Неточные совпадения
Словом, все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда
по нагроможденному, часто без толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой
план, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.
Но что живет он так грубо и бедно вовсе не
по какому-нибудь предвзятому
плану или намерению, а так просто от невнимания и наружного равнодушия к своей судьбе.
«В неделю, скажет, набросать подробную инструкцию поверенному и отправить его в деревню, Обломовку заложить, прикупить земли, послать
план построек, квартиру сдать, взять паспорт и ехать на полгода за границу, сбыть лишний жир, сбросить тяжесть, освежить душу тем воздухом, о котором мечтал некогда с другом, пожить без халата, без Захара и Тарантьева, надевать самому чулки и снимать с себя сапоги, спать только ночью, ехать, куда все едут,
по железным дорогам, на пароходах, потом…
Тут мелькнула у него соблазнительная мысль о будущих фруктах до того живо, что он вдруг перенесся на несколько лет вперед в деревню, когда уж имение устроено
по его
плану и когда он живет там безвыездно.
Он ходил за ней
по горам, смотрел на обрывы, на водопады, и во всякой рамке она была на первом
плане. Он идет за ней
по какой-нибудь узкой тропинке, пока тетка сидит в коляске внизу; он следит втайне зорко, как она остановится, взойдя на гору, переведет дыхание и какой взгляд остановит на нем, непременно и прежде всего на нем: он уже приобрел это убеждение.
По этому
плану предполагалось ввести разные новые экономические, полицейские и другие меры. Но
план был еще далеко не весь обдуман, а неприятные письма старосты ежегодно повторялись, побуждали его к деятельности и, следовательно, нарушали покой. Обломов сознавал необходимость до окончания
плана предпринять что-нибудь решительное.
Легко ли? предстояло думать о средствах к принятию каких-нибудь мер. Впрочем, надо отдать справедливость заботливости Ильи Ильича о своих делах. Он
по первому неприятному письму старосты, полученному несколько лет назад, уже стал создавать в уме
план разных перемен и улучшений в порядке управления своим имением.
В Швейцарии они перебывали везде, куда ездят путешественники. Но чаще и с большей любовью останавливались в мало посещаемых затишьях. Их, или,
по крайней мере, Штольца, так занимало «свое собственное дело», что они утомлялись от путешествия, которое для них отодвигалось на второй
план.
— Да как это язык поворотился у тебя? — продолжал Илья Ильич. — А я еще в
плане моем определил ему особый дом, огород, отсыпной хлеб, назначил жалованье! Ты у меня и управляющий, и мажордом, и поверенный
по делам! Мужики тебе в пояс; все тебе: Захар Трофимыч да Захар Трофимыч! А он все еще недоволен, в «другие» пожаловал! Вот и награда! Славно барина честит!
— Да, я очень интересуюсь этим, — отвечала Анна Свияжскому, выразившему удивление к ее знаниям
по архитектуре. — Надо, чтобы новое строение соответствовало больнице. А оно придумано после и начато без
плана.
По рассказам Вареньки о том, что делала мадам Шталь и другие, кого она называла, Кити уже составила себе
план будущей жизни.
Дворник старик, к которому он заезжал обсушиться, очевидно, одобрял
план Левина и сам предлагал вступить в товарищество
по покупке скота.
—
План следующий: теперь мы едем до Гвоздева. В Гвоздеве болото дупелиное
по сю сторону, а за Гвоздевым идут чудные бекасиные болота, и дупеля бывают. Теперь жарко, и мы к вечеру (двадцать верст) приедем и возьмем вечернее поле; переночуем, а уже завтра в большие болота.
Она смутно решила себе в числе тех
планов, которые приходили ей в голову, и то, что после того, что произойдет там на станции или в именьи графини, она поедет
по Нижегородской дороге до первого города и останется там.
После детей вышли из лесу и Сергей Иванович с Варенькой. Кити не нужно было спрашивать Вареньку; она
по спокойным и несколько пристыженным выражениям обоих лиц поняла, что
планы ее не сбылись.
Чем дальше он ехал, тем веселее ему становилось, и хозяйственные
планы один лучше другого представлялись ему: обсадить все поля лозинами
по полуденным линиям, так чтобы не залеживался снег под ними; перерезать на шесть полей навозных и три запасных с травосеянием, выстроить скотный двор на дальнем конце поля и вырыть пруд, а для удобрения устроить переносные загороды для скота.
Избы крестьянам
по новому
плану перестраивать начал, и всё из хозяйственного расчета;
по три двора вместе ставил треугольником, а на середине воздвигал шест с раскрашенной скворешницей и флагом.
Он выстроил дом
по собственному
плану, завел у себя суконную фабрику, утроил доходы и стал почитать себя умнейшим человеком во всем околодке, в чем и не прекословили ему соседи, приезжавшие к нему гостить с своими семействами и собаками.
Забавно было наблюдать колебание ее симпатии между madame Рекамье и madame Ролан, портреты той и другой поочередно являлись на самом видном месте среди портретов других знаменитостей, и
по тому, которая из двух француженок выступала на первый
план, Самгин безошибочно определял, как настроена Варвара: и если на видном месте являлась Рекамье, он говорил, что искусство — забава пресыщенных, художники — шуты буржуазии, а когда Рекамье сменяла madame Ролан, доказывал, что Бодлер революционнее Некрасова и рассказы Мопассана обнажают ложь и ужасы буржуазного общества убедительнее политических статей.
Клим подметил, что Туробоев пожал руку Лютова очень небрежно, свою тотчас же сунул в карман и наклонился над столом, скатывая шарик из хлеба. Варавка быстро сдвинул посуду, развернул
план и, стуча
по его зеленым пятнам черенком чайной ложки, заговорил о лесах, болотах, песках, а Клим встал и ушел, чувствуя, что в нем разгорается ненависть к этим людям.
Часть их души, занятая галереей предков, мало достойна изображения, другая часть — воображаемое продолжение галереи — начиналась маленьким Грэем, обреченным
по известному, заранее составленному
плану прожить жизнь и умереть так, чтобы его портрет мог быть повешен на стене без ущерба фамильной чести.
Направо идет высокий холм с отлогим берегом, который так и манит взойти на него
по этим зеленым ступеням террас и гряд, несмотря на запрещение японцев. За ним тянется ряд низеньких, капризно брошенных холмов, из-за которых глядят серьезно и угрюмо довольно высокие горы, отступив немного, как взрослые из-за детей. Далее пролив, теряющийся в море;
по светлой поверхности пролива чернеют разбросанные камни. На последнем
плане синеет мыс Номо.
Тут пальмы, как
по обдуманному
плану, перемешаны с кустами; там, будто тоже с умыслом, оставлена лужайка или небольшое болото, поросшее тем крупным желтым тростником, из которого у нас делаются такие славные трости.
Из рассказа его видно, что глуповцы беспрекословно подчиняются капризам истории и не представляют никаких данных,
по которым можно было бы судить о степени их зрелости, в смысле самоуправления; что, напротив того, они мечутся из стороны в сторону, без всякого
плана, как бы гонимые безотчетным страхом.
Пошли в обход, но здесь наткнулись на болото, которого никто не подозревал. Посмотрел Бородавкин на геометрический
план выгона — везде все пашня, да
по мокрому месту покос, да кустарнику мелкого часть, да камню часть, а болота нет, да и полно.
— Я человек простой-с, — говорил он одним, — и не для того сюда приехал, чтоб издавать законы-с. Моя обязанность наблюсти, чтобы законы были в целости и не валялись
по столам-с. Конечно, и у меня есть
план кампании, но этот
план таков: отдохнуть-с!
План был начертан обширный. Сначала направиться в один угол выгона; потом, перерезав его площадь поперек, нагрянуть в другой конец; потом очутиться в середине, потом ехать опять
по прямому направлению, а затем уже куда глаза глядят. Везде принимать поздравления и дары.
План его состоял в том, чтобы захватить брата Дмитрия нечаянно, а именно: перелезть, как вчера, через тот плетень, войти в сад и засесть в ту беседку «Если же его там нет, — думал Алеша, — то, не сказавшись ни Фоме, ни хозяйкам, притаиться и ждать в беседке хотя бы до вечера. Если он по-прежнему караулит приход Грушеньки, то очень может быть, что и придет в беседку…» Алеша, впрочем, не рассуждал слишком много о подробностях
плана, но он решил его исполнить, хотя бы пришлось и в монастырь не попасть сегодня…
Он летел
по дороге, погонял ямщика и вдруг составил новый, и уже «непреложный»,
план, как достать еще сегодня же до вечера «эти проклятые деньги».
Ввязывался, и по-видимому очень горячо, в разговор и Миусов, но ему опять не везло; он был видимо на втором
плане, и ему даже мало отвечали, так что это новое обстоятельство лишь усилило все накоплявшуюся его раздражительность.
«Непременно, непременно сегодня к вечеру надо вернуться, — повторял он, трясясь в телеге, — а этого Лягавого, пожалуй, и сюда притащить… для совершения этого акта…» — так, замирая душою, мечтал Митя, но увы, мечтаниям его слишком не суждено было совершиться
по его «
плану».
Он с любовью артиста отдавался новому и неожиданному впечатлению. И Софья, и Марфенька, будто
по волшебству, удалились на далекий
план, и скуки как не бывало: опять повеяло на него теплом, опять природа стала нарядна, все ожило.
Они тихо сошли с горы
по деревне и
по большой луговине к саду, Вера — склоня голову, он — думая об обещанном объяснении и ожидая его. Теперь желание выйти из омута неизвестности — для себя, и положить, одним прямым объяснением, конец собственной пытке, — отступило на второй
план.
Он перекупил у Шустрова его трактир и уговорил владельца сломать деревянный дом и построить каменный
по его собственному
плану, под самый большой трактир в Москве.
Выработан был
план,
по которому отделали на Большой Дмитровке старинный барский особняк.
Дальнейший
план работ был намечен следующим образом: Г.И. Гранатману было поручено пройти горами между Арзамасовкой и Сибегоу (приток Тадушу), а А.И. Мерзляков должен был обойти Арзамасовку с другой стороны. В верховьях Тадушу мы должны были встретиться. Я с остальными людьми наметил себе путь
по побережью моря к заливу Владимира.
Вместе с Дерсу мы выработали такой
план: с реки Фудзина пойти на Ното, подняться до ее истоков, перевалить через Сихотэ-Алинь и
по реке Вангоу снова выйти на Тадушу. Дерсу знал эти места очень хорошо, и потому расспрашивать китайцев о дороге не было надобности.
План Сторешникова был не так человекоубийствен, как предположила Марья Алексевна: она,
по своей манере, дала делу слишком грубую форму, но сущность дела отгадала, Сторешников думал попозже вечером завезти своих дам в ресторан, где собирался ужин; разумеется, они все замерзли и проголодались, надобно погреться и выпить чаю; он всыплет опиуму в чашку или рюмку Марье Алексевне...
Полгода Вера Павловна дышала чистым воздухом, грудь ее уже совершенно отвыкла от тяжелой атмосферы хитрых слов, из которых каждое произносится
по корыстному расчету, от слушания мошеннических мыслей, низких
планов, и страшное впечатление произвел на нее ее подвал. Грязь, пошлость, цинизм всякого рода, — все это бросалось теперь в глаза ей с резкостью новизны.
Но нет, Марья Алексевна не удовлетворилась надзором, а устроила даже пробу, будто учила «логику», которую и я учил наизусть, говорящую: «наблюдение явлений, каковые происходят сами собою, должно быть поверяемо опытами, производимыми
по обдуманному
плану, для глубочайшего проникновения в тайны таковых отношений», — и устроила она эту пробу так, будто читала Саксона Грамматика, рассказывающего, как испытывали Гамлета в лесу девицею.
Например, Лопухов больше всего был теперь занят тем, как устроить свою жизнь
по окончании курса, до которого осталось ему лишь несколько месяцев, как и Кирсанову, а
план будущности был у них обоих одинаковый.
Но к этому опыту нисколько не приближает (если только не удаляет) «оккультизм», научающий опытно воспринимать тела большей утонченности, нежели наш «физический
план» (эфирное, астральное, ментальное тело), ибо
по своей онтологической природе эти высшие «
планы» составляют одно с
планом «физическим», образуя, так сказать, разные степени сгущения телесности.
Идеи — тела конкретно окачествованы и ни в каком смысле не повторяют друг друга: каждая идея ощущает себя по-своему, т. е. имеет индивидуальное тело, есть телесная энтелехия [Говоря о телесности, мы обсуждаем лишь общефилософскую сторону вопроса, оставляя без внимания разные «
планы» телесности.
Однако мыслительская работа Беме опознается не столько
по таким глухим признаниям, сколько
по общему
плану его трактатов, очень и очень не непосредственных, но носящих в своем построении следы напряженной умственной работы.], и, если бы из его сочинений сохранилась лишь одна «Аврора», его первый трактат, имеющий печать свежести и непосредственности «вдохновения», и наиболее чуждый притязаний на систему, то можно было бы, пожалуй, не заметить одной из основных черт творчества Беме, с большой тонкостью подмеченной Шеллингом, это… его рационализма.
Мещане не были произведены революцией, они были готовы с своими преданиями и нравами, чуждыми на другой лад революционной идеи. Их держала аристократия в черном теле и на третьем
плане; освобожденные, они прошли
по трупам освободителей и ввели свой порядок. Меньшинство было или раздавлено, или распустилось в мещанство.
Пожар достиг в эти дня страшных размеров: накалившийся воздух, непрозрачный от дыма, становился невыносимым от жара. Наполеон был одет и ходил
по комнате, озабоченный, сердитый, он начинал чувствовать, что опаленные лавры его скоро замерзнут и что тут не отделаешься такою шуткою, как в Египте.
План войны был нелеп, это знали все, кроме Наполеона: Ней и Нарбон, Бертье и простые офицеры; на все возражения он отвечал кабалистическим словом; «Москва»; в Москве догадался и он.
В антропософии, которую я знал лучше и
по книгам и
по людям, я не находил человека, человек растворялся в космических
планах, как в теософии я не находил Бога, Бог также растворялся в космических
планах.
Как я говорил уже, широкие круги левой интеллигенции относились отрицательно и враждебно к «идеалистическому» движению, выдвигавшему на первый
план проблемы духовной культуры, и
по своему миросозерцанию держались за старый позитивизм.
По-настоящему жил я в другом
плане.
К социальной теме он не равнодушен, но она отступает на второй
план по сравнению с борьбой за личность, за умственную эмансипацию.