Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили,
клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Не тут-то было: хозяин, не говоря ни слова,
положил ему на тарелку хребтовую
часть теленка, жаренного на вертеле, лучшую
часть, какая ни была, с почками, да и какого теленка!
Потом уж он не осиливал и первого тома, а большую
часть свободного времени проводил,
положив локоть на стол, а на локоть голову; иногда вместо локтя употреблял ту книгу, которую Штольц навязывал ему прочесть.
А за провинность с Гирина
Мы
положили штраф:
Штрафные деньги рекруту,
Часть небольшая Власьевне,
Часть миру на вино…
Часто обманут бывал в ожидании своем, но
частым чтением церковных книг он основание
положил к изящности своего слога, какое чтение он предлагает всем желающим приобрести искусство российского слова.
Наталья Савишна, которая всю ночь 11 апреля провела в спальне матушки, рассказывала мне, что, написав первую
часть письма, maman
положила его подле себя на столик и започивала.
Сначала
полагали, что жених с невестой сию минуту приедут, не приписывая никакого значения этому запозданию. Потом стали
чаще и
чаще поглядывать на дверь, поговаривая о том, что не случилось ли чего-нибудь. Потом это опоздание стало уже неловко, и родные и гости старались делать вид, что они не думают о женихе и заняты своим разговором.
—
Положим, какой-то неразумный ridicule [смешное] падает на этих людей, но я никогда не видел в этом ничего, кроме несчастия, и всегда сочувствовал ему», сказал себе Алексей Александрович, хотя это и было неправда, и он никогда не сочувствовал несчастиям этого рода, а тем выше ценил себя, чем
чаще были примеры жен, изменяющих своим мужьям.
— Пестрая мы нация, Клим Иванович, чудаковатая нация, — продолжал Дронов, помолчав, потише, задумчивее, сняв шапку с колена,
положил ее на стол и, задев лампу, едва не опрокинул ее. — Удивительные люди водятся у нас, и много их, и всем некуда себя сунуть. В революцию? Вот прошумела она, усмехнулась, да — и нет ее. Ты скажешь — будет! Не спорю. По всем видимостям — будет. Но мужичок очень напугал. Организаторов революции
частью истребили,
частью — припрятали в каторгу, а многие — сами спрятались.
В «отдыхальне» подали чай, на который просили обратить особенное внимание. Это толченый чай самого высокого сорта: он родился на одной горе, о которой подробно говорит Кемпфер.
Часть этого чая идет собственно для употребления двора сиогуна и микадо, а
часть, пониже сорт, для высших лиц. Его толкут в порошок,
кладут в чашку с кипятком — и чай готов. Чай превосходный, крепкий и ароматический, но нам он показался не совсем вкусен, потому что был без сахара. Мы, однако ж, превознесли его до небес.
Уголовные теперь затихли, и большинство спало. Несмотря на то, что люди в камерах лежали и на нарах, и под нарами и в проходах, они все не могли поместиться, и
часть их лежала на полу в коридоре,
положив головы на мешки и укрываясь сырыми халатами.
Это заметили товарищи, и Райский стал приглашать его
чаще. Леонтий понял, что над ним подтрунивают, и хотел было сразу
положить этому конец, перестав ходить. Он упрямился.
В ожидании какого-нибудь серьезного труда, какой могла дать ей жизнь со временем, по ее уму и силам, она
положила не избегать никакого дела, какое представится около нее, как бы оно просто и мелко ни было, — находя, что, под презрением к мелкому, обыденному делу и под мнимым ожиданием или изобретением какого-то нового, еще небывалого труда и дела, кроется у большей
части просто лень или неспособность, или, наконец, больное и смешное самолюбие — ставить самих себя выше своего ума и сил.
Взять листового табаку махорки десять фунтов, немного его подсушить (взять простой горшок, так называемый коломенский, и ступку деревянную) и этот табак
класть в горшок и тереть, до тех пор тереть, когда останется не больше четверти стакана корешков, которые очень трудно трутся; когда весь табак перетрется, просеять его сквозь самое
частое сито.
Тогда я оторвал
часть своей берестяной подстилки,
положил ее на огонь и стал раздувать уголья.
Положим, выручка разделяется между этими
частями так: на жалованье рабочим — половина выручки, на другие расходы — четвертая
часть; остальная четверть — прибыль.
Плотин, глава неоплатонической школы, представляющий собой вершину метафизической спекуляции Греции, в основу своего сложного и далеко неясного в подробностях мировоззрения
полагает учение об абсолютном Первоначале, которое
чаще всего называет Единым (Εν), иногда Благом (Αγαθόν).
Сам же Баадер
полагает, что тварь (Creatur) «не есть составная
часть Творца, образующая периферию и произрастающая из него по необходимости рождения, а не с абсолютной свободой, подобно произведению искусства» (7, 89, Classen, II, 118).
Я бросился к реке. Староста был налицо и распоряжался без сапог и с засученными портками; двое мужиков с комяги забрасывали невод. Минут через пять они закричали: «Нашли, нашли!» — и вытащили на берег мертвое тело Матвея. Цветущий юноша этот, красивый, краснощекий, лежал с открытыми глазами, без выражения жизни, и уж нижняя
часть лица начала вздуваться. Староста
положил тело на берегу, строго наказал мужикам не дотрогиваться, набросил на него армяк, поставил караульного и послал за земской полицией…
Наконец узкая и скалистая
часть долины была пройдена. Горы как будто стали отходить в стороны. Я обрадовался,
полагая, что море недалеко, но Дерсу указал на какую-то птицу, которая, по его словам, живет только в глухих лесах, вдали от моря. В справедливости его доводов я сейчас же убедился. Опять пошли броды, и чем дальше, тем глубже. Раза два мы разжигали костры, главным образом для того, чтобы погреться.
— Да вы его у нас, пожалуй, этак захвалите! Видите, уж он и руку к сердцу, и рот в ижицу, тотчас разлакомился. Не бессердечный-то, пожалуй, да плут, вот беда; да к тому же еще и пьян, весь развинтился, как и всякий несколько лет пьяный человек, оттого у него всё и скрипит. Детей-то он любит,
положим, тетку покойницу уважал… Меня даже любит и ведь в завещании, ей-богу, мне
часть оставил…
— Да ведь и ты, Галактион Михеич, женился не по своей воле. Не все ли одно, ежели разобрать? А я так
полагаю, что от своей судьбы человек не уйдет. Значит, уж Симону Михеичу выпала такая
часть, а суженой конем не объедешь.
Покамест до Макарья поехала за сборами на Низ, сказывала она про твоих подруг: Флена Васильевна, благую
часть избра, яже не отымется от нее, — ангельский чин приняла и пострижение, и, как надо
полагать, по кончине матушки Манефы, сидеть ей в игуменьях.
А сам думает: «
Положили бы целковых сотнягу на месяц, куда бы ни шло, можно бы было решиться. Тогда ежели где и редкостное выпадет, можно послать Иванушку, он наторел и по книгам, и по иконной
части, и по редкостным вещам. Удатливая головушка! Хорошо, ежели бы столько
положили. Да не дадут. Шутка сказать, тысяча двести целковых на год… Не дадут — это все одно мое рассужденье».
— Мудрости Господни! — молвил в раздумье Патап Максимыч. Проговорив это, вдруг увидел он, что лесник Артемий, присев на корточки перед тепленкой и вынув уголек,
положил его в носогрейку [Трубка, большею
частью корневая, выложенная внутри жестью, на коротеньком деревянном чубучке.] и закурил свой тютюн. За ним Захар, потом другие, и вот все лесники, кроме Онуфрия да Петряя, усевшись вкруг огонька, задымили трубки.
Стану я, рабица Божия, во чистом поле на ровном месте, что на том ли на престоле на Господнем… облаками облачусь, небесами покроюсь, на главу
положу венец-солнце красное, подпояшусь светлыми зорями, обтычусь
частыми звездами, что вострыми стрелами…
На небольшой полянке, середи
частого елового леса, стоял высокий деревянный крест с прибитым в середине медным распятьем. Здесь, по преданью, стояла келья отца Варлаама, здесь он сожег себя со ученики своими. Придя на место и
положив перед крестом обычный семипоклонный нача́л, богомольцы стали по чину, и мать Аркадия, заметив, что отец Иосиф намеревается начать канон, поспешила «замолитвовать». Не хотела и тут ему уступить, хоть по скитским обычаям первенство следовало Иосифу, как старцу.
— Ну, Господи… ну, Господь с тобой… ну, храни тебя ангелы небесные, Пречестная Мать, Николай-угодник… Господи, Господи! — скороговоркой повторяла она, все крестя меня, все стараясь
чаще и побольше
положить крестов, — голубчик ты мой, милый ты мой! Да постой, голубчик…
Разумеется, мать
положила конец такому исступленному чтению: книги заперла в свой комод и выдавала мне по одной
части, и то в известные, назначенные ею, часы.
— Ну, этому мешает многое, и первое, что наши дела еще не совсем устроены. Шестовские капиталы хотя и находятся в нашем распоряжении, но, по капризу ее сиятельства, княгиня Зинаида Павловна в большей
части их может потребовать каждую минуту от меня отчета.
Положим, я ее запутал вместе со мною, но все же главная ответственность ляжет на меня.
Положим, на самоубийство будет похоже мало, но, приняв во внимание, что Сергей Павлович Карамышев так же много смыслит по следственной
части, как я в китайском языке, да и остальные ваши местные жрецы Фемиды довольно убоги — я
полагаю, что они, за отсутствием мотивов для отравления князя посторонним лицом, поспешат покончить это дело именно в этом смысле.
«Пройти экватор» — значило совершить скандал по мере сил и умения, как Бог на душу
положит. Вскоре, разумеется, явились и виртуозы по этой
части, имена которых гремели на всю столицу, стоустая молва переносила их в захолустья, и слава о подвигах героев расходилась по весям [Села, деревни.] и городам российским.
Есть основание
полагать, что
часть этих намерений сделалась известною Александру Павловичу еще в 1818 году, в бытность его в Москве, когда приближенные заметили в нем внезапное изменение в расположении духа и особенное мрачное настроение, какого прежде никогда не замечали.
От всех
частей и лиц вотчинного управления аккуратный помещик требовал суточных рапортов, которые просматривал лично, хотя бы за его отсутствием из Грузино их накопилось бы большое количество, и
клал те или другие резолюции.
Молодой предприниматель наш успел уже в гимназии составить подписку, собрать
часть денег и купить на них все нужные вещи, которые, надо
полагать, Ваньку даже заинтересовали, потому что он, с величайшею расторопностью, начал с извозчика Плавина таскать стопы оберточной бумаги, кульки с клеем, кистями, сажей, вохрой и мелом.
Самый верный вариант, надо
полагать, состоял в том, что толпу оцепили на первый раз всеми случившимися под рукой полицейскими, а к Лембке послали нарочного, пристава первой
части, который и полетел на полицеймейстерских дрожках по дороге в Скворешники, зная, что туда, назад тому полчаса, отправился фон Лембке в своей коляске…
Многие еще помнят, как Хрептюгин был сидельцем в питейном доме и как он в то время рапортовал питейному ревизору, именно заложивши назади руки, но стоя не перпендикулярно, как теперь, а потолику наклоненно, поколику дозволяли это законы тяготения; от какового
частого стояния, должно
полагать, и осталась у него привычка закладывать назади руки.
Между тем дупелиные самки в исходе мая, следовательно в первой половине токов, вьют гнезда, по большей
части на кочках, в предохранение от сырости, в болотах не очень мокрых, но непременно поросших кустами, и
кладут по четыре яйца точно такого же цвета и формы, как бекасиные, только несколько побольше.
Рябчики в начале мая садятся на гнезда, которые вьют весьма незатейливо, всегда в лесу на голой земле, из сухой травы, древесных листьев и даже мелких тоненьких прутиков; тока у них бывают в марте; самка
кладет от десяти до пятнадцати яиц; она сидит на них одна, без участия самца, в продолжение трех недель; молодые очень скоро начинают бегать; до совершенного их возраста матка держится с ними предпочтительно в
частом и даже мелком лесу, по оврагам, около лесных речек и ручьев.
Положив основание художественной
части Эрмитажа, государыня избрала его местом отдохновения в часы, свободные от государственных занятий.
Положив рядом с собой мешок и проговоря севшему напротив Калиновичу: «Pardon, monsieur, permettez» [Простите, сударь, позвольте (франц.).], — протянула свои очень красивые ножки на диван, причем обнаружила щегольски сшитые ботинки и даже
часть белых, как снег, чулок.
Это программное высказывание Калиновича, завершавшее роман во второй его редакции, снято, надо
полагать, главным образом потому, что оно слишком резко нарушало внутреннюю логику образа, почти нацело отрывая Калиновича четвертой
части от Калиновича первых трех
частей романа.
Должно быть, так подействовала на меня музыка, возбуждавшая мои нервы и заглушавшая, как я
полагал, не совсем понятную
часть моей речи.
— Да как вам сказать! Первое дело, что я ведь был конэсер и больше к этой
части привык — для выбора, а не для отъездки, а ему нужно было только для одного бешеного усмирительства, а второе, что это с его стороны, как я
полагаю, была одна коварная хитрость.
Продолжительное пассивное выжидание последних лет было,
положим, сообразно положению дел, но оно было не в характере Глафиры, живом и предприимчивом, и притом оно до сих пор ни к чему не привело и даже грозило ей бедой: Михаил Андреевич Бодростин более не верил ей, и новым его распоряжением она лишалась мужниного имения в полном его составе, а наследовала одну только свою законную вдовью
часть.
— Действительно-с. Знаю только, что при пожарной команде в третьей Адмиралтейской
части воспитание получил. Покойный Семен Иваныч велел это меня на пожарную трубу
положить и сказал при этом: бог даст, брантмейстер выйдет! И вышел-с.
Причина и в том, что люди
полагают, что они поняли учение это, когда решили, как это делают церковники, что оно сверхъестественным способом передано им; или, как это делают люди научные, что они поняли его, когда изучили
часть тех внешних явлений, которыми оно выразилось.
И вот этот батюшка, которого уверили, что он особенный, исключительный служитель Христа, большей
частью не видящий сам того обмана, под которым он находится, входит в комнату, где ждут принятые, надевает занавеску парчовую, выпростывая из-за нее длинные волосы, открывает то самое Евангелие, в котором запрещена клятва, берет крест, тот самый крест, на котором был распят Христос за то, что он не делал того, что велит делать этот мнимый его служитель,
кладет их на аналой, и все эти несчастные, беззащитные и обманутые ребята повторяют за ним ту ложь, которую он смело и привычно произносит.
Он
положил смоляной канат и
часть деревянного масла; и оттого по всей земле вонь страшная, так что нужно затыкать нос.
Викентий вошел, перенес платье в кабинет,
положил его на древнерусские козлы с собачьими мордами по концам и стал подавать разные
части туалета, встряхивая их каждую отдельно, как это делают старые слуги из крепостных, бывших долго в камердинерах.