Лесть

  • Лесть — угодливое, обычно неискреннее восхваление кого-либо с целью добиться его благосклонности.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Тщесла́вие (от тщетный (напрасный) + слава) — стремление прекрасно выглядеть в глазах окружающих, потребность в подтверждении своего превосходства, иногда сопровождается желанием слышать от других людей лесть.
Молчалин — карьерист, умеет подслужиться, приспособленец. У него два таланта — «умеренность» и «аккуратность». Не имеет никаких нравственных представлений о счастье и долге гражданина.
Псо́гос (греч. ψόγος — хула, поношение) — жанр памфлета в византийской литературе, заключавшийся в искусстве осмеяния, обличения оппонента или другого автора.
Духо́вная пре́лесть (от ст.‑слав. прѣльсть, прелесть — обман, заблуждение, обольщение: от греч. πλάνη) — в соответствии с православным вероучением, «обманчивая святость», сопровождающаяся высшей и очень тонкой формой лести самому себе, самообманом, мечтательностью, гордыней, мнением о своём достоинстве и совершенстве.
Великоду́шие (калька с др.-греч. μεγαλοψυχία, «величие души») — добродетель, внешними проявлениями которой являются отсутствие злопамятства, снисходительность, готовность бескорыстно поступиться своими интересами во имя большей цели. Великодушие позволяет бороться против зависти и скупости.

Упоминания в литературе

В таком контексте укоризны менее обидны, а хвалы лишены привкуса лести. Сказочный антураж, сочетание торжественности с домашней шутливостью, самоирония страхуют поэта. Игра в царевну и мурзу переходит из текста в жизнь, ведется «по секрету», но так, чтобы секрет этот был всем явен и ясен (знаменитая табакерка с червонцами нашла Державина в доме его начальника, генерал-прокурора Вяземского), а затем вспыхивает в новых сочинениях. Не беда, если реальность недотягивает до сказки (адресат оды – до своего блистательного портрета): «Но, Муза! вижу, ты лукава: / Ты хочешь быть пред светом права, / Ты Решемысловым лицом / Вельможей должность представляешь. – / Конечно, ты своим пером / Хвалить достоинства лишь знаешь». Муза лукава, но правдива, изображение идеализированно и наставительно («вельможей должность»), но справедливо, ибо при всем необходимом поэтическом лукавстве Муза хвалит лишь истинные достоинства. Разберись тут, льстил Державин Потемкину или дерзил? Конечно, в оде «Решемыслу» есть и то и другое: лесть (точнее, сознательное преувеличение заслуг) и дерзость для Державина возможны лишь в том случае, когда он всерьез почитает своего героя, когда добродетели того не мнимость. Только тогда жизнь может оформляться как сказка, при том, что игровая (бытовая, поразительно внеэтикетная) интонация не дает забыть об условности всего происходящего.
Великие умы утверждают, будто знание света исходит из сердца и не нуждается в подчинении правилам, что изящество, достоинство, хорошие манеры врожденны у лиц хорошего общества, и вам часто приходится выслушивать дерзкое замечание, что вы никогда не приобретете этих качеств по желанию, если не обладаете ими произвольно, по праву рождения. Подобные речи – оскорбление и гнусная лесть, так как рассудок подскажет вам, что нечего стараться приобрести уже имеемое, или же скромность внушит вам смиренную безнадежность. Без сомнения, известная доля такта, здравого смысла и чувства многим заменяет знание светских правил, и часто мы удивляемся соблюдению приличий людьми, от которых всего менее этого ожидали; три упомянутых выше качества как бы подсказывают, как поступать, и предотвращают положительное нарушение светского декорума. Такое свойство можно назвать просто чуткостью натуры.
9 От Секста – благожелательность; образец дома, руководимого отцом семейства, представление о жизни, согласно природе, и подлинном величии, заботливое отношение к нуждам друзей, способность терпеливо сносить невежество, верхоглядство, самомнение и ладить со всеми. Общение с Секстом было приятнее всякой лести, да и у самих льстецов он пользовался величайшим почетом, вопреки собственному желанию. От него я научился методически находить и связывать между собою основополагающие правила жизни, не выказывать признаков гнева или какой-либо другой страсти, сочетать невозмутимость с самыми нежными почтительными привязанностями, пользоваться доброй славой, соблюдая благопристойность, накоплять знания, не выставляя их напоказ.
Опять покаемся в мягкосердечной слабости своей: мы с удовольствием прочитали стихотворения Козловского, хотя далеко не отличаются они ни поэтическим вдохновением, ни даже художественною стихотворческою отделкою. Но они замечательны, но они нравятся нам по чувству, по духу, которое возбудило их, по некоторым мыслям, которые они выразили. Смешно признаться, нравится нам и эпиграф, приложенный к стихам, посвященным князю Куракину. Нравится нам сей эпиграф потому, что признаем его искренним предисловием, сказанным автором; верною вывескою того, что он чувствовал. Мы убеждены, что не лесть и не низкопоклонство водили пером его; мы убеждены, что одно простосердечие, одна признательность внушили ему эти стихи. Наши убеждения подкрепляются и оправдываются тем, что и позднее, среди соблазна света, среди испытаний жизни, Козловский до конца сохранил это свежее благоухание простосердечия. От этих стихов, от эпиграфа, заимствованного у Ж. Ж. Руссо, так и веет на душу кроткое и сладостное ощущение. Нам приятно находить в Козловском, в этом отъявленном либерале, эти чувства, эту простоту, которые ныне заклеймили мы пошлостию.
… бросим взор на степь русской прозы. Назвав Жуковского и Батюшкова, которые писали столь же мало, сколь прелестно, невольно останавливаешься, дивясь безлюдью сей стороны, – что доказывает младенчество просвещения. Гремушка занимает детей прежде циркуля: стихи, как лесть слуху, сносны даже самые посредственные; но слог прозы требует не только знания грамматики языка, но и грамматики разума <…>. От сего-то у нас такое множество стихотворцев (не говорю – поэтов) и почти вовсе нет прозаиков, и как первых можно укорить бледностию мыслей, так последних погрешностями противу языка34.

Связанные понятия (продолжение)

Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит — распространенное в европейской философии (начиная с античности) и живописи периода Ренессанса и барокко противопоставление двух знаменитых греческих философов, которые имели различное воззрение на жизнь: первый оплакивал людей, второй смеялся над людскими глупостями.
Астеизм (букв. «столичность», от греч. asteismos; от asteios, произ. от asty — «город», соответствует лат. urbanitas) — вид иронии как тропа. Поначалу представлял собой изящное, городское обращение, остроумный разговор, насмешку. Со временем в риторике термин астеизм стал обозначать прием, при котором, многозначительно умалчивая о чём-нибудь, стараются этим, так сказать, красноречивым молчанием обратить на предмет ещё большее внимание. Со временем астеизм начал интерпретироваться как ироничное (само)очернение...
«Дольче стиль нуово» (итал. Dolce stil nuovo — «сладостный новый стиль») — литературное направление, возникшее на грани Средних веков и Возрождения в крупных торговых городах Тосканы и Романьи — Флоренции, Ареццо, Сиене, Пизе, Пистойе, Болонье и других.
«Парадоксы стоиков» (лат. Paradoxa Storicum) — работа римского философа и оратора Марка Туллия Цицерона, написанная в 46 г до н.э.
«Не верю!» — фраза, ставшая легендарной в мире кино, театра и в бытовой сфере после того, как её стал употреблять в качестве режиссёрского приёма К. С. Станиславский. Также существует в виде: «Станиславский сказал бы: не верю!».
По́длость (от ст.-слав. — подле ) — негативное нравственное и духовное качество личности, которое включает в себя такие черты характера и поведенческие акты, как подобострастие, нечестность, неискренность, угодничество, которые противоречат истинному отношению характеризуемой личности к человеку, на которого направлены эти поведенческие акты. Подлость может быть охарактеризована как модель поведения, основанная на низменных чувствах, а также низменных мотивах внешне приемлемых и одобряемых действий...
Выражение «Гора родилá мышь» употребляется, когда говорят о больших надеждах, но малых результатах, о том, кто обещает многое, но даёт очень малое.
Геркулес на распутье, Геракл на распутье, Геракл на перепутье, Выбор Геркулеса, Выбор Геракла (итал. Ercole al bivio, Scelta di Ercole) — аллегорический сюжет, изображающий колебания античного героя Геракла между двумя жизненными судьбами — Добродетелью (греч. αρετε, κακια, лат. virtus), путём трудным, но ведущим к славе, и Пороком (греч. ηδονή, лат. voluptas), путём, на первый взгляд лёгким и полным привлекательности.
Ха́нжество — форма благочестия и набожности. Разновидность морального формализма. Как пишет Ноам Хомский, ханжа — это тот, кто прикладывает к другим стандарты, которые отказывается применять к себе.
Педера́стия (др.-греч. παιδεραστία;παῖς, gen.sing. παιδός «дитя; мальчик» + ἐραστής «любящий», буквально «любовь к мальчикам») — в культурно-историческом контексте: институционализированная форма любовных или сексуальных отношений между взрослым мужчиной и мальчиком, при которой кроме сексуального аспекта определённую роль играл также педагогический и социальный аспект.
За́висть — социально-психологический конструкт/концепт, охватывающий целый ряд различных форм социального поведения и чувств, возникающих по отношению к тем, кто обладает чем-либо (материальным или нематериальным), чем хочет обладать завидующий, но не обладает. По Словарю Даля, зависть — это «досада по чужом добре или благе», завидовать — «жалеть, что у самого нет того, что есть у другого». По Словарю Ушакова, называется «желанием иметь то, что есть у другого». Спиноза определял зависть как «неудовольствие...
Го́рдость — положительно окрашенная эмоция, отражающая положительную самооценку — наличие самоуважения, чувства собственного достоинства, собственной ценности. В переносном смысле «гордостью» может называться причина такой самооценки (например, «этот студент — гордость всего института»).
Па́вел Афана́сьевич Фа́мусов — один из ключевых персонажей стихотворной комедии Александра Грибоедова «Горе от ума».
Нищие духом — согласно евангелиям от Матфея и Луки, выражение из первой Заповеди блаженства, употреблённое Иисусом Христом в Нагорной проповеди...
Христос и богатый юноша — один из эпизодов синоптических евангелий. Содержит в себе притчу о верблюде и игольном ушке.
Иро́ния (от др.-греч. εἰρωνεία «притворство») — сатирический приём, в котором истинный смысл скрыт или противоречит (противопоставляется) явному смыслу. Ирония должна создавать ощущение, что предмет обсуждения не таков, каким он кажется. Ирония может выражаться и письменно, но тогда слова берутся в кавычки.
Наивность — неспособность ориентироваться в постоянно изменяющемся мире и адекватно отвечать на вызовы времени; синонимы: неискушенность, непосвященность, бесхитростность, неопытность, недогадливость, невежественность, глупость;
Пения (др.-греч. Πενία или Πενίη, «бедность») — персонаж древнегреческой литературы, персонификация бедности и нужды.
Злословие (ивр. ‏לְשון הרע‏‎, Лешон ха-ра) в еврейской, библейской и в исламской религиозной традиции — запрет произнесения любых слов, унижающих других: сплетен, компрометации или наговора, в случае если унизительные замечания правдивы (Лев. 19:16).
Кротость — это мягкость характера. Она помогает человеку терпеливо переносить оскорбления, при этом не раздражаться, не возмущаться и не желать отомстить. Кротость — качество, которое сочетает в себе мягкость характера с твёрдостью духа. Кротость не следует отождествлять со слабохарактерностью и безволием, так в Библии «кротчайшим из всех людей на земле» назван Моисей (Чис. 12:3) — человек решительный и волевой, по приказу которого было убито около трех тысяч евреев, причастных к культу золотого...
Антите́за, антите́зис (от др.-греч. ἀντίθεσις «противопоставление») — риторическое противопоставление, стилистическая фигура контраста в художественной или ораторской речи, заключающаяся в резком противопоставлении понятий, положений, образов, состояний, связанных между собой общей конструкцией или внутренним смыслом.
Панеги́рик (от лат. panegyrikus ← др.-греч. πᾰν-ηγῠρικός — «похвальное слово в торжественном всенародном собрании» от др.-греч. πᾶς, πᾶσα, πᾶν — «все» + др.-греч. ἀγείρω — «собирать, созывать») — всякое восхваление в литературном произведении (например в оде) или выступлении. С XIX века — неоправданное восхваление.
«Кора́бль дурако́в» (нем. Narrenschiff) — сатирико-дидактическая поэма выдающегося немецкого гуманиста Себастьяна Бранта.
Юро́дство (от ст.‑слав. оуродъ, юродъ — «дурак, безумный») — намеренное старание казаться глупым, безумным. В православии юродивые — слой странствующих монахов и религиозных подвижников. Целями мнимого безумия (юродства Христа ради) объявляются обличение мирских ценностей, сокрытие собственных добродетелей и навлечение на себя поношений и оскорблений.
Теория нравственных чувств (англ. The Theory of Moral Sentiments) — книга шотландского экономиста и философа Адама Смита, опубликованная в 1759 году во время Шотландского просвещения.
Сарка́зм (греч. σαρκασμός, от σαρκάζω, буквально «разрывать плоть») — один из видов сатирического изобличения, язвительная насмешка, высшая степень иронии, основанная не только на усиленном контрасте подразумеваемого и выражаемого, но и на немедленном намеренном обнажении подразумеваемого.
Суеверие (букв. — суетное, тщетное, то есть ложное верование) — предрассудок, представляющий собой веру или практику, основанную на восприятии сил, не обоснованных в религии и не объяснимых законами природы.
Милосе́рдие (лат. misericordia) — одна из важнейших христианских добродетелей, исполняемая посредством телесных и духовных дел. Любовь к ближнему — неразрывно связана с заповедью любви к Богу. Опирается также на тезис, что в любом человеке следует видеть «образ Божий» независимо от его недостатков.
Моралите́ (фр. Moralité, моралитэ) — особый вид драматического представления в Средние века и в эпоху Возрождения, в котором действующими лицами являются не люди, а отвлечённые понятия.
Проклятие — словесная формула, содержащая пожелание зла в адрес кого- или чего-либо, ругательства. Крайнее, бесповоротное осуждение, знаменующее полный разрыв отношений и отторжение. Встречается в древней литературе, в частности в Библии, как крайнее осуждение каких-либо грешных поступков.
Благоче́стие — это истинное почитание Бога в исполнении всех Его законов и постановлений, это нравственная жизнь, обнаруживающая себя в христианском самообладании и терпении, равно как и в практических плодах братолюбия и внимания к нуждам ближних (2Пет. 1:6-7; Иак. 1:27; 1Тим. 3:16).
Белиал, Велиал, Белиар, Велиар, Агриэль — в Библии падшее ангелическое существо. Название происходит от ивр. ‏בליעל‏‎ (белия́ал) — «не имеющий жалости». В Библии имя Белиал (в синодальном переводе Библии чаще всего передаётся описательно) связано с такими понятиями как «суета», «ничто». Считается самым сильным падшим ангелом, превосходящим даже Люцифера. Выступает в роли обольстителя человека, совращающего к преступлению. Этот демон обычно является в прекрасном облике, он свиреп и лицемерен, но его...
«Мельницы Господни мелют медленно, но очень тонко», «Жернова́ Господни мелют медленно, но неумолимо (верно)», «Божьи жернова́ мелют медленно, но муку дают превосходную» (лат. Sero molunt deorum molae — «Поздно мелют мельницы богов») — крылатое выражение, означающее неотвратимость Судьбы.
Взгляды Фридриха Ницше относительно женщин ― один из наиболее противоречивых вопросов мировоззрения философа, отношение к которому, по всей видимости, менялось у него на протяжении жизни.
При́тча о тала́нтах — одна из притч Иисуса Христа, содержащаяся в Евангелии от Матфея и рассказывающая о втором пришествии.
Комплимент (фр. compliment) — это особая форма похвалы, выражение одобрения, уважения, признания или восхищения; любезные, приятные слова, лестный отзыв.
Ле́сбия (устар. Лезбия; лат. Lesbia) — псевдоним, которым древнеримский поэт Гай Валерий Катулл называет в лирике свою возлюбленную (50-е годы до н. э.). С середины XIX века традиционно считается, что прообразом Лесбии являлась скандально известная римская матрона Клодия Пульхра Терция.
Смире́ние — добродетель, противоположная гордыне, и одна из самых главных добродетелей в христианской жизни. В духовной жизни христианина проявляется в том, что человек в любых обстоятельствах пребывает в мире с самим собой и Богом, не возвышает себя над кем бы то ни было, имеет в своём сердце убеждение, что все духовные заслуги дарует ему только Бог, а также пребывает в любви по отношению к ближним.
Моли́тва Ефре́ма Си́рина (греч. Ἡ εὐχή Ἀγίου Ἐφραίμ τοῦ Σύρου) — великопостная покаянная молитва, читаемая по православному церковному уставу на богослужениях суточного круга, начиная со вторника (по окончании вечерни), среды и пятницы Сырной седмицы, ежедневно с наступлением Великого поста (кроме субботы и воскресенья) до Великой среды Страстной седмицы (включительно).
«Королева фей» (англ. The Faerie Queene) — аллегорическая рыцарская поэма Эдмунда Спенсера, оставшаяся незаконченной.
Сочу́вствие, сострада́ние, сопережива́ние — один из социальных аспектов эмпатии (эмоционального состояния), формализованная форма выражения своего состояния по поводу переживаний другого человека (в частности, страдания).
Горды́ня — непомерная гордость, заносчивость, высокомерие, эгоизм, зазнайство. Может скрываться под личинами филантропии и протекционизма, преследующих на деле цель политического самопревозносения и саморекламы.
«Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо» (лат. Homo sum, humani nihil a me alienum puto) — фраза из комедии римского писателя Теренция «Самоистязатель» (1, 1, 25), которая является переделкой комедии греческого писателя Менандра. Часто цитируется по-латыни. У Теренция фраза эта имеет иронический характер: в разговоре двух соседей один упрекает другого, что он вмешивается в чужие дела, передаёт сплетни, не думая о собственном доме. На это другой возражает: «Я человек, и ничто человеческое мне...

Упоминания в литературе (продолжение)

«Като (Cathos, как звали Екатерину в обществе Вольтера) лучше видеть издали», – писала Екатерина Гримму в 1778 г., прося его отговорить 80-летнего фернейского пустынника от непосильной для его лет поездки в С.-Петербург. Люди, близко видавшие ее, находили в ней немало слабостей. Ее упрекали в славолюбии, «в самолюбии до бесконечности», в тщеславии, любви к лести. Может быть, корни этих слабостей лежали в самом ее характере, но, несомненно, в их развитии и формах обнаружения принимала участие ее политическая судьба. Честолюбие и слава суть потаенные пружины, которые приводят в движение государей, сказал однажды Фридрих II русскому послу, говоря о Екатерине. Но Екатерине необходимо было пользоваться этими пружинами по расчетам безопасности. Слава была для нее средством упрочить за собой приобретенное положение. Эта необходимость, возбуждая самолюбие, удерживала от ослепленного самомнения. Екатерина знала, что самомнение, принимающее притязание за таланты, – лучшее средство стать смешным, а она больше всего боялась стать предметом смеха или сострадания, что было и небезопасно в ее положении. У нее было осмотрительное, даже мнительное самолюбие, заставлявшее ее соображать замыслы и притязания со средствами оправдать их. Она признавала необходимым иметь такие оправдательные средства, но была настолько уверена в себе, что надеялась всегда найти их, когда того потребует положение. Чтобы быть чем-нибудь на этом свете, пишет она, припоминая размышления своего детства, надобно иметь нужные для того качества; заглянем-ка хорошенько внутрь себя, имеются ли у нас такие качества, а если их нет, то разовьем их. При такой осмотрительности, находчивая и решительная в мелких случаях, она имела привычку колебаться перед крупными делами, взвешивать вероятности успеха и неудачи, советоваться, выведывать мнения.
Лесть, ложь, лукавство – пороки сродные и также дьяволу собственны, ибо дьявол есть «отец лжи» и лукавства (см. Ин. 8: 44). Этому обучает и служителей своих, людей, которые волю его злую и нравы в себе изображают. Эти пороки теми людьми обладают, которые одно языком говорят и другое на сердце имеют. Таких людей называют обыкновенно двоедушными, потому что как бы две души имеют, то есть внутреннюю и внешнюю: внешнею душою с людьми обходятся и людей обманывают, а внутреннею себя берегут. Этого рода люди обходятся с ближними ласково, гладко, тихо, но лестно и коварно, чтобы в сердца их, по подобию вора, вкрасться могли. Они знают, как смиренными себя показывать, но внутри все иное; они по временам плачут, воздыхают, но на сердце иное. А божиться и клясться – первые, хотя клятва их только на языке; и тем более людей обманывают. Они в том подражают отцу своему, отцу лжи, дьяволу, который иногда преобразуется в ангела светлого, чтобы так мог удобнее человека обмануть и погубить. Этих людей слова – как мед, а дело само – как яд. Желающие кого-нибудь отравить яд намазывают медом, чтобы злодейство не познано было. Так эти души, чтобы удобнее уловить простосердечного, яд злобы своей словами мягкими и ласковыми, как медом, прикрывают. [1, т. 3, с. 405.]
Еще дьявола называют льстец, ведь лесть признается дьявольскими кознями. Сегодня не видит русский язык в этом слове ничего опасного, льстить – говорить в лицо человеку приятное, ему не свойственное и не присущее, задабривать его, втираться в доверие. Однако исконно лесть от глагола лить – то, чем обливают, обволакивают, подобно гусенице в коконе, чтобы в приятной оболочке лести сделать человека нечувствительным к правде, непроницаемым для истины. Не страшным и грозным свойственно сатане завлекать грешника, а именно приятным, заманчивым. Лесть и льстец – самые подходящие для него слова.
Но показательней всего – как перемарывал Пушкин четвертый стих и финал: «Сливая с горькой правдой ложь», «Мешая с горькой» – даже «гордой» – «правдой ложь»… Пушкин перестал возиться со строкой только тогда, когда она окончательно скомпрометировала «пиита» и… неожиданно приняла вид, зеркально обратный прославленному изречению из державинской версии «Памятника»: истину царям с улыбкой говорить. Не истину приправлять «улыбкой», легкой лестью («лесть» и «ложь» по-славянски синонимы), а наоборот – ложь приправлять, перчить толикой правды, чтобы раздражить притупленный вкус, не выходя за границы дозволенного.
Искание славы человеческой. Хвастовство. Желание и искание земных почестей. Любление красивых одежд, экипажей, прислуги и келейных вещей. Внимание к красоте своего лица, приятности голоса и прочим качествам тела. Расположение к наукам и искусствам гибнущим сего века, искание успеть в них для приобретения временной, земной славы. Стыд исповедовать грехи свои. Скрытие их пред людьми и отцем духовным. Лукавство. Словооправдание. Прекословие. Составление своего разума. Лицемерие. Ложь. Лесть. Человекоугодие. Зависть. Уничижение ближнего.
Пророк, изображая словом человека совершенного, который желает перейти в жизнь непоколебимую, к доблестям его причисляет и то, чтобы сребра своего не давать в лихву (Пс. 14:5). Во многих местах Писания порицается грех сей. Иезекииль полагает в числе самых важных беззаконий брать лихву и избыток (Иез. 22:12). Закон ясно запрещает: да не даси в лихву брату твоему и ближнему твоему (Втор. 23:19). В другом месте говорится: лесть на лесть, и лихва на лихву (Иер. 9:6). А что псалом говорит о городе, который изобиловал множеством беззаконий? Не оскуде от стогн его лихва и лесть (Пс. 54:12). И теперь пророк отличительной чертой человеческого совершенства назвал то же самое, сказав: (5) сребра своего не даде в лихву.
Ахав не любил Михея, ибо тот не пророчествовал о нем доброго, а только худое. Возможно, угодливый сын Ханааны был ему много приятнее, однако Ахав мог бы избежать кровавой гибели, если бы отвратил слух свой от лести и открыл бы его правдивому совету.
И ныне, получив письмо Ваше, я умилился окаянным сердцем моим и беру перо для ответа, единственно с тою надеждою, что милосердый Господь, видя истинную нужду души Вашей и веру Вашу, дарует слово полезное, а мне простит моё дерзновение по тесноте нынешнего времени, в которое весьма оскудело истинное духовное знание. Но поскольку пишу к рабу Божию и ради Бога, то оставляю все соображения мира, чтобы не сделаться мне предателем души Вашей, обратившейся ко мне за советом о Господе и имеющей обвинить меня пред Господом на страшном суде Его, если я в этом суетном веке искажу совет свой лицемерием, лестью и человекоугодием.
Удерживать мстительный удар, но не простирать руки для помощи, проливать с языка сладкую лесть и носить желчь во внутренности сердца, не значит любить врагов. Любовь есть живое и деятельное участие в благосостоянии другого.
Когда в сердце твоем возгорится злоба против кого-либо, тогда поверь всем сердцем, что она – дело действующего в сердце диавола: возненавидь его и его порождение, и она оставит тебя. (Не признавай ее за что-то собственное, не сочувствуй ей). Испытанно. Та беда, что диавол прикрывается нами самими, скрывает свою голову и свой хвост, притаивается, а мы слепые и думаем, что это все делаем только мы сами, стоим за дело диавольское, как за что-то свое, как за что-то справедливое, хотя всякая мысль о какой-нибудь справедливости своей страсти чисто ложна, богопротивна, пагубна. Тем же руководствуйся и относительно других; когда видишь, что кто-либо злобится на тебя, не считай его злобы прямым его делом; нет, он только страдательное орудие всезлобного врага, не познал еще совершенно его лести и обманывается от него. Молись, чтобы враг оставил его и чтобы Господь просветил его сердечные очи, помраченные ядовитым тлетворным дыханием духа злобы. Надо сердечно молиться Богу о всех людях, подверженных страстям: в них действует враг.
Представь себе стан персидский и стан римский; и вот вышли из них два окрыленные мужеством и равносильные юноши и ведут борьбу. Так сопротивная сила и ум равномощны между собою и равную имеют силу: сатана преклонять и лестью вовлекать душу в волю свою; душа прекословить и ни в чем не повиноваться ему; потому что обе силы могут только побуждать, а не принуждать к злу и добру.
Истинная, богоугодная вера, в которой нет никакой лести и обмана, заключается в исполнении заповедей Евангелия, в трудолюбивом и постоянном насаждении их в душе своей, в борьбе с разумом, с богопротивными ощущениями, движениями сердца и тела. И разум, и сердце, и тело падшего человека враждебно настроены к закону Божию. Разум падший не приемлет разума Божия; падшее сердце противится воле Божией; само тело, подвергшись тлению, стяжало свою отдельную волю, данную ему грехопадением, обильно сообщившим человеку смертоносное познание добра и зла. Тесен и прискорбен путь наш к Премудрости Божией! Ведет нас к ней святая вера, попирая, сокрушая противодействие и разума, и сердца, и тела падших. Здесь нужно терпение! Здесь нужны твердость, постоянство, долготерпение! В терпении вашем стяжите души ваши. Кто хочет принести плод духовный – да совершит с терпением продолжительную, преисполненную различных переворотов и бед войну против греха! Тот только может узреть плод Духа на древе души своей, кто возлелеет этот плод, святой, нежный, многим и мужественным терпением! Послушаем, послушаем еще Премудрого! Премудрость, вещает он, стропотно ходит с ним — учеником своим – в первых, боязнь же и страх наведет нань. И помучит его в наказании своем: дондеже веру имет души его, и искусит его во оправданиих своих. И паки возвратится прямо к нему, и возвеселит его: и открыет ему тайны своя[10].
Чувство плача и покаяния – единое на потребу душе, приступившей к Господу. Это – благая часть! Не променявший этого сокровища на пустые, ложные, насильственные, мнимо благодатные чувствования, не погубит себя лестью себе.
Слово Бога все равно что Сам Бог. Потому несомненно веруй всякому Слову Господа; Слово Бога – дело: и твое слово должно быть делом; потому давши слово, непременно его исполни; потому и на молитве слова наши должны быть делом и истиною, а не ложью, не притворством, не лестью. Так и во всей жизни.
Преподобный Ефрем Сирин учит: «ибо не от явных только грехов: блуда или воровства, или зависти, или чревоугодия, или клеветы, или лжи, или празднословия, или кичливости, или смеха, или острословия, или сребролюбия, или любостяжательности, должна быть чистою душа, которая устранила себя от мирского общения, обрекая себя пребывать в союзе и общении с нетленным Женихом, но тем паче надобно ей содержать себя в чистоте от сильнейших душевных страстей и тайных грехов, то есть от похотливости, тщеславия, человекоугодия, лицемерия, любоначалия, лести, злонравие, ненависти, неверия, зависти, превозношения, ревности, самоугодия, самолюбия, кичения и подобных сих невидимых страстей бесчестия».
2) Храните уста свои чистыми, всегда говоря одно Богу угодное. Ни лести не допускайте, ни неправых укоризн. И слово гнило да неисходит из ваших (Еф. 4:29).
Второе мытарство – духов лести и прелести – к видению очей. Они износят то, чем страстно поражалось наше зрение, что приглядно казалось для глаз, и влекут к себе пристрастных к непристойному взиранию, к непотребному любопытству и к необузданному воззрению.
Слышащие же Божественное Писание и в руках тая имущие, и в мысли всегда поучающиеся, мнози искушения и прелести сатаны убегнут. Разумеют бо навета его ловление, и лести гордыню, и избегнут руки его
Но премудрая Екатерина, проникая в его намерение и видя его лукавство и лесть, сказала ему.
Лесть похожа на пирог: надобно умеючи испечь, всем нужно начинить в меру, не пересолить и не переперчить.
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я