Неточные совпадения
«Что ж, это исход! — думал он, тихо и вяло идя по набережной канавы. — Все-таки кончу, потому что хочу… Исход ли, однако? А все равно! Аршин пространства будет, — хе! Какой, однако же, конец! Неужели конец? Скажу я им иль не скажу? Э… черт! Да и
устал я: где-нибудь
лечь или сесть бы поскорей! Всего стыднее, что очень уж глупо. Да наплевать и на это. Фу, какие глупости в голову приходят…»
— Ты засыпал бы с каждым днем все глубже — не правда ли? А я? Ты видишь, какая я? Я не состареюсь, не
устану жить никогда. А с тобой мы стали бы жить изо дня в день, ждать Рождества, потом Масленицы, ездить в гости, танцевать и не думать ни о чем;
ложились бы спать и благодарили Бога, что день скоро прошел, а утром просыпались бы с желанием, чтоб сегодня походило на вчера… вот наше будущее — да? Разве это жизнь? Я зачахну, умру… за что, Илья? Будешь ли ты счастлив…
— Что вы, Наталья Савишна? — сказал я, удерживая ее за руку, — я совсем не за этим… я так пришел… да вы и сами
устали: лучше
ложитесь вы.
Она, видимо, сильно
устала, под глазами ее
легли тени, сделав глаза глубже и еще красивей. Ясно было, что ее что-то волнует, — в сочном голосе явилась новая и резкая нота, острее и насмешливей улыбались глаза.
— Ловко! Вы — извините, так
устал, что хоть под стол
лечь.
Около полуночи Клим незаметно ушел к себе, тотчас разделся и
лег, оглушенный,
усталый. Но он забыл запереть дверь, и через несколько минут в комнату влез Дмитрий, присел на кровать и заговорил, счастливо улыбаясь...
Самгин пожелал ему доброй ночи, ушел в свою комнату, разделся и
лег,
устало думая о чрезмерно словоохотливых и скучных людях, о людях одиноких, героически исполняющих свой долг в тесном окружении врагов, о себе самом, о себе думалось жалобно, с обидой на людей, которые бесцеремонно и даже как бы мстительно перебрасывают тяжести своих впечатлений на плечи друг друга.
Устав бегать, она, с папиросой в зубах,
ложилась на кушетку и очень хорошо рассказывала анекдоты, сопровождая звонкую игру голоса быстрым мельканием мелких гримас.
Однако я
устал идти пешком и уже не насильно
лег в паланкин, но вдруг вскочил опять: подо мной что-то было: я
лег на связку с бананами и раздавил их. Я хотел выбросить их, но проводники взяли, разделили поровну и съели.
Уж волны дымные текут
В ее серебряные чаны
И брызжут хладные фонтаны;
Разостлан роскоши ковер,
На нем
усталый хан
ложится,
Прозрачный пар над ним клубится.
Через четверть часа мы подходили к поселку. Я никогда не
уставал так, как в этот день. Дойдя до первой фанзы, мы вошли в нее и не раздеваясь
легли на кан.
К сумеркам мы дошли до водораздела. Люди сильно проголодались, лошади тоже нуждались в отдыхе. Целый день они шли без корма и без привалов. Поблизости бивака нигде травы не было. Кони так
устали, что, когда с них сняли вьюки, они
легли на землю. Никто не узнал бы в них тех откормленных и крепких лошадей, с которыми мы вышли со станции Шмаковка. Теперь это были исхудалые животные, измученные бескормицей и гнусом.
Едва Верочка разделась и убрала платье, — впрочем, на это ушло много времени, потому что она все задумывалась: сняла браслет и долго сидела с ним в руке, вынула серьгу — и опять забылась, и много времени прошло, пока она вспомнила, что ведь она страшно
устала, что ведь она даже не могла стоять перед зеркалом, а опустилась в изнеможении на стул, как добрела до своей комнаты, что надобно же поскорее раздеться и
лечь, — едва Верочка
легла в постель, в комнату вошла Марья Алексевна с подносом, на котором была большая отцовская чашка и лежала целая груда сухарей.
— Ой, как седни
устала я! Уж, видно, не помолясь
лягу…
Бабушка работала за кухарку — стряпала, мыла полы, колола дрова, носила воду, она была в работе с утра до вечера,
ложилась спать
усталая, кряхтя и охая.
—
Лягу, так ведь и не встану до самой смерти, — улыбнулся Ипполит, — я и вчера уже хотел было так
лечь, чтоб уж и не вставать, до смерти, да решил отложить до послезавтра, пока еще ноги носят… чтобы вот с ними сегодня сюда прийти… только
устал уж очень…
— И не услышишь. Мы любим петь. Только красавцы могут хорошо петь, — красавцы, которые любят жить. Мы любим жить. Смотри-ка, разве не
устали за день те, которые поют там? С восхода по закат работали, взошла луна, и уже — поют! Те, которые не умеют жить,
легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот — поют.
На нем
усталый хан
ложится...
Не глядя, видел, нет, скорее, чувствовал, Александров, как часто и упруго дышит грудь его дамы в том месте, над вырезом декольте, где
легла на розовом теле нежная тень ложбинки. Заметил он тоже, что, танцуя, она медленно поворачивает шею то налево, то направо, слегка склоняя голову к плечу. Это ей придавало несколько утомленный вид, но было очень изящно. Не
устала ли она?
— Уберите чай, — сказала ему Зинаида Павловна, — и пришлите горничную, я
устала и разденусь, а ты, machere, расскажешь мне подробнее эту историю, когда я
лягу в постель.
Она приедет туда с вечерним поездом,
устанет и рано
ляжет спать.
Возвратившись домой, она всякий раз жаловалась на
усталь и
ложилась уснуть перед обедом, употребив для восстановления сил какой-нибудь остаток вчерашнего ужина — барашка, теленка, поенного одним молоком, индейку, кормленную грецкими орехами, или что-нибудь в этом роде, легкое и приятное.
Усталый и нравственно, и физически, Хрущев
лег на свое жесткое ложе и устремил свой взгляд на замерзшее окно, на льдинках которого лунный свет переливался всеми цветами радуги.
Устала Аглаида с дороги, спать хотела давеча, а
легла — сон и отбежал.
Варвара Петровна по приезде остановилась в городском своем доме. Разом хлынули на нее все накопившиеся известия и потрясли ее ужасно. Она затворилась у себя одна. Был вечер; все
устали и рано
легли спать.
Дни полетели один за другим с быстротой, не позволявшей матери думать о Первом мая. Только по ночам, когда,
усталая от шумной, волнующей суеты дня, она
ложилась в постель, сердце ее тихо ныло.
Усталая, она замолчала, оглянулась. В грудь ей спокойно
легла уверенность, что ее слова не пропадут бесполезно. Мужики смотрели на нее, ожидая еще чего-то. Петр сложил руки на груди, прищурил глаза, и на пестром лице его дрожала улыбка. Степан, облокотясь одной рукой на стол, весь подался вперед, вытянул шею и как бы все еще слушал. Тень лежала на лице его, и от этого оно казалось более законченным. Его жена, сидя рядом с матерью, согнулась, положив локти на колена, и смотрела под ноги себе.
— Что вы? Темно, мокро, —
устали вы! Ночуйте здесь! Егор Иванович в кухне
ляжет, а мы с вами тут…
— Не видно, — спать
легла, должно быть. Тоже и они
устают, — жизнь трудная, вроде нашей!
—
Ложись,
устала ведь. Покойной ночи!
— Я живо наберу. Вы
ложитесь, у вас был трудный день,
устали.
Ложитесь здесь, на кровати, я не буду спать, и ночью, может быть, разбужу вас помочь мне… Когда
ляжете, погасите лампу.
Она ушла в кухню, чтобы не смущать его своими слезами. Хохол воротился поздно вечером
усталый и тотчас же
лег спать, сказав...
— Эй, наука! Я
устал, — можно
лечь?.. — спросил он.
—
Устали вы, мамаша! Давайте-ка
ляжем спать! — сказал Егор улыбаясь.
— Я бы спать
лег. А то сидел, сидел, вдруг пустили, пошел.
Устал.
— Я
лягу! — тихонько сказала мать Софье. —
Устала все-таки немного, и голова кружится от запаха. А вы?
Потом перецеловалась со всею прислугой, разговелась, выслушала славление сельского священника и,
усталая,
легла отдохнуть.
Я имел двух таких собак, которые, пробыв со мной на охоте от зари до зари, пробежав около сотни верст и воротясь домой
усталые, голодные, едва стоящие на ногах, никогда не
ложились отдыхать, не ели и не спали без меня; даже заснув в моем присутствии, они сейчас просыпались, если я выходил в другую комнату, как бы я ни старался сделать это тихо.
Сноснее одному,
Устав от тяжкого труда,
Прийти в свою тюрьму,
Прийти — и
лечь на голый пол
И с черствым сухарем
Заснуть… а добрый сон пришел —
И узник стал царем!
Хоть я и не много ходил в этот день, но
устал ужасно и рассудил сам
лечь как можно раньше.
И в уме Александры Ивановны потянулась долгая, тупая пауза, он словно уснул, свободный от всех треволнений; память,
устав работать,
легла как занавес, сокрывший от зрителя опустелую сцену, и возобладавший дух ее унесся и витал в безмятежных сферах.
— Хорошо, я не буду сердиться. (Санин действительно не сердился — да и наконец едва ли бы мог он желать, чтобы Джемма ничего не узнала.) Хорошо, полноте обниматься. Ступайте теперь. Я хочу остаться наедине. Я
лягу спать. Я
устал.
И они ушли. Как-то ушли. Были, стояли, говорили — и вдруг ушли. Вот здесь сидела мать, вот здесь стоял отец — и вдруг как-то ушли. Вернувшись в камеру, Сергей
лег на койку, лицом к стене, чтобы укрыться от солдат, и долго плакал. Потом
устал от слез и крепко уснул.
Когда старик поднимает голову — на страницы тетради
ложится тёмное, круглое пятно, он гладит его пухлой ладонью отёкшей руки и, прислушиваясь к неровному биению
усталого сердца, прищуренными глазами смотрит на белые изразцы печи в ногах кровати и на большой, во всю стену, шкаф, тесно набитый чёрными книгами.
Представлял себе груди её, спелые плоды, призванные питать новую жизнь, и вспоминал розовые соски Палагиных грудей, жалобно поднятые вверх, точно просившие детских уст. Потом эти чувства темнели, становились тяжелей, он сжимал кулаки, шёл быстрее, обливаясь потом, и
ложился где-нибудь у дороги на пыльную траву
усталый, задыхающийся.
Недолго длилась наша беседа. За день мы сильно
устали и поэтому рано
легли спать.
Когда мы вернулись с рыбацкой ловли, было уже темно. На биваке горел большой костер. Ярким трепещущим светом были освещены стволы и кроны деревьев. За день мы все
устали и потому рано
легли спать. Окарауливали нас собаки.
Когда последняя нарта была вытащена на берег, я почувствовал себя настолько
усталым, что, войдя в юрту, не стал дожидаться ни обеда, ни чая,
лег на цыновку и тотчас уснул.
— Нет. А вот что:
устала я с дороги, так спать нельзя ли мне
лечь?
Громадные колонны цифр испещряют бумагу; сперва рубли, потом десятки, сотни, тысячи… Иудушка до того
устает за работой и, главное, так волнуется ею, что весь в поту встает из-за стола и
ложится отдохнуть на диван. Но взбунтовавшееся воображение и тут не укрощает своей деятельности, а только избирает другую, более легкую тему.