Неточные совпадения
Поселитесь себе в
тихом уголке, поближе к церкви и простым, добрым людям; или, если знобит сильное желанье оставить по себе потомков, женитесь на небогатой доброй
девушке, привыкшей к умеренности и простому хозяйству.
В церкви была вся Москва, родные и знакомые. И во время обряда обручения, в блестящем освещении церкви, в кругу разряженных женщин,
девушек и мужчин в белых галстуках, фраках и мундирах, не переставал прилично
тихий говор, который преимущественно затевали мужчины, между тем как женщины были поглощены наблюдением всех подробностей столь всегда затрогивающего их священнодействия.
Степан Аркадьич вздохнул, отер лицо и
тихими шагами пошел из комнаты. «Матвей говорит: образуется; но как? Я не вижу даже возможности. Ах, ах, какой ужас! И как тривиально она кричала, — говорил он сам себе, вспоминая ее крик и слова: подлец и любовница. — И, может быть,
девушки слышали! Ужасно тривиально, ужасно». Степан Аркадьич постоял несколько секунд один, отер глаза, вздохнул и, выпрямив грудь, вышел из комнаты.
В последний вечер пред отъездом в Москву Самгин сидел в Монастырской роще, над рекою, прислушиваясь, как музыкально колокола церквей благовестят ко всенощной, — сидел, рисуя будущее свое: кончит университет, женится на простой, здоровой
девушке, которая не мешала бы жить, а жить надобно в провинции, в
тихом городе, не в этом, где слишком много воспоминаний, но в таком же вот, где подлинная и грустная правда человеческой жизни не прикрыта шумом нарядных речей и выдумок и где честолюбие людское понятней, проще.
Лютов, придерживая его за рукав, пошел
тише, но и
девушки, выйдя на берег реки, замедлили шаг. Тогда Лютов снова стал расспрашивать хромого о вере.
— Очень хорошо, — сказал он. Ему послышалось, что
девушка говорит строптиво, но, наклонясь над столом, он услышал
тихое всхлипыванье.
Но она любила мечтать о том, как завидна судьба мисс Найтингель, этой
тихой, скромной
девушки, о которой никто не знает ничего, о которой нечего знать, кроме того, за что она любимица всей Англии: молода ли она? богата ли она, или бедна? счастлива ли она сама, или несчастна? об этом никто не говорит, этом никто не думает, все только благословляют
девушку, которая была ангелом — утешителем в английских гошпиталях Крыма и Скутари, и по окончании войны, вернувшись на родину с сотнями спасенных ею, продолжает заботиться о больных…
Только в том и была разница, что Natalie вносила в наш союз элемент
тихий, кроткий, грациозный, элемент молодой
девушки со всей поэзией любящей женщины, а я — живую деятельность, мое semper in motu, [всегда в движении (лат.).] беспредельную любовь да, сверх того, путаницу серьезных идей, смеха, опасных мыслей и кучу несбыточных проектов.
— Тсс… Ради бога,
тише!.. Просто, не могу видеть мертвый капитал, а каждая
девушка и молодой человек — именно мертвый капитал.
По душе пришлась скорбной Дуне Марья Ивановна. Голос
тихий и кроткий, речь задушевная, нежная, добрая улыбка, скромные, но величавые приемы и проницательные ясные взоры чудным блеском сиявших голубых очей невольно, бессознательно влекли к ней разбитое сердце потерявшей земные радости
девушки.
Погода на ту пору стояла
тихая, теплая, и обе
девушки и́з саду почти не выходили, они бывали в доме только за обедом и за чаем.
Как все поповны на Руси, были они из себя некрасивы, но
девушки добрые, скромные и
тихие.
И сдается ему, что, как только увидит он милый лик любимой
девушки, все скорби и печали, все заботы и хлопоты как рукой снимет с него и потекут дни светлые, дни счастья и
тихой радости…
Взглянул он тут на нее. Облокотясь на правую руку, склонив головку,
тихим взором смотрела она на него. И показалось ему, что целое небо любви сияет в лучезарных очах
девушки. Хотел что-то сказать — не может, не смеет.
Сам не зная зачем, ровно вкопанный стоит на крыльце Веденеев. Все еще видится ему милый лик дорогой
девушки, все еще слышатся сладкие,
тихие речи ее. Задумался и не может сообразить, где он, зачем тут стоит, что ему надобно делать… С громом подкатил к крыльцу извозчик в крытой пролетке.
В усадьбе и около нее с каждым днем становится
тише; домашняя припасуха уж кончилась, только молотьба еще в полном ходу и будет продолжаться до самых святок. В доме зимние рамы вставили, печки топить начали; после обеда, часов до шести, сумерничают, а потом и свечи зажигают; сенные
девушки уж больше недели как уселись за пряжу и работают до петухов, а утром, чуть свет забрезжит, и опять на ногах. Наконец в половине октября выпадает первый снег прямо на мерзлую землю.
Старики Бурмакины хвалили Милочку. Они отзывались об ней как о
девушке тихой, уживчивой, которая несколько лет сряду была почти членом их семьи, и никогда никакой неприятности они от нее не видали. Правда, что она как будто простовата, — ну, да это пройдет. Выйдет замуж за хорошего человека и разом очнется.
Здесь же, положив ногу на ногу, немного согнувшись с шитьем в руках, сидит Тамара,
тихая, уютная, хорошенькая
девушка, слегка рыжеватая, с тем темным и блестящим оттенком волос, который бывает у лисы зимою на хребте.
Тогда был
тихий, нежный, пурпурно-дымчатый вечер, беззвучно засыпавший, точно улыбающаяся усталая
девушка.
Полная светлых надежд на счастье, радостно покидала свой город Марья Гавриловна. Душой привязалась она к жениху и, горячо полюбив его, ждала впереди длинного ряда ясных дней, счастливого житья-бытья с милым избранником сердца. Не омрачала
тихого покоя
девушки никакая дума, беззаветно отдалась она мечтам об ожидавшей ее доле. Хорошее, счастливое было то время! Доверчиво, весело глядела Марья Гавриловна на мир Божий.
Поднялось солнце в полдерева, все пошли по домам с ночного гулянья. Впереди толпа ребятишек, как в барабаны, колотят в лукошки, и громкое их грохотанье далеко разносится в тиши раннего утра. За ними
девушки с молодицами несут на доске Кострому. Мужчины за ними поодаль идут. Подобье умершего Ярилы медленно проносят по деревне под звуки
тихой заунывной песни. То «первые похороны».
Слышатся в них и глухой, перекатный шум родных лесов, и
тихий всплеск родных волн, и веселые звуки весенних хороводов, и последний замирающий лепет родителя, дающего детям предсмертное благословение, и сладкий шепот впервые любимой
девушки, и нежный голос матери, когда, бывало, погруженная в думу о судьбе своего младенца, заведет она
тихую, унылую песенку над безмятежной его колыбелью…
— Далась вам эта бородавка! Не грешите, дядюшка: можно ли сказать, что она похожа на этих светских чопорных марионеток? Вы рассмотрите ее лицо: какая
тихая, глубокая дума покоится на нем! Это — не только чувствующая, это мыслящая
девушка… глубокая натура…
Ну, а коли ты сам полюбишь да выдастся хорошая
девушка — так того… — тут она еще
тише заговорила…
— Какая ты честная
девушка, коли ты в остроге сидела за то, что купца обокрала! — кричала не
тише Маланьи стоявшая за ней старуха Арина.
Странное дело: m-lle Захаревская со всеми другими мужчинами была очень бойкая и смелая
девушка, но, разговаривая с Вихровым, делалась какая-то кроткая,
тихая, покорная.
И опять ему вспомнилось детство,
тихий плеск реки, первое знакомство с Эвелиной и ее горькие слезы при слове «слепой»… Инстинктивно почувствовал он, что теперь опять причиняет ей такую же рану, и остановился. Несколько секунд стояла тишина, только вода тихо и ласково звенела в шлюзах. Эвелины совсем не было слышно, как будто она исчезла. По ее лицу действительно пробежала судорога, но
девушка овладела собой, и, когда она заговорила, голос ее звучал беспечно и шутливо.
Он сжал ее маленькую руку в своей. Ему казалось странным, что ее
тихое ответное пожатие так непохоже на прежние: слабое движение ее маленьких пальцев отражалось теперь в глубине его сердца. Вообще, кроме прежней Эвелины, друга его детства, теперь он чувствовал в ней еще какую-то другую, новую
девушку. Сам он показался себе могучим и сильным, а она представилась плачущей и слабой. Тогда, под влиянием глубокой нежности, он привлек ее одною рукой, а другою стал гладить ее шелковистые волосы.
Любовь была чистая и целомудренная, с нежным, застенчивым запахом, какой утром бывает от луговых цветов в
тихой лощинке, обросшей вокруг орешником. Ни одной сколько-нибудь чувственной мысли не шевелилось во мне, когда я думал о Конопацких. Эти три
девушки были для меня светлыми, бесплотными образами редкой красоты, которыми можно было только любоваться.
— Я бы представила, — продолжала она, скрестив руки на груди и устремив глаза в сторону, — целое общество молодых
девушек, ночью, в большой лодке — на
тихой реке. Луна светит, а они все в белом и в венках из белых цветов, и поют, знаете, что-нибудь вроде гимна.
Я только посмотрел на нее — а она отвернулась и, сказавши: «Ступайте за мной, мой паж», — пошла к флигелю. Я отправился вслед за нею — и все недоумевал. «Неужели, — думал я, — эта кроткая, рассудительная
девушка — та самая Зинаида, которую я знал?» И походка ее мне казалась
тише — вся ее фигура величественнее и стройней…
— Нет, пора бросить эти ребячества, — бормотал он во всё время обеда. — Пора, а то глупо и смешно. И к тому же, признаться, она начинает уже мне надоедать своими резкими переходами. Мне хочется чего-нибудь
тихого, постоянного, скромного, вроде Наденьки Калининой, знаешь ли… Чудная
девушка!
— А! Видела я за двадцать лет много честных
девушек, которые через год, а то и меньше пропадали в этой проклятой стране… Сначала человек как человек:
тихая, скромная, послушная, боится бога, работает и уважает старших. А потом… Смотришь, — начала задирать нос, потом обвешается лентами и тряпками, как ворона в павлиньих перьях, потом прибавляй ей жалованье, потом ей нужен отдых два раза в неделю… А потом уже барыня служи ей, а она хочет сидеть сложа руки…
Тихая ночь, близость любимой
девушки, милые, незатейливые речи, минутная вспышка гнева и потом внезапная ласка — господи!
— Люблю, — не вдруг и нерешительно ответила
девушка, но, подумав, побледнела и добавила
тише: — Не совсем люблю. Он очень мучил мамочку.
Ведь тебя нельзя пустить в хорошую семью: ты яд и соблазн!» И действительно, во всей пьесе представляется очень ярко и последовательно — каким образом этот яд мало-помалу проникает в душу
девушки и нарушает спокойствие ее
тихой жизни.
Вместо мертвой
девушки, вместо призрака горийской красавицы я увидела трех сидевших на полу горцев, которые при свете ручного фонаря рассматривали куски каких-то тканей. Они говорили
тихим шепотом. Двоих из них я разглядела. У них были бородатые лица и рваные осетинские одежды. Третий сидел ко мне спиной и перебирал в руках крупные зерна великолепного жемчужного ожерелья. Тут же рядом лежали богатые, золотом расшитые седла, драгоценные уздечки и нарядные, камнями осыпанные дагестанские кинжалы.
— Да будет благословенье Аллаха над моей голубкой, —
тихим, растроганным голосом произнес старик и положил руку на черную головку молодой
девушки, припав шей на его грудь.
Увы, подруги не было дома, но так как хозяйка квартиры, сдаваемой по комнатам, где она жила, уверила Феклу, что ее подруга должна скоро вернуться, то молодая
девушка решилась прийти несколько позже, а потому, вышедши, снова прошла на Николаевскую и
тихим шагом прогулки направилась к Невскому проспекту, зевая по сторонам.
Вокруг ничем не обитых стен первой, на широких лавках, сидели за пряжею дворовые
девушки; глубокая тишина, наблюдаемая в этом покое, прерывалась только изредка
тихим шепотом двух соседок или стуком веретена, падающего на пол.
Девушки и дети, до сих пор прилежно занятые работой, тотчас же при появлении Елены Дмитриевны и Дуни, как по команде, повернули головы в их сторону, и
тихий шепот пробежал по столам…
Тихое, испуганное «ах» сорвалось одним общим вздохом у
девушек.
Девушки откашлялись, и после недолгой паузы их стройные голоса зазвенели в
тихом, вечернем воздухе.
Старик Джиованни Туба еще в ранней молодости изменил земле ради моря — эта синяя гладь, то ласковая и
тихая, точно взгляд
девушки, то бурная, как сердце женщины, охваченное страстью, эта пустыня, поглощающая солнце, ненужное рыбам, ничего не родя от совокупления с живым золотом лучей, кроме красоты и ослепительного блеска, — коварное море, вечно поющее о чем-то, возбуждая необоримое желание плыть в его даль, — многих оно отнимает у каменистой и немой земли, которая требует так много влаги у небес, так жадно хочет плодотворного труда людей и мало дает радости — мало!
Он чувствовал, что эта
девушка любит жизнь и людей глубокой, полной тревоги и сострадания любовью матери; он терпеливо ждал, когда его вера зажжет ей сердце и
тихая любовь преобразится в страсть, ему казалось, что
девушка слушает его речи всё внимательнее, что в сердце она уже согласна с ним.
А по праздникам, рано, когда солнце едва поднималось из-за гор над Сорренто, а небо было розовое, точно соткано из цветов абрикоса, — Туба, лохматый, как овчарка, катился под гору, с удочками на плече, прыгая с камня на камень, точно ком упругих мускулов совсем без костей, — бежал к морю, улыбаясь ему широким, рыжим от веснушек лицом, а встречу, в свежем воздухе утра, заглушая сладкое дыхание проснувшихся цветов, плыл острый аромат,
тихий говор волн, — они цеплялись о камни там, внизу, и манили к себе, точно
девушки, — волны…
Девушка опускала глаза и едва заметно улыбалась; Гордей Евстратыч чувствовал эту
тихую улыбку, которая мешала ему молиться, и даже сердился на Феню и других девок, которые выпятились вперед.
Он решительно не узнавал свою ненаглядную Донечку в этой почтительной,
тихой, покорной
девушке, какою явилась в гостиную его тетушки Дарья Николаевна.
Тут только наплыв нежной заботы к Калерии охватил его. Его умиление перед этой
девушкой «не от мира сего» вызвало
тихие слезы, и он их не сдерживал.
Горничной Степаниде,
тихой немолодой
девушке, Серафима отдала приказание насчет закуски и сейчас же вернулась к нему и начала его тормошить.