вопроса о лишении свободы лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Традиционно господствует принцип «лучше пусть посидит». С таким человеком легче беседовать следователю, а получить признание или нужные показания от заключенных под стражу гораздо проще, они значительно ограничены в возможности использовать право на защиту. Целесообразность заключения под стражу обосновывается и тем, что человек не скроется от суда и следствия.
Принцип состязательности, проставляя акцент на том, что суд не является органом уголовного преследования, в равной мере не отрицает безотносимость суда к «органам» защиты. Разве без такой нормативной прописки не ясно, что суд – это Суд? Нет, такой нормой, во-первых, дополнительно остерегают судейских, известно склонных к обвинительству, от злоупотреблений властными полномочиями. Закон призывает судей оставаться беспристрастными арбитрами в споре сторон, оберегая все правила «игры», предоставляя сторонам все установленные в том же Законе возможности добиваться выгодных решений и влиять результативно на убеждения суда, когда и сам суд должен полностью и равно быть открыт сторонам для законных влияний на него. Точно губка – готова впитывать всё полезное, этим и уживаясь. А, во-вторых, формально не отрицается функция суда по осуществлению и защитных мер.
В противоположность этому уголовный процесс имеет публичный характер: он движим общественным интересом. Даже если конкретный потерпевший не желает привлечения подозреваемого или обвиняемого к ответственности и отказывается от использования предоставленных ему законом прав, органы уголовного преследования все равно обязаны принять все меры, необходимые для наказания виновного в совершении преступления.
Цель восстановления социальной справедливости может считаться достигнутой тогда, когда примененная виновному мера уголовно-правового воздействия будет соответствовать его деянию и общественное мнение сочтет ее справедливой. Назначение виновному слишком мягкого наказания не только не восстанавливает нарушенную социальную справедливость, но и грубо нарушает принцип справедливости и порождает в обществе настроение безнаказанности. Так, гражданин З., начиная с 1993 г., в составе вооруженной банды совершил несколько тяжких преступлений. Суд Азербайджанской Республики по делам о тяжких преступлениях признал его виновным в совершении преступлений, предусмотренных в ст. 70 (бандитизм), п. 6 ст. 94 (убийство при отягчающих обстоятельствах), ст. 15, п. 4 и 6 ст. 94 (покушение на убийство при отягчающих обстоятельствах) УК Азербайджанской Республики 1960 г. Но З. еще совершил преступления, предусмотренные в ст. 228.1 (незаконное хранение огнестрельного оружия) нового УК Азербайджанской Республики, в ст. 146 (вымогательство) и ч. 2 ст. 120 (незаконное лишение свободы) УК Азербайджанской Республики 1960 г., однако в силу истечения сроков привлечения к уголовной ответственности, уголовное преследование в этой части было прекращено. Суд Азербайджанской Республики по делам о тяжких преступлениях приговором от 12 марта 2001 г. осудил З. всего лишь к 10 годам лишения свободы.[91] На наш взгляд, виновный в совершении вышеназванных тяжких преступлений, особенно убийства при отягчающих обстоятельствах заслуживает более строгого наказания. При этом суд в своем приговоре не ссылается на какие-либо исключительные обстоятельства. Такое наказание, на наш взгляд, не может восстановить грубо нарушенную преступником социальную справедливость.
Рассматривая одно из дел, Конституционный Суд РФ специально подчеркнул: «Публичный характер уголовного права и складывающихся на его основе отношений не исключает, что при установлении общественной опасности и, соответственно, преступности деяния, посягающего на права и законные интересы конкретного лица… следует учитывать как существенность нарушения этих прав и законных интересов для самого потерпевшего, так и оценку им самим тяжести причиненного ему вреда и адекватности подлежащих применению к виновному мер правового воздействия. Определяя в рамках своих дискреционных полномочий, применительно к каким предусмотренным уголовным законом деяниям и в какой степени при решении вопроса о возбуждении и последующем осуществлении уголовного преследования подлежит учету позиция лица, в отношении которого такое деяние совершено, федеральный законодатель не должен, однако, придавать этой позиции решающее значение применительно к деяниям, которые хотя и совершаются в отношении конкретных лиц, но по своему характеру не могут не причинять вред обществу в целом, а также правам и интересам других граждан и юридических лиц. Иное означало бы безосновательный отказ государства от выполнения возложенных на него функций по обеспечению законности и правопорядка, общественной безопасности, защите прав и свобод человека и гражданина… и переложение этих функций на граждан».[288]
Следующая норма также повторяется почти буквально – «всякое принуждение при взимании сборов в пользу церковных и религиозных организаций или групп» (ст. 122 УК 1922 г. и ст. 124 УК 1926 г.). Опять же нет уголовной ответственности за принуждение при взимании сборов в пользу атеистической, антирелигиозной организации или группы. Норма нацелена на преследование материальной поддержки любой церкви, легальной и нелегальной. Кроме того, она, несмотря на указание о принуждении, направлена на поддержку атеистической пропаганды. На практике эта норма привела к преследованию за любые материальные сборы в пользу той или иной церкви.
Обязанность действовать создают несколько факторов. 1) Закон обязывает ту или иную категорию лиц действовать в нужном направлении. В качестве такового обычно выступают законы иных отраслей права, в которых прямо описаны те или иные обязанности тех или иных лиц (например, в ч. 1 ст. 124 УК прямо сказано: «лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом…»). Уголовный закон лишь констатирует нарушение такой обязанности и устанавливает ответственность за него. 2) Подзаконные нормативные акты возлагают на тех или иных лиц должностные или профессиональные обязанности, в рамках которых действует данное лицо. 3) Моральные установления общества создают обязанности действовать. Это самая сложная проблема, поскольку мораль общества неоднозначна, носит чрезвычайно широкий характер, отсюда возникают чрезвычайно широкие возможности для уголовно-правового преследования. Чтобы этого не произошло, нужно максимально сузить круг данных обязанностей. Не исключено, что такую обязанность следует ограничить тем, что лицо само поставило жертву в опасное для жизни и здоровья состояние (ст. 125 УК). Некоторые учебники выделяют еще добровольно взятую на себя обязанность действовать в определенном направлении,[460] однако данная обязанность столь же добровольно может быть и прекращена, поскольку она не закреплена никаким документом. Да и пример, приведенный А. Э. Жалинским,[461] скорее свидетельствует о поставлении в опасное для жизни и здоровья состояние, нежели о добровольной обязанности и ее нарушении.
В соответствии со ст. 331 (Право на занятие педагогической деятельностью) Трудового кодекса РФ к педагогической деятельности не допускаются лица имеющие или имевшие судимость, подвергающиеся или подвергавшиеся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за исключением незаконного помещения в психиатрический стационар, клеветы и оскорбления), половой неприкосновенности и половой свободы личности, против семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности, основ конституционного строя и безопасности государства, а также против общественной безопасности[201]. Также согласно ст. 351.1 (Ограничения на занятие трудовой деятельностью в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних) Трудового кодекса РФ, к трудовой деятельности в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних не допускаются лица, имеющие или имевшие судимость, подвергающиеся или подвергавшиеся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за исключением незаконного помещения в психиатрический стационар, клеветы и оскорбления), половой неприкосновенности и половой свободы личности, против семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности, основ конституционного строя и безопасности государства, а также против общественной безопасности.
Но за последние годы в Интернете в свободном доступе появились миллионы фото– и видеоматериалов, содержащих детскую порнографию. При этом педофилы практически перестали стыдиться своих действий и не считают их каким-либо отклонением от нормы. На просторах Глобальной сети находятся тысячи рассказов и книг с подробным описанием действий сексуального характера с малолетними, и многие авторы даже не боятся подписываться своими именами. Появилось целое движение бойлаверов – педофилов, которые поддерживают друг друга, общаются между собой, обмениваются личным опытом, собирают денежные средства в пользу преступников, попавших под уголовное преследование по обвинению в сексуальном насилии и развращении малолетних, и педофильского движения в целом. Соответственно, исчезает последнее ограничение – страх быть непонятым, страх общественного порицания.
Подобные ограничения права на неприкосновенность жилища содержит и Закон Российской Федерации «О милиции», который предоставляет работникам милиции право входить беспрепятственно в жилище и иные помещения граждан при преследовании лиц, подозреваемых в совершении преступлений, либо при наличии достаточных данных полагать, что там совершено или совершается преступление, произошел несчастный случай, а также для обеспечения личной безопасности граждан и общественной безопасности при стихийных бедствиях, катастрофах, авариях, эпидемиях и массовых беспорядках. Во всех случаях проникновения в жилище против воли проживающих в нем граждан милиция уведомляет прокурора в течение 24 часов (п. 18 ст. 11 Закона Российской Федерации «О милиции»)[104].
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я