Падишах

Падишах (перс. «پادشاه»‎ [pādšāh] через пехл. «pādšāh» от др.-перс. «pati-xšāyaθiya-» — «правитель, царь») — иранский монархический титул, также использовавшийся в некоторых странах Азии.

Предшественником титула «падишах» был персидский титул «шахиншах (шах-ан-шах)», означавший «царь царей».

Титул «падишах» (варианты: «Падшах» или «Бадшах») носили монархи нескольких государств Евразии, в частности, Османской империи (1299—1922), Дурранийской империи (1747—1823) с центром в Афганистане, Империи Великих Моголов (1526—1858) и Афганистана (1926 — июль 1973). Кратковременно титул падишаха принимали на себя правители некоторых других государств. Последним официальным носителем титула был Захир-Шах (1914—2007).

Европейцами титул падишаха считался аналогом императорского титула. В некоторых тюркских языках слово «падишах» (патьша, патша) означает «царь», «император» и употребляется в основном по отношению к российским императорам.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

После взятия Константинополя Мехмед Завоеватель прибавил к султанской титулатуре императорский титул падишаха?, что свидетельствовало о претензиях османских султанов на правопреемство византийских императоров (591, с. 8; 719, с. 30). Падишах Мехмед Фетих стремился объединить в своем лице мусульманскую, тюркскую и римскую традиции «вселенского» суверенитета и сохранить Константинополь в качестве центра новой мощной империи. Недаром греческие панегиристы – современники Мехмеда II – величали его «императором ромеев» (там же, с. 30)8.

Михаил Якушев, Антиохийский и Иерусалимский патриархаты в политике Российской империи. 1830-е – начало XX века, 2013

Одним из признаков превознесения Сефевидских шахов были присвоенные им прозвищы (титулы). Они демонстрировали величие и достоинство шаха. Кемпфер пишет о Сефевидском правителе Шахе Сулеймане: «Самым большим прозвищем было «Вели немат». Это означает полномочного представителя Всевышнего и Пророка, распределяющего мирское имущество среди населения, на церемонии коронации шаха садр обращался к шаху с этим словом. Шах и сам употреблял это прозвание в своих высказываниях и в документах (письменных указах и приговорах). В придворной речи шаха называли «алямпанах», «джаханпанах», «падишахи алям». Шах, ничуть не сомневаясь, считал себя достойным этих слов. Персы говорили, что такие прозвища достойны не индийского владыки, а Персидского (на самом деле – Азербайджанского – Д. Н.) шаха. Потому что он из рода Хазрати Али. А Али был двоюродным братом и зятем Исламского Пророка, был назначен Пророком своим наместником и получил по наследству владычество над миром. Ученые дали шаху прозвание «Агдас». Некоторые называют его «Сахибилираном». («Наместник Персии»). При виде шаха следовало трижды поцеловать землю у его ног. Это поклонение, конечно же, не означало культа. Это восходит к древнейшим временам, когда Персидские шахи держали мир под своим господством. Однако, нынешний владелец трона (Шах Сулейман – Д. Н.) так свыкся с этим, что не думает отменять эти ставшие традиционными прозвания». (40, с. 17–18).

Назим Джафарли, Азербайджанское государство Сефевидов, 2009

Именно в это время вступил в борьбу за трон ильханов и Туга-Тимур, который примерно с 1315 г. был правителем Мазандерана – одной из областей («вилайетов») в составе ильханского Ирана. Он происходил из рода Джучи-Хасара,[49] и его претензии на трон были основаны на заявлении его сторонников о том, что «в стране Ирак допущено много ошибок, и она ослабла. Если все вместе направимся туда, то легко сможем захватить ту страну». После чего потомок Джучи-Хасара с согласия эмиров Хорасана, вельмож и знати был провозглашен ильханом (для своих тюрко-монгольских сторонников) и падишахом (для своих иранских приверженцев) [Хафиз Абру, 2011, с. 156]. Таким образом, законность прав Туга-Тимура на трон с самого начала выглядела довольно сомнительной: даже его сторонники не утверждали, что в Иране не осталось прямых потомков Хулагу (и Чингис-хана вообще), а всего лишь искали благовидный предлог, чтобы вторгнуться в богатые иранские владения. При этом сам претендент всячески старался подчеркнуть свой статус «падишаха»: «велел чеканить монеты и читать хутбу с упоминанием его имени» [Ахари, 1984, с. 114], что являлось атрибутом власти суверенного монарха. Кроме того, сознавая, по-видимому, незаконность своих претензий на трон, он постарался укрепить положение с помощью неоднократного проведения церемоний интронизации.[50] Сторонники Туга-Тимура провозгласили его ильханом весной 1336 г. [Петрушевский, 1956, с. 111], первая интронизация имела место в марте 1337 г., а уже месяцем позже, в апреле, он коронуется повторно – надо полагать, в присутствии большего числа представителей хулагуидской знати и военного командования [Хафиз Абру, 2011, с. 277 (примеч. 260)] (см. также: [Melville, 1999, р. 54]).

Роман Юлианович Почекаев, Легитимация власти, узурпаторство и самозванство в государствах Евразии. Тюрко-монгольский мир XIII – начала ХХ в., 2017

Необходимо разобраться в значении слов «турки» и «османы». В этой книге слово «турецкий» употребляется так, как принято на Западе, где не делается различия между Стамбулом и остальной страной, но Турция выделяется из империи, хотя в реальности такой географической целостности, как Турция, на карте Османской империи не существовало. Разумеется, были территории с населением, говорившим преимущественно на турецком языке, приблизительно соответствовавшие первоначальным захватам османами земель в Анатолии и Румелии, но их поделили на административные единицы, подчинявшиеся центральному правительству в Стамбуле, по тому же принципу, что и другие владения султана. Понятия тюркизма в национальном смысле попросту не существует, так же как не было такого понятия, как «Турецкая империя». В этом смысле даже понятие «султан» пришло с Запада. Суверен величался на этой территории падишахом – в переводе с персидского языка «император». Слово «турок» использовалось для обозначения крестьянина, и даже деревенщины. Так называли жителей Анатолии, говоривших на турецком языке. Правящий класс, в первую очередь суверен и государственные чиновники, считали себя османами и мусульманами, и, хотя имела место религиозная солидарность, образованные городские представители правящего класса считали людей, называвшихся турками, провинциальными мужланами и представителями «подлого» сословия. Каждый этнический турок, за исключением тех, что были представителями духовенства или нескольких выдающихся военных и государственных деятелей, получивших образование и добившихся высокого положения во власти, был накрепко привязан к своему месту в жесткой социальной иерархии. В его представлении, однако, это было прочное, уважаемое место под защитой системы.

Рафаэла Льюис, Повседневная жизнь Османской Турции. Быт, религия, культура

Роксолана стала любимой наложницей Сулеймана. С 1521 по 1531 год она родила ему шесть детей: Мехмеда, Михримах, единственную дочь султана, дожившую до взрослых лет, Абдаллу, прожившего всего три года, Селима, Баязида и Джахангира. Способность женщины приносить многочисленное потомство очень ценилась, ведь детская смертность в то время была бичом и бедняков, и богачей. Кроме того, дети укрепляли положение султанских жен и наложниц во дворце. После смерти матери правителя, Айше Хафсы, Хюррем удалось совершить неслыханное: она стала официальной супругой Сулеймана Великолепного. Прямого закона, который запрещал бы падишаху взять в жены наложницу, не существовало. Но традиции – а традиции и закон обозначались одним и тем же словом «канун» – и весь уклад османского двора словно восставали против этого. Один из дипломатов писал в докладе: «В Стамбуле произошло невиданное доселе событие: султан Сулейман объявил султаншей свою украинскую наложницу Роксолану, ввиду чего в Стамбуле состоялось большое празднество». Точной даты произошедшего история не сохранила, но скорее всего свадьба состоялась в 1534 году, и Роксолана получила специально введенный для нее супругом титул хасеки-султан.

Сборник, Великие русские женщины. От княгини Ольги до Терешковой, 2017

И, слава Аллаху, в этой стране правит падишах из потомков рода Сельджуков <…> Те благодеяния и благодетельства, что были в счастливые времена этих падишахов, следующих религии и заботящихся о ней, происходят из <…> строительства различных медресе и ханак, мечетей и минбаров, соборных мечетей, мостов, рибатов, больниц и других благих мест.

Е. И. Кононенко, Анатолийская мечеть XI–XV вв. Очерки истории архитектуры, 2017

Османы должны были доказать, что представляют собой уникальное в истории исключение из этого правила. Они выработали практику «подбора и обучения людей – сторожевых псов, чтобы поддерживать порядок среди человеческого стада падишаха и держать его человеческих соседей в страхе». Этими вспомогательными устройствами в образе человека и были рабы-христиане. Султан Мурад открыл со своими янычарами дорогу институту управления Османской империей, основанному на рабстве и, отсюда, на верности султану, который вскоре распространился на гражданскую сферу, чтобы вобрать в себя все ответвления государственной службы. С этого времени подданные империи христианского происхождения должны были управляться людьми, которые по своему происхождению также почти полностью были христианами. Отсюда берет начало длинная череда мусульманских правителей, избравших христианского посредника в качестве средства отправления власти над своими подданными, будь то мусульмане или христиане.

Лорд Кинросс, Расцвет и упадок Османской империи. На родине Сулеймана Великолепного, 2013

Став вассалом турецкого падишаха, крымский хан выступал его верным союзником в многочисленных войнах. Именно с крымскими татарами черкесы воевали в XVI веке ожесточеннее всего. Массированное крымско-османское наступление преследовало несколько целей. Во-первых, цель стратегическую. Контроль над Северным Кавказом позволил бы султану напрямую угрожать Азербайджану – сердцу владений соперников-Сефевидов. Во-вторых, цель экономическую. Захват новых стран сопровождался обращением части их населения в пленников. А работорговля – один из самых прибыльных видов коммерции. Несчастные черкесы, ставшие военной добычей татар и турок, превращались в живой товар на невольничьих рынках Стамбула, Каира и других мегаполисов Ближнего Востока.

А. Т. Урушадзе, Кавказская война. Семь историй, 2018

Не имеется прижизненных портретов Хюррем, все представляемые нам источники – лишь вариации на тему реального вида изображаемого персонажа. Османский гарем был закрыт для художников во времена султана Сулеймана, имеются лишь некоторые прижизненные гравюры с изображением самого Сулеймана и вариации на тему облика его супруги. Однако в прессе мелькало сообщение, что не так давно турецкий посол на Украине подарил городу Рогатину и его жителям… прижизненный портрет Роксоланы, который ныне находится в краеведческом музее. Однако вряд ли такое было возможным: писать супругу падишаха с натуры. Так что если и существует подобный портрет, то написан он, скорее всего, благодаря удачным встречам с «объектом» во время празднеств в дворцовом саду, либо на посольских приемах, либо вообще со слов счастливчиков, имевших доступ во дворец.

Софья Бенуа, Судьба Роксоланы и ее детей. Королева мира, 2014