Неточные совпадения
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой
причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на
то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
По этой
причине он всякий раз, когда Петрушка приходил раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку, и во многих случаях нервы у него были щекотливые, как у девушки; и потому тяжело ему было очутиться вновь в
тех рядах, где все отзывалось пенником и неприличьем в поступках.
Он рассердился, приготовился даже задать что-то вроде потасовки приятелю нашему Селифану и ожидал только с нетерпением, какую
тот с своей стороны приведет
причину в оправдание.
То и другое было
причиною, что они не могли выбраться из проселков раньше полудня.
Все постороннее было в
ту же минуту оставлено и отстранено прочь, и все было устремлено на приготовление к балу; ибо, точно, было много побудительных и задирающих
причин.
Говорю-с вам это по
той причине, что генерал-губернатор особенно теперь нуждается в таких людях; и вы, мимо всяких канцелярских повышений, получите такое место, где не бесполезна будет ваша жизнь.
Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где было сначала наедине рассуждено в таком смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый, стало быть, ему немного в
том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу;
то вследствие
того решено было так: что заседатель Дробяжкин был сам
причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.
Но мудр
тот, кто не гнушается никаким характером, но, вперя в него испытующий взгляд, изведывает его до первоначальных
причин.
И весьма часто, сидя на диване, вдруг, совершенно неизвестно из каких
причин, один, оставивши свою трубку, а другая работу, если только она держалась на
ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй, что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит
причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а в
том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, —
то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
Щеки этого арбуза,
то есть дверцы, носившие следы желтой краски, затворялись очень плохо по
причине плохого состояния ручек и замков, кое-как связанных веревками.
Солнце сквозь окно блистало ему прямо в глаза, и мухи, которые вчера спали спокойно на стенах и на потолке, все обратились к нему: одна села ему на губу, другая на ухо, третья норовила как бы усесться на самый глаз,
ту же, которая имела неосторожность подсесть близко к носовой ноздре, он потянул впросонках в самый нос, что заставило его крепко чихнуть, — обстоятельство, бывшее
причиною его пробуждения.
У подошвы этого возвышения, и частию по самому скату, темнели вдоль и поперек серенькие бревенчатые избы, которые герой наш, неизвестно по каким
причинам, в
ту же минуту принялся считать и насчитал более двухсот; нигде между ними растущего деревца или какой-нибудь зелени; везде глядело только одно бревно.
Тентетников же, как бы
то ни было, читает книги, философствует, старается изъяснить себе всякие
причины всего — и отчего, и почему…
Одна очень любезная дама, — которая приехала вовсе не с
тем чтобы танцевать, по
причине приключившегося, как сама выразилась, небольшого инкомодите [Инкомодитé (от фр. l’incommоdité) — здесь: нездоровье.] в виде горошинки на правой ноге, вследствие чего должна была даже надеть плисовые сапоги, — не вытерпела, однако же, и сделала несколько кругов в плисовых сапогах, для
того именно, чтобы почтмейстерша не забрала в самом деле слишком много себе в голову.
Это
тем более было ему досадно, что, разобравши дело ясно, он видел, как
причиной этого был отчасти сам.
Другое происшествие, недавно случившееся, было следующее: казенные крестьяне сельца Вшивая-спесь, соединившись с таковыми же крестьянами сельца Боровки, Задирайлово-тож, снесли с лица земли будто бы земскую полицию в лице заседателя, какого-то Дробяжкина, что будто земская полиция,
то есть заседатель Дробяжкин, повадился уж чересчур часто ездить в их деревню, что в иных случаях стоит повальной горячки, а причина-де
та, что земская полиция, имея кое-какие слабости со стороны сердечной, приглядывался на баб и деревенских девок.
Я поместил в этой книге только
то, что относилось к пребыванию Печорина на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не смею взять на себя эту ответственность по многим важным
причинам.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по
причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом,
то я вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
Отважен был пловец, решившийся в такую ночь пуститься через пролив на расстояние двадцати верст, и важная должна быть
причина, его к
тому побудившая!
Теперь я должен несколько объяснить
причины, побудившие меня предать публике сердечные тайны человека, которого я никогда не знал. Добро бы я был еще его другом: коварная нескромность истинного друга понятна каждому; но я видел его только раз в моей жизни на большой дороге; следовательно, не могу питать к нему
той неизъяснимой ненависти, которая, таясь под личиною дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков, советов, насмешек и сожалений.
— Опять? Однако несколько лет
тому назад эта
причина также существовала, но между
тем…
«Послушайте, Максим Максимыч, — отвечал он, — у меня несчастный характер: воспитание ли меня сделало таким, Бог ли так меня создал, не знаю; знаю только
то, что если я
причиною несчастия других,
то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение — только дело в
том, что это так.
Оттого, что Печорин в рассеянности или от другой
причины протянул ему руку, когда
тот хотел кинуться ему на шею!
— Вы ошибаетесь опять: я вовсе не гастроном: у меня прескверный желудок. Но музыка после обеда усыпляет, а спать после обеда здорово: следовательно, я люблю музыку в медицинском отношении. Вечером же она, напротив, слишком раздражает мои нервы: мне делается или слишком грустно, или слишком весело.
То и другое утомительно, когда нет положительной
причины грустить или радоваться, и притом грусть в обществе смешна, а слишком большая веселость неприлична…
Быть для кого-нибудь
причиною страданий и радостей, не имея на
то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища нашей гордости?
Он Софье Семеновне и
причины все объяснял; но
та и ушам своим сначала не поверила, да глазам, наконец, поверила, своим собственным глазам.
Теперь, когда уже с вами можно разговаривать, мне хотелось бы вам внушить, что необходимо устранить первоначальные, так сказать, коренные
причины, влиявшие на зарождение вашего болезненного состояния, тогда и вылечитесь, не
то будет даже и хуже.
— Быть может,
те, которые были невольною
причиной, согласятся вознаградить вас, хоть бы в потере доходов…
Он пришел мало-помалу к многообразным и любопытным заключениям, и, по его мнению, главнейшая
причина заключается не столько в материальной невозможности скрыть преступление, как в самом преступнике; сам же преступник, и почти всякий, в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка, сменяемых, напротив
того, детским феноменальным легкомыслием, и именно в
тот момент, когда наиболее необходимы рассудок и осторожность.
— Представь себе, скоропостижно! — заторопилась Пульхерия Александровна, ободренная его любопытством, — и как раз в
то самое время, как я тебе письмо тогда отправила, в
тот самый даже день! Вообрази, этот ужасный человек, кажется, и был
причиной ее смерти. Говорят, он ее ужасно избил!
Дойдя до таких выводов, он решил, что с ним лично, в его деле, не может быть подобных болезненных переворотов, что рассудок и воля останутся при нем, неотъемлемо, во все время исполнения задуманного, единственно по
той причине, что задуманное им — «не преступление»…
— Да ведь и я знаю, что не вошь, — ответил он, странно смотря на нее. — А впрочем, я вру, Соня, — прибавил он, — давно уже вру… Это все не
то; ты справедливо говоришь. Совсем, совсем, совсем тут другие
причины!.. Я давно ни с кем не говорил, Соня… Голова у меня теперь очень болит.
Кроме
того, что этот «деловой и серьезный» человек слишком уж резко не гармонировал со всею компанией, кроме
того, видно было, что он за чем-то важным пришел, что, вероятно, какая-нибудь необыкновенная
причина могла привлечь его в такую компанию и что, стало быть, сейчас что-то случится, что-то будет.
— Чтой-то вы уж совсем нас во власть свою берете, Петр Петрович. Дуня вам рассказала
причину, почему не исполнено ваше желание: она хорошие намерения имела. Да и пишете вы мне, точно приказываете. Неужели ж нам каждое желание ваше за приказание считать? А я так вам напротив скажу, что вам следует теперь к нам быть особенно деликатным и снисходительным, потому что мы все бросили и, вам доверясь, сюда приехали, а стало быть, и без
того уж почти в вашей власти состоим.
Сам он, совершенно неумышленно, отчасти,
причиной убийства был, но только отчасти, и как узнал про
то, что он убийцам дал повод, затосковал, задурманился, стало ему представляться, повихнулся совсем, да и уверил сам себя, что он-то и есть убийца!
Если же и было что-нибудь в этой довольно красивой и солидной физиономии действительно неприятное и отталкивающее,
то происходило уж от других
причин.
Скорее в обморок, теперь оно в порядке,
Важнее давишной
причина есть
тому,
Вот наконец решение загадке!
Вот я пожертвован кому!
Не знаю, как в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх и стыд, —
За двери прячется, боится быть в ответе.
Ах! как игру судьбы постичь?
Людей с душой гонительница, бич! —
Молчалины блаженствуют на свете!
Нет, они не погасли, не исчезли в груди его, они посторонились только, чтобы дать на время простор другим могучим движеньям; но часто, часто смущался ими глубокий сон молодого козака, и часто, проснувшись, лежал он без сна на одре, не умея истолковать
тому причины.
Тарас поглядел на этого Соломона, какого ещё не было на свете, и получил некоторую надежду. Действительно, вид его мог внушить некоторое доверие: верхняя губа у него была просто страшилище; толщина ее, без сомнения, увеличилась от посторонних
причин. В бороде у этого Соломона было только пятнадцать волосков, и
то на левой стороне. На лице у Соломона было столько знаков побоев, полученных за удальство, что он, без сомнения, давно потерял счет им и привык их считать за родимые пятна.
Когда извериться в себе ты дашь
причину,
Как хочешь, ты меняй личину:
Себя под нею не спасешь,
И что́ с Змеёй, с тобой случиться может
то ж.
Он распускал зонтик, пока шел дождь,
то есть страдал, пока длилась скорбь, да и страдал без робкой покорности, а больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому, что
причину всякого страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, на чужой гвоздь.
Отчего вдруг, вследствие каких
причин, на лице девушки, еще на
той неделе такой беззаботной, с таким до смеха наивным лицом, вдруг ляжет строгая мысль? И какая это мысль? О чем? Кажется, все лежит в этой мысли, вся логика, вся умозрительная и опытная философия мужчины, вся система жизни!
Рук своих он как будто стыдился, и когда говорил,
то старался прятать или обе за спину, или одну за пазуху, а другую за спину. Подавая начальнику бумагу и объясняясь, он одну руку держал на спине, а средним пальцем другой руки, ногтем вниз, осторожно показывал какую-нибудь строку или слово и, показав, тотчас прятал руку назад, может быть, оттого, что пальцы были толстоваты, красноваты и немного тряслись, и ему не без
причины казалось не совсем приличным выставлять их часто напоказ.
Так он и не додумался до
причины; язык и губы мгновенно замерли на полуслове и остались, как были, полуоткрыты. Вместо слова послышался еще вздох, и вслед за
тем начало раздаваться ровное храпенье безмятежно спящего человека.
Сию строфу обвинили для двух
причин; за стих «во свет рабства
тьму претвори».
Прикушай, прикушай, — я почувствовал, что у меня щеки начали рдеть, и под конец пира я бы, как и другие, напился пьян. Но, по счастию, век за столом сидеть нельзя, так как всегда быть умным невозможно. И по
той самой
причине, по которой я иногда дурачусь и брежу, на свадебном пиру я был трезв.
Кто мне порукою в
том, что не я был
причиною ее кончины?
Я не сообразил
того, что бедняжка плакал, верно, не столько от физической боли, сколько от
той мысли, что пять мальчиков, которые, может быть, нравились ему, без всякой
причины, все согласились ненавидеть и гнать его.