Неточные совпадения
Побужденный признательностью, он наговорил тут
же столько благодарностей, что
тот смешался, весь покраснел, производил головою отрицательный жест и наконец уже выразился, что это сущее ничего, что он, точно, хотел бы доказать чем-нибудь сердечное влечение, магнетизм души, а умершие души в некотором
роде совершенная дрянь.
— Как
же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все
то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать, какого
роду был Чичиков.
Другой
род мужчин составляли толстые или такие
же, как Чичиков,
то есть не так чтобы слишком толстые, однако ж и не тонкие.
Тут, как бы вам это выразить, своего
рода теория,
то же самое дело, по которому я нахожу, например, что единичное злодейство позволительно, если главная цель хороша.
— Отчего я так и думал, что с вами непременно что-нибудь в этом
роде случается! — проговорил вдруг Раскольников и в
ту же минуту удивился, что это сказал. Он был в сильном волнении.
Кстати, заметим мимоходом, что Петр Петрович, в эти полторы недели, охотно принимал (особенно вначале) от Андрея Семеновича даже весьма странные похвалы,
то есть не возражал, например, и промалчивал, если Андрей Семенович приписывал ему готовность способствовать будущему и скорому устройству новой «коммуны», где-нибудь в Мещанской улице; или, например, не мешать Дунечке, если
той, с первым
же месяцем брака, вздумается завести любовника; или не крестить своих будущих детей и проч. и проч. — все в этом
роде.
Пульхерия Александровна, вся встревоженная мыслию о своем
Роде, хоть и чувствовала, что молодой человек очень уж эксцентричен и слишком уж больно жмет ей руку, но так как в
то же время он был для нее провидением,
то и не хотела замечать всех этих эксцентрических подробностей.
А помните, как много мы в этом
же роде и на эту
же тему переговорили с вами вдвоем, сидя по вечерам на террасе в саду, каждый раз после ужина.
Ох,
род людской! пришло в забвенье,
Что всякий сам туда
же должен лезть,
В
тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
[Такого
же рода ценсор не дозволял, сказывают, печатать
те сочинения, где упоминалося о боге, говоря: я с ним дела никакого не имею.
Ибо
те, которые были сведущи в языке латинском, казалось, были уже ограждены от заблуждения, ему неприступны и, что читали, понимали ясно и некриво [Сравнить с ним можно дозволение иметь книги иностранные всякого
рода и запрещение таковых
же на языке народном.].
Так как он не знал этого и вдохновлялся не непосредственно жизнью, а посредственно, жизнью уже воплощенною искусством,
то он вдохновлялся очень быстро и легко и так
же быстро и легко достигал
того, что
то, что он писал, было очень похоже на
тот род, которому он хотел подражать.
Он вышел в большую комнату, место детских игр в зимние дни, и долго ходил по ней из угла в угол, думая о
том, как легко исчезает из памяти все, кроме
того, что тревожит. Где-то живет отец, о котором он никогда не вспоминает, так
же, как о брате Дмитрии. А вот о Лидии думается против воли. Было бы не плохо, если б с нею случилось несчастие, неудачный роман или что-нибудь в этом
роде. Было бы и для нее полезно, если б что-нибудь согнуло ее гордость. Чем она гордится? Не красива. И — не умна.
Наконец мне стало легче, и я поехал в Сингапур с несколькими спутниками. Здесь есть громкое коммерческое имя Вампоа. В Кантоне так называется бухта или верфь; оттуда ли
родом сингапурский купец — не знаю, только и его зовут Вампоа. Он уж лет двадцать как выехал из Китая и поселился здесь. Он не может воротиться домой, не заплатив… взятки. Да едва ли теперь есть у него и охота к
тому. У него богатые магазины, домы и великолепная вилла; у него наши запасались всем; к нему
же в лавку отправились и мы.
Мы пока делаем
то же: рыбы пропасть, камбала, бычки, форели,
род налимов.
— За что
же это, кум, на нас напасть такая? Тебе еще ничего; тебя винят, по крайней мере, за
то, что у другого украл; но за что мне, несчастливцу, недобрый поклеп такой: будто у самого себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, на
роду уже написано не иметь счастья!
— И ты туда
же, кум! Чтобы мне отсохнули руки и ноги, если что-нибудь когда-либо крал, выключая разве вареники с сметаною у матери, да и
то еще когда мне было лет десять от
роду.
За Фомою Григорьевичем водилась особенного
рода странность: он до смерти не любил пересказывать одно и
то же.
На земле
же воистину мы как бы блуждаем, и не было бы драгоценного Христова образа пред нами,
то погибли бы мы и заблудились совсем, как
род человеческий пред потопом.
— А вы рассуждайте так, — улыбнулся Алеша, — в театр, например, ездят
же взрослые, а в театре тоже представляют приключения всяких героев, иногда тоже с разбойниками и с войной — так разве это не
то же самое, в своем, разумеется,
роде?
Он неделю
тому назад написал ей решительное письмо, в котором признавал себя виновным, готовым на всякого
рода искупление своей вины, но считал всё-таки, для ее
же блага, их отношения навсегда поконченными.
Выпрашивать
же себе всякого
рода прогоны, подъемные, аренды от казны, рабски исполняя за
то всё, что ни требовало от него правительство, он не считал бесчестным.
Он сказал
то, что думал. Сначала было графиня Катерина Ивановна согласилась с племянником, но потом замолчала. Так
же как и все, и Нехлюдов чувствовал, что этим рассказом он сделал что-то в
роде неприличия.
Между
тем граф серьезных намерений не обнаруживал и наконец… наконец… вот где ужас! узнали, что он из «новых» и своим прежним правительством был — «mal vu», [на подозрении (фр.).] и «эмигрировал» из отечества в Париж, где и проживал, а главное, что у него там, под голубыми небесами, во Флоренции или в Милане, есть какая-то нареченная невеста, тоже кузина… что вся ее фортуна («fortune» — в оригинале) перейдет в его
род из
того рода, так
же как и виды на карьеру.
— Донжуанизм —
то же в людском
роде, что донкихотство; еще глубже; эта потребность еще прирожденнее… — сказал он.
То же самое произошло и с домом Троекурова.
Род Троекуровых вымер в первой половине XVIII века, и дом перешел к дворянам Соковниным, потом к Салтыковым, затем к Юрьевым, и, наконец, в 1817 году был куплен «Московским мещанским обществом», которое поступило с ним чисто по-мещански: сдало его под гостиницу «Лондон», которая вскоре превратилась в грязнейший извозчичий трактир, до самой революции служивший притоном шулеров, налетчиков, барышников и всякого уголовного люда.
— «Ну, чем
же?» Он начал высчитывать множество случаев, которыми оскорблялся в последнее время, все в таком
роде: «ты сказал, что чем светлее у человека волосы,
тем ближе он к бесцветности.
Искание шедевра [Выражение, возможно, навеянное названиями двух «философских этюдов» Бальзака: «Неведомый шедевр» и «Поиски абсолюта» (М., 1966).], при невозможности найти его, пламенные объятия, старающиеся удержать всегда ускользающую тень, подавленность и
род разочарования, подстерегающего творческий акт, что
же все это означает, как не
то, что человеческому духу не под силу создание собственного мира, чем только и могла бы быть утолена эта титаническая жажда.
Так
же не существует божественная природа ни как
род, ни как форма, ни как вид, ни как частность, ни как всеобщая или особенная сущность, но в
то же время о ней нысказывается все это, ибо лишь от нее это получает способность существования.
На этом основании и к характеристике материи как тварного ничто Платон применяет уже известный нам апофатический метод, определяя ее почти одними отрицаниями: «она есть некоторый
род невидимый (οίνόρατον), бесформенный (αμορφον), всеприемлющий (πανδεχές), неуловимый (δυσαλώτατον); мы не назовем его ни землею, ни водою, ни воздухом, ни огнем, ни
тем, что произошло из них» (51 а) [Ср. там
же.
Еще отчетливее имманентный характер оккультного знания выражен в следующих словах Штейнера: «Тайновед исследует духовные законы в
том же точно
роде, как физик или химик исследует законы материальные.
Соединение души с телом само по себе уже есть
род грехопадения, описываемого Плотином следующими чертами: «какова
же причина
того, что души, имевшие тамошний жребий и всецело туда принадлежавшие, позабыли своего бога отца и потеряли ведение и его и себя самих?
Но единственный в своем
роде пример такого соединения ноуменального и исторического, мифа и истории, несомненно представляют евангельские события, центром которых является воплотившийся Бог — Слово, Он
же есть вместе с
тем родившийся при Тиверии и пострадавший при Понтии Пилате человек Иисус: история становится здесь непосредственной и величайшей мистерией, зримой очами веры, история и миф совпадают, сливаются через акт боговоплощения.
Иначе говоря, лишь с другого конца Аристотель приходит к
той же основной характеристике мира идей, какую он имеет у Платона, к признанию его трансцендентно-имманентности или
же имманентно-трансцендентности: идеи-формы суть семена, которые, каждое по
роду своему, творчески произрастают в становлении, обусловливаемом аристотелевской ΰλη [Материя (греч.).].
К
тому же внутренне давно уже приходилось считаться с тяжелой болезнью русского самодержавия и перспективой возможного его исчезновения с исторического горизонта и своего
рода «беспоповства» в иерархии власти.].
Оккультизм есть лишь особая область знания, качественно отличающегося от веры [Для примера вот одно из многих суждений этого
рода: «Тайное знание» подчиняется
тем же законам, как и всякое человеческое знание.
Каждое порождение, какого бы
рода оно ни было, есть изменение, тогда как субстанция всегда остается
тою же, потому что она есть только одна, божественная, бессмертная сущность…
Опытное происхождение догмата, своего
рода религиозный эмпиризм, делая догмат неуязвимым для критики рассудочного познания, в
то же время ведет к
тому, что его выражение в понятиях порождает противоречия и нелепицы с точки зрения рассудочного мышления.
Создание Евы из ребра означает лишь выделение из Адама его
же половины, именно его «Weiblichkeit und Mütterlichkeit» [Женственность и материнство (нем.).], это произошло не при самом создании человека потому, что «das Leben beider Tincturen nur ein einiger Mensch im Bilde Gottes ist, und in der Ewigkeit nicht in zweierlei heben, als männlich und weiblich, stehen mag» [Тварь может воплотить образ Божий, лишь, будучи в
том или ином
роде, в вечности
же нет ни мужского, ни женского (нем.).] [Ib., 203.].
— Воюет с студентами, — заметила она, — все в голове одно — конспирации; ну, а
те и рады подслуживаться; все пустяками занимаются. Людишки такие дрянные около него — откуда это он их набрал? — без
роду и племени. Так, видите, mon cher conspirateur, [мой милый заговорщик (фр.).] что
же вам было тогда — лет шестнадцать?
Визиты княгини производили к
тому же почти всегда неприятные впечатления, она обыкновенно ссорилась из-за пустяков с моим отцом, и, не видавшись месяца два, они говорили друг другу колкости, прикрывая их нежными оборотами, в
том роде, как леденцом покрывают противные лекарства.
Пищик. Я полнокровный, со мной уже два раза удар был, танцевать трудно, но, как говорится, попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй. Здоровье-то у меня лошадиное. Мой покойный родитель, шутник, царство небесное, насчет нашего происхождения говорил так, будто древний
род наш Симеоновых-Пищиков происходит будто бы от
той самой лошади, которую Калигула посадил в сенате… (Садится.) Но вот беда: денег нет! Голодная собака верует только в мясо… (Храпит и тотчас
же просыпается.) Так и я… могу только про деньги…
Славянофильство, занятое все
той же темой о России и Европе, частью меняет свой характер, частью вырождается в национализм самого дурного
рода.
Подозревала ли она что-нибудь об отношениях дочери к Привалову, и если подозревала,
то как вообще смотрела на связи подобного
рода — ничего не было известно, и Агриппина Филипьевна неизменно оставалась все
той же Агриппиной Филипьевной, какой Привалов видел ее в первый раз.
Они зорко следили за модой и направлением мыслей, и если местная администрация не верила в сельское хозяйство,
то они тоже не верили; если
же в канцеляриях делалось модным противоположное направление,
то и они тоже начинали уверять, что на Сахалине, слава богу, жить можно, урожаи хорошие, и только одна беда — народ нынче избаловался и т. п., и при этом, чтобы угодить начальству, они прибегали к грубой лжи и всякого
рода уловкам.
Что
же касается до возражений, до разговоров, вроде разговора с Евгением Павловичем,
то тут он решительно бы ничего не мог ответить и чувствовал себя вполне некомпетентным, а потому и удалялся от всякого разговора в этом
роде.
Когда
же, например, самая сущность некоторых ординарных лиц именно заключается в их всегдашней и неизменной ординарности, или, что еще лучше, когда, несмотря на все чрезвычайные усилия этих лиц выйти во что бы ни стало из колеи обыкновенности и рутины, они все-таки кончают
тем, что остаются неизменно и вечно одною только рутиной, тогда такие лица получают даже некоторую своего
рода и типичность, — как ординарность, которая ни за что не хочет остаться
тем, что она есть, и во что бы
то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною, не имея ни малейших средств к самостоятельности.
Что
же касается до Лизаветы Прокофьевны,
то она, как уже объяснено выше, была и
роду хорошего, хотя у нас на
род смотрят не очень, если при этом нет необходимых связей.
Но подобно
тому французу-семинаристу, о котором только что напечатан был анекдот и который нарочно допустил посвятить себя в сан священника, нарочно сам просил этого посвящения, исполнил все обряды, все поклонения, лобызания, клятвы и пр., чтобы на другой
же день публично объявить письмом своему епископу, что он, не веруя в бога, считает бесчестным обманывать народ и кормиться от него даром, а потому слагает с себя вчерашний сан, а письмо свое печатает в либеральных газетах, — подобно этому атеисту, сфальшивил будто бы в своем
роде и князь.
И вот, если бы спросили у нас разъяснения, — не насчет нигилистических оттенков события, а просто лишь насчет
того, в какой степени удовлетворяет назначенная свадьба действительным желаниям князя, в чем именно состоят в настоящую минуту эти желания, как именно определить состояние духа нашего героя в настоящий момент, и пр., и пр. в этом
же роде, —
то мы, признаемся, были бы в большом затруднении ответить.