Неточные совпадения
«Семь епископов отлучили Льва Толстого от
церкви. Семеро интеллигентов осудили, отвергают традицию русской интеллигенции — ее критическое отношение к действительности, традицию интеллекта, его движущую
силу».
Староста
церкви говорил, правда, что они на другой же год померли от чумы; но тетка моего деда знать этого не хотела и всеми
силами старалась наделить его родней, хотя бедному Петру было в ней столько нужды, сколько нам в прошлогоднем снеге.
В то время, когда живописец трудился над этою картиною и писал ее на большой деревянной доске, черт всеми
силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была кончена, доска внесена в
церковь и вделана в стену притвора, и с той поры черт поклялся мстить кузнецу.
Справедливо и то, что было здесь сейчас сказано, что если бы действительно наступил суд
церкви, и во всей своей
силе, то есть если бы все общество обратилось лишь в
церковь, то не только суд
церкви повлиял бы на исправление преступника так, как никогда не влияет ныне, но, может быть, и вправду самые преступления уменьшились бы в невероятную долю.
В чудесную
силу старца верил беспрекословно и Алеша, точно так же, как беспрекословно верил и рассказу о вылетавшем из
церкви гробе.
Таким образом выходило, что
церковь лишь санкционировала то, что делали другие внецерковные и внехристианские
силы, и не имела собственного идеала общества и государства.
— Есть, батюшка, да
сил нет, мякоти одолели, до
церкви дойду — одышка мучает. Мне седьмой десяток! Другое дело, кабы барыня маялась в постели месяца три, да причастили ее и особоровали бы маслом, а Бог, по моей грешной молитве, поднял бы ее на ноги, так я бы хоть ползком поползла. А то она и недели не хворала!
Единый и универсальный всечеловек, собранное и потому соборное человечество, объемлющее живых и мертвых, а также еще нерожденных, онтологически содержится в новом Адаме, потому
Церковь и есть истинное Человечество, как положительная
сила.
Никакими психическими органами или чувствительными приборами не может быть открыто присутствие Христа в мире, помимо благодатного удостоверения, получаемого чрез
Церковь; хотя благодать и действует в мире, но как
сила, ему чуждая, сверхмирная, недоступная средствам мирского знания.
Для Гегеля его система — это Царствие Божие, пришедшее в
силе, и эта
сила в мышлении, — это
церковь в логической славе своей.
Лишь краем души касаемся мы жизни
Церкви, отягченные грехом, затемненные «психологизмом», но даже и из таких касаний почерпаем
силу, которая живит и оплодотворяет творчество.
И иных Бог поставил в
Церкви, во-первых, апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее имущими
силы, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки» (1 Кор. 12:4-11,28).
В том же направлении влияло и происшедшее разделение
церквей и откол протестантского сектантства, что лишило христианство, как историческую и политическую
силу, единства и сплоченности и разделило его на различные и между собою соперничающие части.
Напротив, соблазн этот получил
силу в западной
церкви благодаря притязаниям папизма в области не только духовной, но и светской власти.
Мир и человек обожаются не по
силе тварной божественности своей, но по
силе «благодати», изливающейся в мировое лоно: человек может быть богом, но не по тварной своей природе, а лишь «богом по благодати» (по известному определению отцов
Церкви).
София то сближается до полного почти отожествления с Христом, становясь лишь Его
силою или атрибутом (так понималась идея Айа-Софии в Царьграде при императоре Юстиниане), то с Богоматерью (празднование св. Софии и внешне соединяется с Успением Богоматери), то с прославленной
Церковью, небесной и земной, то с женским образом Невесты из Песни Песней (на некоторых иконах), то даже с космосом.
Собственно мистический характер зодчество теряет с веками Восстановления. Христианская вера борется с философским сомнением, готическая стрелка — с греческим фронтоном, духовная святыня — с светской красотой. Поэтому-то храм св. Петра и имеет такое высокое значение, в его колоссальных размерах христианство рвется в жизнь,
церковь становится языческая, и Бонаротти рисует на стене Сикстинской капеллы Иисуса Христа широкоплечим атлетом, Геркулесом в цвете лет и
силы.
Атмосфера Мережковских, в
силу реакции, очень способствовала моему повороту к Православной
церкви.
«Одна лишь социальная революция, — говорит он, — будет обладать
силой закрыть в одно и то же время и все кабаки и все
церкви».
Официальная
церковь жила в замкнутом мире,
сила инерции была в ней огромна.
Раскол подорвал
силы русской
церкви, умалил авторитет иерархии и сделал возможной и объяснимой церковную реформу Петра.
Чтобы слиться с народом и его верой, он одно время принуждал себя считать православным, соблюдал все предписания православной
церкви, но не в
силах был смириться, взбунтовался и начал проповедовать свою веру, свое христианство, свое Евангелие.
Так было в народе, так будет в русской революционной интеллигенции XIX в., тоже раскольничьей, тоже уверенной, что злые
силы овладели
церковью и государством, тоже устремленной к граду Китежу, но при ином сознании, когда «нетовщина» распространилась на самые основы религиозной жизни.
И всемогущего Бога
силою те люди и
церковь пренесены за Волгу, в леса, на озеро Нестиар.
Хомяков хорошо говорит о своей властной уверенности, о своем дерзновении, о своем непомерном притязании: «этим правом, этой
силой, этой властью обязан я только счастью быть сыном
Церкви, а вовсе не какой-либо личной моей
силе.
Только свободные в
силах утверждать
церковь несмотря ни на что, преодолевая все соблазны.
Абсолютная святыня православной
церкви, святыня св. Максима Исповедника, св. Макария Египетского и св. Серафима Саровского, став динамической
силой всемирной истории и всемирной культуры, приведет к сакраментальному завершению истории, к богочеловеческому исходу из трагических противоречий нашего бытия.
Нельзя теперь с достаточной
силой упирать на то, что сама
Церковь, прежде всего сама
Церковь — мистична, мистична насквозь, что жизнь церковная есть жизнь мистическая.
В конце истории воплотится
сила зла,
церковь диавола.
Великая правда этого соединения была в том, что языческое государство признало благодатную
силу христианской
церкви, христианская же
церковь еще раньше признала словами апостола, что «начальствующий носит меч не напрасно», т. е. что власть имеет положительную миссию в мире (независимо от ее формы).
Великую же заслугу католической
церкви он видит в том, что она превратила анархическую, разрушительную
силу христианства в
силу организующую.
Закон морали, закон цивилизации, закон государства и права, закон хозяйства и техники, закон семьи и закон
церкви и аскезы организует жизнь, охраняет и судит, иногда калечит жизнь, но никогда не поддерживает ее благодатной
силой, не просветляет и не преображает ее.
По убеждениям своим Феодосий Гаврилыч, чем он тоже гордился, был волтерианец, а в
силу того никогда не исповедывался, не причащался и даже в
церковь не ходил.
То обстоятельство, что мы с вами не встречались восемнадцать лет, вы не могли, в
силу вашей справедливости, приписать тому, что я умышленно избегала вас, скрывалась от вас, как женщина с нечистою совестью, нет, видит Бог, что как двадцать лет тому назад, когда мы приехали в этот день из
церкви мужем и женой, так и теперь, я могу прямо смотреть вам в глаза — на совести и на репутации графини Аракчеевой не лежит ни одной темной полоски…
Сергей оставался в
церкви, чтобы побеседовать с старушками, которые через
силу набирались сюда из обоих мочеганских концов.
Будучи действием трансцендентным по отношению всемирного существа к людям, оно в то же время есть имманентное (курсив мой) действие всех людей, обращающее посредством естественных
сил прах в тело и кровь Христову, т. е. в
церковь, обнимающую все поколения» (с. 176).
Историческая Петрова
церковь бессильна удовлетворить современного человека, она не может справиться с его религиозной трагедией, она всегда отвечает не на то, о чем спрашивают, она утоляет не ту муку, лечит не те раны, она помогает спастись от грехов младенческих, но ничего не в
силах сделать с грехами зрелыми, она не хочет знать нового в человеке.
— Товарищи! — повторил он, черпая в этом слове восторг и
силу. — Мы — те люди, которые строят
церкви и фабрики, куют цепи и деньги, мы — та живая
сила, которая кормит и забавляет всех от пеленок до гроба…
Вот и сегодня. Ровно в 16.10 — я стоял перед сверкающей стеклянной стеной. Надо мной — золотое, солнечное, чистое сияние букв на вывеске Бюро. В глубине сквозь стекла длинная очередь голубоватых юниф. Как лампады в древней
церкви, теплятся лица: они пришли, чтобы совершить подвиг, они пришли, чтобы предать на алтарь Единого Государства своих любимых, друзей — себя. А я — я рвался к ним, с ними. И не могу: ноги глубоко впаяны в стеклянные плиты — я стоял, смотрел тупо, не в
силах двинуться с места…
Человек, наученный
церковью тому кощунственному учению о том, что человек не может спастись своими
силами, а что есть другое средство, неизбежно будет прибегать к этому средству, а не к своим
силам, на которые, его уверяют, грех надеяться. Учение церковное, всякое, своим искуплением и таинствами исключает Христово учение в его истинном смысле.
Прогуливал я и обедни, особенно весною, — непоборимые
силы ее решительно не пускали меня в
церковь. Если же мне давали семишник на свечку — это окончательно губило меня: я покупал бабок, всю обедню играл и неизбежно опаздывал домой. А однажды ухитрился проиграть целый гривенник, данный мне на поминание и просфору, так что уж пришлось стащить чужую просфору с блюда, которое дьячок вынес из алтаря.
Он поглядел ей вслед удивленным взглядом и медленно пошел за нею. Она, выбежав почти из
церкви, вздохнула несколько раз полной грудью и
силой воли заставила себя успокоиться.
Он восклицает: «Одна лишь социальная революция будет обладать
силой закрыть в одно и то же время и все кабаки, и все
церкви».
Человек, наученный
церковью тому кощунственному учению о том, что человек не может спастись своими
силами, а что есть другое средство, неизбежно будет прибегать к этому средству, а не к своим
силам, на которые, его уверяют, грех надеяться. Учение церковное — всякое, с своим искуплением и таинствами, исключает Христово учение, тем более учение православное с своим идолопоклонством.
И когда
Церковь хотела быть
силой в объективированном мире, она прибегала к орудиям насилия, заимствованным у государства.
После отпевания в
церкви, в главном храме Лавры, гроб был опущен в могилу на лаврском кладбище. Ирена Станиславовна с рыданиями бросилась было за гробом, но ее с
силой удержали и оттащили от могилы.
— И отечеству, боярин! — перервал с жаром Авраамий. — Мы не иноки западной
церкви и благодаря всевышнего, переставая быть мирянами, не перестаем быть русскими. Вспомни, Юрий Дмитрич, где умерли благочестивые старцы Пересвет и Ослябя!.. Но я слышу благовест… Пойдем, сын мой, станем молить угодника божия, да просияет истина для очей наших и да подаст тебе господь
силу и крепость для исполнения святой его воли!
Он прежде всего переговорил с влиятельными прихожанами и старичками, которые в единоверческих
церквах имеют большую
силу над всеми церковными делами.
Паром заскрипел, закачался и поплыл от берега. Перевозный шалаш, опрокинутая лодка, холмик с
церковью мгновенно, будто подхваченные неведомою
силой, уносятся от нас, а мысок с зеленою подмытою ивой летит нам навстречу. Тюлин поглядел на мелькающий берег, почесал густую шапку своих волос и перестал пихаться шестом.
Ветер пошел по
церкви от слов, и послышался шум, как бы от множества летящих крыл. Он слышал, как бились крыльями в стекла церковных окон и в железные рамы, как царапали с визгом когтями по железу и как несметная
сила громила в двери и хотела вломиться. Сильно у него билось во все время сердце; зажмурив глаза, всё читал он заклятья и молитвы. Наконец вдруг что-то засвистало вдали: это был отдаленный крик петуха. Изнуренный философ остановился и отдохнул духом.