Неточные совпадения
Влас наземь опускается.
«Что так?» —
спросили странники.
— Да отдохну пока!
Теперь не скоро князюшка
Сойдет с коня любимого!
С тех пор, как слух прошел,
Что воля нам готовится,
У
князя речь одна:
Что мужику у барина
До светопреставления
Зажату быть в горсти!..
— Отчего это наша милая Наталья Николаевна не приехала? —
спросил вдруг
князь Иван Иваныч после минутного молчания.
— А ты разве её знал, папа? —
спросила Кити со страхом, замечая зажегшийся огонь насмешки в глазах
князя при упоминании о мадам Шталь.
— Ну, это-то как понять? Ради Христа, объясните мне, Сергей Иванович, куда едут все эти добровольцы, с кем они воюют? —
спросил старый
князь, очевидно продолжая разговор, начавшийся еще без Левина.
— Ну, про это единомыслие еще другое можно сказать, — сказал
князь. — Вот у меня зятек, Степан Аркадьич, вы его знаете. Он теперь получает место члена от комитета комиссии и еще что-то, я не помню. Только делать там нечего — что ж, Долли, это не секрет! — а 8000 жалованья. Попробуйте,
спросите у него, полезна ли его служба, — он вам докажет, что самая нужная. И он правдивый человек, но нельзя же не верить в пользу восьми тысяч.
Посланный вернулся с ответом, что у него гость, но что он сейчас придет, и приказал
спросить ее, может ли она принять его с приехавшим в Петербург
князем Яшвиным.
— Но скажите, пожалуйста, я никогда не могла понять, — сказала Анна, помолчав несколько времени и таким тоном, который ясно показывал, что она делала не праздный вопрос, но что то, что она
спрашивала, было для нее важнее, чем бы следовало. — Скажите, пожалуйста, что такое ее отношение к
князю Калужскому, так называемому Мишке? Я мало встречала их. Что это такое?
— Как же? —
спросил его
князь через плечо.
Маша остолбенела, смертная бледность покрыла ее лицо. Она молчала.
Князь к ней подошел, взял ее руку и с видом тронутым
спросил: согласна ли она сделать его счастие. Маша молчала.
— Куда ведет мост? —
спросили мы И. В. Фуругельма, который прежде нас пришел с своим судном «
Князь Меншиков» и успел ознакомиться с местностью острова.
Однажды, когда к вечеру стало холоднее,
князь Оболенский
спросил свой тулуп.
— А у кого,
спрошу вас, вы допрежь сего из
князей братьев моих с поклоном были?
«…на его место, — шепотом читал он дальше, — прочат в министры
князя И. В., а товарищем И. Б — а… Женщины подняли гвалт… П. П. проиграл семьдесят тысяч… X — ие уехали за границу… Тебе скучно, вижу, что морщишься —
спрашиваешь — что Софья Николаевна (начал живее читать Райский): сейчас, сейчас, я берег вести о ней pour la bonne bouch [на закуску (фр.).]…»
После него в комиссии остались одни враги подсудимых под председательством простенького старичка,
князя С. М. Голицына, который через девять месяцев так же мало знал дело, как девять месяцев прежде его начала. Он хранил важно молчание, редко вступал в разговор и при окончании допроса всякий раз
спрашивал...
Здесь!»
Князь позвонил и
спросил Настасью Филипповну.
Извозчик довез его до одной гостиницы, недалеко от Литейной. Гостиница была плохенькая.
Князь занял две небольшие комнаты, темные и плохо меблированные, умылся, оделся, ничего не
спросил и торопливо вышел, как бы боясь потерять время или не застать кого-то дома.
После этого честный ли вы человек,
князь, позвольте вас
спросить?
— Как? — остановился вдруг
князь, — да что ты! Я почти шутил, а ты так серьезно! И к чему ты меня
спросил: верую ли я в бога?
—
Князь, — обратилась к нему вдруг Нина Александровна, — я хотела вас
спросить (для того, собственно, и попросила вас сюда), давно ли вы знаете моего сына? Он говорил, кажется, что вы только сегодня откуда-то приехали?
— Слава богу, увела и уложила маменьку, и ничего не возобновлялось. Ганя сконфужен и очень задумчив. Да и есть о чем. Каков урок!.. Я поблагодарить вас еще раз пришла и
спросить,
князь: вы до сих пор не знавали Настасью Филипповну?
Так пойдешь,
князь Лев Николаевич, к ним завтра, пойдешь? —
спросила она опять
князя, почти задыхаясь.
— Но Варвара Ардалионовна была у меня в семь часов? —
спросил удивленный
князь.
Князь вслушивался, напрягая все силы, чтобы понять, и всё
спрашивая взглядом.
— Да, сейчас только из вагона. Мне кажется, вы хотели
спросить: точно ли я
князь Мышкин? да не
спросили из вежливости.
— Позвольте же, maman, и мне говорить; ведь я и сама в таком деле что-нибудь значу: решается чрезвычайная минута судьбы моей (Аглая именно так и выразилась), и я хочу узнать сама и, кроме того, рада, что при всех… Позвольте же
спросить вас,
князь, если вы «питаете такие намерения», то чем же вы именно полагаете составить мое счастье?
Князь смеялся; Аглая в досаде топнула ногой. Ее серьезный вид, при таком разговоре, несколько удивил
князя. Он чувствовал отчасти, что ему бы надо было про что-то узнать, про что-то
спросить, — во всяком случае, про что-то посерьезнее того, как пистолет заряжают. Но всё это вылетело у него из ума, кроме одного того, что пред ним сидит она, а он на нее глядит, а о чем бы она ни заговорила, ему в эту минуту было бы почти всё равно.
— Будьте покойны, будьте покойны! Не потревожу деликатнейших чувств. Сам испытывал и сам знаю, когда чужой… так сказать, нос… по пословице… лезет туда, куда его не
спрашивают. Я это каждое утро испытываю. Я по другому делу пришел, по важному. По очень важному делу,
князь.
— Где же ваша поклажа? —
спросил он, вводя
князя в комнату.
— Стало быть, во всяком случае, она ему знакома? —
спросил вдруг
князь Лев Николаевич, помолчав с минуту.
— Не зайдешь разве? — тихо
спросил его
князь.
— Да, Терентьев, благодарю вас,
князь, давеча говорили, но у меня вылетело… я хотел вас
спросить, господин Терентьев, правду ли я слышал, что вы того мнения, что стоит вам только четверть часа в окошко с народом поговорить, и он тотчас же с вами во всем согласится и тотчас же за вами пойдет?
Но Лизавета Прокофьевна не удостоила взглянуть на него. Она стояла гордо, выпрямившись, закинув голову и с презрительным любопытством рассматривала «этих людишек». Когда Ипполит кончил, генерал вскинул было плечами; она гневно оглядела его с ног до головы, как бы
спрашивая отчета в его движении, и тотчас оборотилась к
князю.
— Что вы на меня так смотрите? —
спросил он
князя.
Если бы
князь мог быть в эту минуту внимательнее, то он, может быть, догадался бы, что Ивану Федоровичу хочется между прочим что-то и от него выведать, или, лучше сказать, прямо и открыто о чем-то
спросить его, но все не удается дотронуться до самой главной точки.
Князь прямо и несколько раздражительно
спросил Лебедева, что думает он о теперешнем состоянии генерала и почему тот в таком беспокойстве? В нескольких словах он рассказал ему давешнюю сцену.
По приходе
князя он
спросил новую бутылку, и только чрез час ее докончил, затем
спросил другую, докончил и ту.
— Что ты опять усмехнулся на отцов портрет? —
спросил Рогожин, чрезвычайно пристально наблюдавший всякую перемену, всякую беглую черту в лице
князя.
— Как ты странно
спрашиваешь и… глядишь! — заметил
князь невольно.
— Э-эх! — проговорил гость, взъерошив волосы и вздохнув, и стал смотреть в противоположный угол. — У вас деньги есть? —
спросил он вдруг, обращаясь к
князю.
— Я не помню Николая Львовича. Это ваш отец? —
спросила она
князя.
И вот, если бы
спросили у нас разъяснения, — не насчет нигилистических оттенков события, а просто лишь насчет того, в какой степени удовлетворяет назначенная свадьба действительным желаниям
князя, в чем именно состоят в настоящую минуту эти желания, как именно определить состояние духа нашего героя в настоящий момент, и пр., и пр. в этом же роде, — то мы, признаемся, были бы в большом затруднении ответить.
Старенькая женщина, вся сгорбленная и в черном, повязанная платочком, молча и низко поклонилась Рогожину; тот что-то наскоро
спросил ее и, не останавливаясь за ответом, повел
князя далее через комнаты.
Увидев
князя, она удивилась и остановилась пред ним, как бы
спрашивая.
— Вы, кажется, сказали,
князь, что письмо к вам от Салазкина? —
спросил Птицын. — Это очень известный в своем кругу человек; это очень известный ходок по делам, и если действительно он вас уведомляет, то вполне можете верить. К счастию, я руку знаю, потому что недавно дело имел… Если бы вы дали мне взглянуть, может быть, мог бы вам что-нибудь и сказать.
— Ничего, maman. А жаль,
князь, что вы смертной казни не видели, я бы вас об одном
спросила.
Сиятельнейший
князь, я низок и душой и духом, но
спросите всякого даже подлеца, не только низкого человека: с кем ему лучше дело иметь, с таким ли, как он, подлецом, или с наиблагороднейшим человеком, как вы, искреннейший
князь?
Но дело в том, милый
князь, что я хотел
спросить вас, не знаете ли вы-то чего?
— Потому, брат, дух. А она ведь как лежит… К утру, как посветлеет, посмотри. Что ты, и встать не можешь? — с боязливым удивлением
спросил Рогожин, видя, что
князь так дрожит, что и подняться не может.
Минутами бывал весел, но чаще задумывался, сам, впрочем, не зная о чем именно; вдруг начинал о чем-то рассказывать, — о Епанчиных, о
князе, о Лебедеве, — и вдруг обрывал и переставал совсем говорить, а на дальнейшие вопросы отвечал только тупою улыбкой, впрочем, даже и не замечая, что его
спрашивают, а он улыбается.
— Давеча, действительно, — обратился к ней
князь, несколько опять одушевляясь (он, казалось, очень скоро и доверчиво одушевлялся), — действительно у меня мысль была, когда вы у меня сюжет для картины
спрашивали, дать вам сюжет: нарисовать лицо приговоренного за минуту до удара гильотины, когда еще он на эшафоте стоит, пред тем как ложиться на эту доску.