Неточные совпадения
Аммос Федорович (
строит всех полукружием).Ради бога, господа, скорее
в кружок, да побольше порядку! Бог с ним: и во дворец ездит, и государственный совет распекает! Стройтесь на военную ногу, непременно на военную ногу! Вы, Петр Иванович, забегите с этой стороны, а вы, Петр Иванович,
станьте вот тут.
Сбивая щелчками ногтя
строй окурков со стола на пол, он
стал подробно расспрашивать Клима о том, как живут
в его городе, но скоро заявил, почесывая подбородок сквозь бороду и морщась...
— Лапотное, соломенное государство ввязалось
в драку с врагом, закованным
в сталь, — а? Не глупо, а? За одно это правительство подлежит низвержению, хотя я вовсе не либерал. Ты, дурова голова, сначала избы каменные
построй, железом их покрой, ну, тогда и воюй…
— Мы видим, что
в Германии быстро создаются условия для перехода к социалистическому
строю, без катастроф, эволюционно, — говорил Прейс, оживляясь и даже как бы утешая Самгина. — Миллионы голосов немецких рабочих, бесспорная культурность масс, огромное партийное хозяйство, — говорил он, улыбаясь хорошей улыбкой, и все потирал руки, тонкие пальцы его неприятно щелкали. — Англосаксы и германцы удивительно глубоко усвоили идею эволюции, это
стало их органическим свойством.
Видел он также, что этот человек
в купеческом сюртуке ничем, кроме косых глаз, не напоминает Лютова-студента, даже
строй его речи
стал иным, — он уже не пользовался церковнославянскими словечками, не щеголял цитатами, он говорил по-московски и простонародно.
Я не знаю, с чем сравнить у нас бамбук, относительно пользы, какую он приносит там, где родится. Каких услуг не оказывает он человеку! чего не делают из него или им! Разве береза наша может, и то куда не вполне,
стать с ним рядом. Нельзя перечесть, как и где употребляют его. Из него
строят заборы, плетни, стены домов, лодки, делают множество посуды, разные мелочи, зонтики, вееры, трости и проч.; им бьют по пяткам; наконец его едят
в варенье, вроде инбирного, которое делают из молодых веток.
Какую роль играет этот орех здесь,
в тропических широтах! Его едят и люди, и животные; сок его пьют; из ядра делают масло, составляющее одну из главных
статей торговли
в Китае, на Сандвичевых островах и
в многих других местах; из древесины
строят домы, листьями кроют их, из чашек ореха делают посуду.
Мужик не поверил барину и сказал: «
В книгах ваших много дурно пишут. Так-то ученый машинист
построил крупорушку купцу
в городе, да только испортил; а я хоть неграмотный, да как взглянул, так увидал и переладил рушку —
стала работать».
В девяностых годах прошлого столетия разбогатевшие страховые общества, у которых кассы ломились от денег, нашли выгодным обратить свои огромные капиталы
в недвижимые собственности и
стали скупать земли
в Москве и
строить на них доходные дома. И вот на Лубянской площади, между Большой и Малой Лубянкой, вырос огромный дом. Это дом страхового общества «Россия», выстроенный на владении Н. С. Мосолова.
Как и всегда, сначала около огней было оживление, разговоры, смех и шутки. Потом все
стало успокаиваться. После ужина стрелки легли спать, а мы долго сидели у огня, делились впечатлениями последних дней и
строили планы на будущее. Вечер был удивительно тихий. Слышно было, как паслись кони; где-то
в горах ухал филин, и несмолкаемым гомоном с болот доносилось кваканье лягушек.
Диалектическая метода, если она не есть развитие самой сущности, воспитание ее, так сказать,
в мысль —
становится чисто внешним средством гонять сквозь
строй категорий всякую всячину, упражнением
в логической гимнастике, — тем, чем она была у греческих софистов и у средневековых схоластиков после Абеларда.
Гаев. Вот железную дорогу
построили, и
стало удобно. (Садится.) Съездили
в город и позавтракали… желтого
в середину! Мне бы сначала пойти
в дом, сыграть одну партию…
— А ты подумал ли о том, Сереженька, что дом-то,
в котором будешь жить с своей бусурманкой, построен Павлом Михайлычем?.. Ведь у старика все косточки перевернутся
в могилке, когда твоя-то бусурманка
в его дому свою веру будет справлять. Не для этого он
строил дом-то! Ох-хо-хо… Разве не
стало тебе других невест?..
Прибывши
в долину 20 ноября, они немедленно
стали строить себе бараки и землянки, чтоб укрыться от холода.
Всей силой наперли миршенские! Не устоять бы тут якимовским, втоптали бы их миршенцы
в грязную речку, но откуда ни возьмись два брата родных Сидор да Панкратий, сыновья якимовского кузнеца Степана Мотовилова. Наскоро
стали они
строить порушенную стену, быстро расставили бойцов кого направо, кого налево, а на самой середке сами
стали супротив Алеши Мокеева, что последний из хоровода ушел, — больно не хотелось ему расставаться с бедной сироткою Аннушкой.
Патап Максимыч только и думает о будущих миллионах. День-деньской бродит взад и вперед по передней горнице и думает о каменных домах
в Петербурге, о больницах и богадельнях, что
построит он миру на удивление, думает, как он мели да перекаты на Волге расчистит, железные дороги как
строить зачнет… А миллионы все прибавляются да прибавляются… «Что ж, — думает Патап Максимыч, — Демидов тоже кузнецом был, а теперь посмотри-ка, чем
стали Демидовы! Отчего ж и мне таким не быть… Не обсевок же я
в поле какой!..»
Стал Ефрем рассказывать, что у Патапа Максимыча гостей на похороны наехало видимо-невидимо; что угощенье будет богатое; что «
строят» столы во всю улицу; что каждому будет по три подноса вина, а пива и браги пей, сколько
в душу влезет, что на поминки наварено, настряпано, чего и приесть нельзя; что во всех восемнадцати избах деревни Осиповки бабы блины пекут, чтоб на всех поминальщиков
стало горяченьких.
Семья Виардо поселилась там надолго
в собственной даче, и Тургенев
стал около их виллы
строить свою, собираясь, вероятно, и скоротать свой век около властительницы своих дум и чувств.
Она только не знала, что нельзя всем
построить собственные домики и безмятежно жить
в них, пока двужильный старик Захват Иванович сидит на большой коробье да похваливается, а свободная человечья душа ему молится: научи, мол, меня, батюшка Захват Иванович, как самому мне Захватом
стать!
Мало-помалу Александр успел забыть и Лизу, и неприятную сцену с ее отцом. Он опять
стал покоен, даже весел, часто хохотал плоским шуткам Костякова. Его смешил взгляд этого человека на жизнь. Они
строили даже планы уехать куда-нибудь подальше, выстроить на берегу реки, где много рыбы, хижину и прожить там остаток дней. Душа Александра опять
стала утопать
в тине скудных понятий и материального быта. Но судьба не дремала, и ему не удавалось утонуть совсем
в этой тине.
При этих условиях жизнь
в доме отца, понятно, показалась ей неприглядной, и она с нетерпением
стала ожидать жениха, но непременного «самого красивого и самого богатого», который мог бы ей
построить пышные чертоги из бирюзы и янтаря, или, по меньшей мере, всю осыпать бриллиантами.
Изгнание сына не внесло почти никакого изменения
в строй жизни семейства Гариных. Княгиня Зоя Александровна, получив от мужа отчет о последней беседе его с сыном и о положительном отказе его вступить
в желательный для них брак с миллионершей Ляховой,
стала усиленно, по требованию князя, хлопотать о браке ее старшей дочери Софи с Сергеем Николаевичем Путиловым.
Пролетарий хочет
стать буржуа, но
стать буржуа не индивидуальным, а коллективным, то есть
в новом социальном
строе.
Он, раскланявшись с присутствовавшими генералами, развернул бумагу, оказавшуюся списком представляющихся графу, и
стал по ней приводить длинный
строй их
в порядок вокруг залы.
Коли хотите, крепостных у него нет, а
станет он этак у окошечка — аи у него
в садике арестантики работают: грядки полют, беседки
строят, дорожки чистят, цветочки сажают…
Наконец, мы помирились с девочками и
в той же канаве сообща
стали строить большой дом. Выстроили, целых две недели пользовались им, до нашего отъезда.
Эта же краля как пошла, так как фараон плывет — не колыхнется, а
в самой,
в змее, слышно, как и хрящ хрустит и из кости
в кость мозжечок идет, а
станет, повыгнется, плечом ведет и бровь с носком ножки на одну линию
строит…
— И надо мною-с; много шуток
строил: костюм мне портил;
в грельне, где мы, бывало, над угольями грелися и чай пили, подкрадется, бывало, и хвост мне к рогам прицепит или еще что глупое сделает на смех, а я не осмотрюсь да так к публике выбегу, а хозяин сердится; но я за себя все ему спускал, а он вдруг
стал одну фею обижать.
С самого начала, когда я сел на корабль, Гез
стал соображать, каким образом ему от меня отделаться, удержав деньги. Он
строил разные планы. Так, например, план — объявить, что «Бегущая по волнам» отправится из Дагона
в Сумат. Гез думал, что я не захочу далекого путешествия и высажусь
в первом порту. Однако такой план мог сделать его смешным. Его настроение после отплытия из Лисса
стало очень скверным, раздражительным. Он постоянно твердил: «Будет неудача с этим проклятым Гарвеем».
Получив подкрепления, адмирал Бонар
стал готовиться к экспедиции, цель которой был поход на Го-Конг, где были сосредоточены все силы инсургентов под начальством предводителя их Куан-Дина, человека решительного и энергичного, умевшего управлять недисциплинированными толпами анамитов и успевшего
построить в короткое время линию отличных укреплений.
Не могу поручиться, что вы
станете президентом, но вы
построите целый город и
станете в нем головой…»
Зная, что противоречие, существующее между учением Христа, которое мы на словах исповедуем, и всем
строем нашей жизни нельзя распутать словами и, касаясь его, можно только сделать его еще очевиднее, они с большей или меньшей ловкостью, делая вид, что вопрос о соединении христианства с насилием уже разрешен или вовсе не существует, обходят его [Знаю только одну не критику
в точном смысле слова, но
статью, трактующую о том же предмете и имеющую
в виду мою книгу, немного отступающую от этого общего определения.
«Устранение государственного насилия
в том случае, если
в обществе не все люди
стали истинными христианами, сделает только то, что злые будут властвовать над добрыми и безнаказанно насиловать их!» — говорят защитники существующего
строя жизни.
— Соткнулся я с женщиной одной — от всей жизни спасение
в ней, — кончено! Нет верхового! Не послала. Города
построила новые, людями населила хорошими, завела на колокольню и бросила сюда вот! Ушла!
Стало быть, плох я ей…
Его не жалела жена. Берта подавала ей разные части туалета. Марья Орестовна надевала манжеты, а губы ее сжимались, и мысль бегала от одного соображения к другому. Наконец-то она вздохнет свободно… Да. Но все пойдет прахом… К чему же было
строить эти хоромы, добиваться того, что ее гостиная
стала самой умной
в городе, зачем было толкать полуграмотного «купеческого брата»
в персонажи? Об этом она уже достаточно думала. Надо по-другому начать жить. Только для себя…
Палтусов вышел на самую средину,
стал спиной к решетке и долго оглядывал все здание.
В него, наверное, вложено до пятисот тысяч рублей. Постройка чудесная. Видно, что подрядчик для себя
строил. Расположение этажей, подъезды, выступы, хозяйственные приспособления — все смотрело нарядно и капитально.
В непременном желании посмотреть хоть украдкой, тайно от матери, на Плещеево озеро и потом
построить там суда, во что бы то ни
стало, хоть какие-нибудь, только бы поскорее, —
в этом юношеском стремлении таится та же сила, которая впоследствии выразилась
в назначении кумпанств для сооружения флота
в полтора года и потом
в целом годе неутомимой работы на голландских верфях.
Ирина
стала вдруг повадлива как овечка, мягка как шелк и бесконечно добра; принялась давать уроки своим младшим сестрам — не на фортепьяно, — она не была музыкантшей — но во французском языке,
в английском; читала с ними их учебники, входила
в хозяйство; все ее забавляло, все занимало ее; она то болтала без умолку, то погружалась
в безмолвное умиление;
строила различные планы, пускалась
в нескончаемые предположения о том, что она будет делать, когда выйдст замуж за Литвинова (они нисколько не сомневались
в том, что брак их состоится), как они
станут вдвоем…
Выступил Леонид. Его речь понравилась Кате. Ругнул буржуев, империалистов и
стал говорить о новом
строе, где будет счастье, и свобода, и красота, и прекрасные люди будут жить на прекрасной земле. И опять Катю поразило: волновали душу не слова его, а странно звучавшая
в них музыка настроения и крепкой веры.
А за ним на рельсы
стали падать точно им ноги подрезали — какие-то веселые шумные люди, люди, которых не было здесь за две минуты до этого момента. Они бросались на землю, смеясь,
строили друг другу гримасы и кричали офицеру, который, потрясая перчатками под носом человека
в цилиндре, что-то говорил ему, усмехаясь, встряхивая красивой головой.
Ему купили множество деревянных кубиков, и с этой поры
в нем жарко вспыхнула страсть к строительству: целыми днями он, сидя на полу своей комнаты, молча возводил высокие башни, которые с грохотом падали. Он
строил их снова, и это
стало так необходимо для него, что даже за столом, во время обеда, он пытался
построить что-то из ножей, вилок и салфеточных колец. Его глаза
стали сосредоточеннее и глубже, а руки ожили и непрерывно двигались, ощупывая пальцами каждый предмет, который могли взять.
Рвались снаряды, трещала ружейная перестрелка. На душе было жутко и радостно, как будто вырастали крылья, и вдруг
стали близко понятны солдаты, просившиеся
в строй. «Сестра-мальчик» сидела верхом на лошади, с одеялом вместо седла, и жадными, хищными глазами вглядывалась
в меркнувшую даль, где все ярче вспыхивали шрапнели.
Армия испытывала большой недостаток
в офицерском составе; раненых офицеров, чуть оправившихся, снова возвращали
в строй; эвакуационные комиссии, по предписанию свыше, с каждым месяцем
становились все строже, эвакуировали офицеров все с большими трудностями.
— Это насмешка над нами!
Стану я эвакуировать этих лодырей, как же! Всех назад
в строй выпишу!
Поселиться мне
в деревне — надо
строить дом. Во флигеле жить нельзя. А это бы повело за собой расходы. Весь уезд бы
стал ездить. Никого не принимать нельзя, умрешь со скуки. И кончилось бы тем, что я бы проживала больше петербургского.
Одних мыслей недостаточно, и они не вполне ясны, отчетливы и точны, пока Я не выражу их словом: их надо выстроить
в ряд, как солдат или телеграфные столбы, протянуть, как железнодорожный путь, перебросить мосты и виадуки,
построить насыпи и закругления, сделать
в известных местах остановки — и лишь тогда все
становится ясно.
Девушка эта встретилась
в Петербурге с студентом Тюриным, сыном земского начальника Симбирской губернии, и полюбила его, но полюбила она не обыкновенной женской любовью с желанием
стать его женой и матерью его детей, а товарищеской любовью, питавшейся преимущественно одинаковым возмущением и ненавистью не только к существующему
строю, но и к людям, бывшим его представителями, и [сознанием] своего умственного, образовательного и нравственного превосходства над ними.
— Над чем?.. Я сказала, что молюсь об умерших. Твою Москву с ее лачугами можно два раза
в год спалить дотла и два раза
построить; татаре два века держали ее
в неволе… чахла, чахла и все-таки осталась цела: променяла только одну неволю на другую. А господина Новгорода великого раз не
стало, и не будет более великого Новгорода.
Будзилович
в Оршанский уезд прибыл
в апреле, представился местной полиции под именем русского офицера, предъявил билет и
стал разъезжать по помещикам, везде обучал молодых людей
строю, желая составить образцовый отряд,
в пример всей имеющейся собраться шайки.
Добравшись до имения брата, я жил сначала у него
в лесной сторожке, потом переселился на мельницу, как ее наемник, изучил мельничную механику,
стал строить и другие
в окрестности.