Неточные совпадения
—
Народ не может не знать: сознание своих
судеб всегда есть в
народе, и в такие минуты, как нынешние, оно выясняется ему, — утвердительно сказал Сергей Иванович, взглядывая на старика-пчельника.
— Интересно, что сделает ваше поколение, разочарованное в человеке? Человек-герой, видимо, антипатичен вам или пугает вас, хотя историю вы мыслите все-таки как работу Августа Бебеля и подобных ему. Мне кажется, что вы более индивидуалисты, чем народники, и что массы выдвигаете вы вперед для того, чтоб самим остаться в стороне. Среди вашего брата не чувствуется человек, который сходил бы с ума от любви к
народу, от страха за его
судьбу, как сходит с ума Глеб Успенский.
— После я встречал людей таких и у нас, на Руси, узнать их — просто: они про себя совсем не говорят, а только о
судьбе рабочего
народа.
— Это, конечно, главная линия раскола, — продолжал Радеев еще более певуче и мягко. — Но намечается и еще одна, тоже полезная: заметны юноши, которые учатся рассуждать не только лишь о печалях
народа, а и о
судьбах российского государства, о Великом сибирском пути к Тихому океану и о прочем, столь же интересном.
— Отечество в опасности, — вот о чем нужно кричать с утра до вечера, — предложил он и продолжал говорить, легко находя интересные сочетания слов. — Отечество в опасности, потому что
народ не любит его и не хочет защищать. Мы искусно писали о
народе, задушевно говорили о нем, но мы плохо знали его и узнаем только сейчас, когда он мстит отечеству равнодушием к
судьбе его.
За сто лет вы, «аристократическая раса», люди компромисса, люди непревзойденного лицемерия и равнодушия к
судьбам Европы, вы, комически чванные люди, сумели поработить столько
народов, что, говорят, на каждого англичанина работает пятеро индусов, не считая других, порабощенных вами.
— Господа, наш
народ — ужасен! Ужасно его равнодушие к
судьбе страны, его прикованность к деревне, к земле и зоологическая, непоколебимая враждебность к барину, то есть культурному человеку. На этой вражде, конечно, играют, уже играют германофилы, пораженцы, большевики э цетера [И тому подобные (лат.).], э цетера…
— Мне — пора. Надо немного подготовиться, в девять читаю в одном доме о
судьбе, как ее понимает
народ, и о предопределении, как о нем учит церковь.
— Ведь это, знаете, даже смешно, что для вас
судьба 150-миллионного
народа зависит от поведения единицы, да еще такой, как Гришка Распутин…
Христос пришел для всех
народов, и все
народы имеют перед судом христианского сознания свою
судьбу и свой удел.
На вершинах польской духовной жизни
судьба польского
народа переживается, как
судьба агнца, приносимого в жертву за грехи мира.
Истинное народное самоуправление должно возложить ответственность за
судьбу общественности на человека и его силу, на
народ.
И мессианская идея, заложенная в сердце русского
народа, была плодом страдальческой
судьбы русского
народа, его взысканий Града Грядущего.
Много было грехов в старой шляхетской Польше, но грехи эти искуплены жертвенной
судьбой польского
народа, пережитой им Голгофой.
Христианский
народ может сознать себя
народом богоносным, христианским, народом-Мессией среди
народов, может ощутить свое особое религиозное призвание для разрешения
судеб мировой истории, нимало не отрицая этим другие христианские
народы.
Это совпадает с периодами особенного духовного подъема, когда
судьбами истории данный
народ призывается совершить что-либо великое и новое для мира.
С братской любовью обращал он свой взор к польскому
народу и придавал ему большое положительное значение для
судьбы самого русского
народа.
Сбрасывается бремя ответственности за целое, за
судьбу страны и целого
народа.
Историческая
судьба русского
народа была жертвенна, — он спасал Европу от нашествий Востока, от татарщины, и у него не хватало сил для свободного развития.
Русский
народ вступает в новый исторический период, когда он должен стать господином своих земель и творцом своей
судьбы.
Христианское мессианское сознание не может быть утверждением того, что один лишь русский
народ имеет великое религиозное призвание, что он один — христианский
народ, что он один избран для христианской
судьбы и христианского удела, а все остальные
народы — низшие, не христианские и лишены религиозного призвания.
Все другие
народы — низшие
народы, не избранные,
народы с обыкновенной, не мистической
судьбой.
Цель жизни
народов — не благо и благополучие, а творчество ценностей, героическое и трагическое переживание своей исторической
судьбы.
И это было не внешней, а внутренней
судьбой русского
народа, ибо все внешнее есть лишь символ внутреннего.
Много есть загадочного в русской истории, в
судьбе русского
народа и русского государства.
Гоголь приподнял одну сторону занавеси и показал на русское чиновничество во всем безобразии его; но Гоголь невольно примиряет смехом, его огромный комический талант берет верх над негодованием. Сверх того, в колодках русской цензуры он едва мог касаться печальной стороны этого грязного подземелья, в котором куются
судьбы бедного русского
народа.
Такова
судьба всего истинно социального, оно невольно влечет к круговой поруке
народов… Отчуждаясь, обособляясь, одни остаются при диком общинном быте, другие — при отвлеченной мысли коммунизма, которая, как христианская душа, носится над разлагающимся телом.
Это момент внутренней
судьбы русского
народа, экзистенциальная ее диалектика.
Между тем как я считаю главным вопросом вопрос об отношении к русскому
народу, к советскому
народу, к революции как внутреннему моменту в
судьбе русского
народа.
Я не могу поставить себя вне
судьбы своего
народа, оставаясь на высоте каких-нибудь отвлеченных либерально-демократических принципов.
Нужно пережить
судьбу русского
народа как свою собственную
судьбу.
Русский не может осуществлять своей исторической
судьбы без бунта, таков уж этот
народ.
Но если и признать болгарское происхождение идеи инока Филофея, то это не меняет значения этой идеи для
судьбы русского
народа.
Судьба народников 70-х годов была трагична потому, что они не только встречали преследования со стороны власти, но они не были приняты самим
народом, который имел иное миросозерцание, чем интеллигенция, иные верования.
Коммунизм есть русская
судьба, момент внутренней
судьбы русского
народа.
То, что Россия так огромна, есть не только удача и благо русского
народа в истории, но также и источник трагизма
судьбы русского
народа.
Русские мыслители XIX в., размышляя о
судьбе и призвании России, постоянно указывали, что эта потенциальность, невыраженность, неактуализированность сил русского
народа и есть залог его великого будущего.
Русский
народ есть в высшей степени поляризованный
народ, он есть совмещение противоположностей [Я это выразил в старом этюде «Душа России», который вошел в мою книгу «
Судьба России».].
Русским людям давно уже было свойственно чувство, скорее чувство, чем сознание, что Россия имеет особенную
судьбу, что русский
народ —
народ особенный.
Пушкин, единственный русский писатель ренессанского типа, свидетельствует о том, как всякий
народ значительной
судьбы есть целый космос и потенциально заключает в себе все.
Но все это, свидетельствуя о трагической
судьбе русского
народа, совсем не означает, что весь запас творческой энергии и творческих идей пропал даром и не будет иметь значения для будущего.
От реформы Петра идет дуализм, столь характерный для
судьбы России и русского
народа, в такой степени неведомый
народам Запада.
И не та ли же самая удивительная
судьба постигает громадные общественные, мировые организации — города, государства,
народы, страны и, почем знать, может быть, даже целые планетные миры?
Много к нему
народу ходило: охоч ведь народ-от будущу
судьбу узнавать.
[
Судьба еврейского
народа необъяснима позитивистически и явно указует на провиденциальный план истории.
У Добролюбова я прочел восторженный отзыв об этом произведении малороссийского поэта: Шевченко, сам украинец, потомок тех самых гайдамаков, «с полной объективностью и глубоким проникновением» рисует настроение своего
народа. Я тогда принял это объяснение, но под этим согласием просачивалась струйка глухого протеста… В поэме ничего не говорится о
судьбе матери зарезанных детей. Гонта ее проклинает...
Личность восстает против порабощения её общеуниверсальным, объектным, против ложных святынь, созданных объективацией, против необходимости природы, против тирании общества, но она берет на себя ответственность за
судьбу всех, всей природы, всех живущих существ, всех страдающих и униженных, всего
народа и всех
народов.
«Сколько можно сделать общего добра всему
народу, влияя на человека, в руки которого доверием государя вручена
судьба этого
народа, — продолжала мечтать она далее, — я буду мать сирот, защитница обиженных и угнетенных, мое имя будут благословлять во всей России, оно попадет в историю, и не умрет в народных преданиях, окруженное ореолом любви и уважения».
С самого вступления нашего на всероссийский престол непрестанно мы чувствуем себя обязанными перед Вседержителем Богом, чтобы не только во дни наши охранять и возвышать благоденствие возлюбленного нами отечества и
народа, но желая предуготовить и обеспечить их спокойствие и благосостояние после нас, чрез ясное и точное указание преемника нашего сообразно с правами нашего императорского дома и с пользами империи, мы не могли, подобно предшественникам нашим, рано провозгласить его по имени, оставаясь в ожидании, будет ли благоугодно неведомым
судьбам Божьим даровать нам наследника в прямой линии.
Она разливала чай и удивлялась горячности, с которой они говорили о жизни и
судьбе рабочего
народа, о том, как скорее и лучше посеять среди него мысли о правде, поднять его дух. Часто они, сердясь, не соглашались друг с другом, обвиняли один другого в чем-то, обижались и снова спорили.