Неточные совпадения
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой, чтобы,
посидевши с полчаса на крыльце, пока не совсем
еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
А засади я вас в тюремный-то замок — ну месяц, ну два, ну три
посидите, а там вдруг и, помяните мое слово, сами и явитесь, да
еще как, пожалуй, себе самому неожиданно.
Андрей часто, отрываясь от дел или из светской толпы, с вечера, с бала ехал
посидеть на широком диване Обломова и в ленивой беседе отвести и успокоить встревоженную или усталую душу, и всегда испытывал то успокоительное чувство, какое испытывает человек, приходя из великолепных зал под собственный скромный кров или возвратясь от красот южной природы в березовую рощу, где гулял
еще ребенком.
— Нет, ты
посиди, Долленька, — сказал Степан Аркадьич, переходя на ее сторону за большим столом, на котором ужинали. — Я тебе
еще сколько расскажу!
Самгин согласился, но спросил кофе, ему
еще хотелось
посидеть, послушать.
Она мало-помалу удалила людей, сказавши, что
еще не ляжет спать, а
посидит с Борисом Павловичем, и повела его в кабинет.
С бала я уехал в пятом часу, пока доехал домой,
посидел дома, прошло
еще часа два, так что, когда я вышел, уже было светло.
В субботу вечером явился инспектор и объявил, что я и
еще один из нас может идти домой, но что остальные
посидят до понедельника. Это предложение показалось мне обидным, и я спросил инспектора, могу ли остаться; он отступил на шаг, посмотрел на меня с тем грозно грациозным видом, с которым в балетах цари и герои пляшут гнев, и, сказавши: «Сидите, пожалуй», вышел вон. За последнюю выходку досталось мне дома больше, нежели за всю историю.
— Пусть будет по-вашему, — сказал,
еще более смеясь, губернатор, — услужили вы вашей протеже; как
посидит в тюрьме несколько месяцев, поблагодарит вас.
А тут
еще придет «по дороге» кто-нибудь из сослуживцев
посидеть от скуки, погуторить, пока до узаконенного часа идти на службу.
Посидели мы
еще немного и наконец стали дремать. Остаток ночи взялись окарауливать я и Чжан Бао. Через полчаса все уже опять спали крепким сном, как будто ничего и не случилось.
— Ардалион Александрыч, батюшка! — крикнула она ему вслед, — остановись на минутку; все мы грешны; когда будешь чувствовать, что совесть тебя меньше укоряет, приходи ко мне,
посидим, поболтаем о прошлом-то. Я ведь
еще, может, сама тебя в пятьдесят раз грешнее; ну, а теперь прощай, ступай, нечего тебе тут… — испугалась она вдруг, что он воротится.
— Полно-ка пустое-то городить, — молвил он, маленько помолчав. — Ну что у тебя за сапоги? Стоит ли из-за них грех на душу брать?.. Нет уж, брательник, неча делать, готовь спину под линьки да
посиди потом недельки с две в кутузке. Что станешь делать?.. Такой уж грех приключился… А он тебя беспременно заводчиком выставит… Пожалуй
еще, вспороть-то тебя вспорют да на придачу по этапу на родину пошлют. Со всякими тогда, братец, острогами дорогой-то сознакомишься.
У Аксиньи руки опустились. Жаль ей было расставаться с дочерями, и не раз говаривала она мужу, что Настя с Парашей не перестарки, годика три-четыре могут
еще в девках
посидеть.
Еще прошло с неделю времени. Собралась мать Манефа в Осиповку на сорочины. Накануне отъезда вечерком зашла она
посидеть к Марье Гавриловне.
—
Посидите, вы
еще слабы!
По вечерам солдат любил
посидеть где-нибудь у огонька и подумать про себя. Нейдут у него с ума скиты и — кончено, а Мосей
еще подбавляет — и о Заболотье рассказал, и об Анбаше, и о Красном Яре. Много добра по скитам попрятано…
Когда Ястребок отошел, Морок
еще посидел с рабочими и дождался, когда все разошлись по своим делам.
Она уже в городе сидела раз в остроге,
еще посидит.
— Тяжелый парень! — согласился хохол, качая головой. — Но это пройдет! Это у меня было. Когда неярко в сердце горит — много сажи в нем накопляется. Ну, вы, ненько, ложитесь, а я
посижу, почитаю
еще.
— Да, но без работы скверно; не знаешь, куда деваться. В нумере у себя сидеть, сложивши руки, — тоска! На улицу выйдешь —
еще пуще тоска! Словно улица-то новая; в обыкновенное время идешь и не примечаешь, а тут вдруг… магазины, экипажи, народ… К товарке одной — вместе работаем — иногда захожу, да и она уж одичала.
Посидим, помолчим и разойдемся.
— Ну, попробую
еще, — проговорил он и взобрался в земский суд, где застал довольно большую компанию: исправника, непременного члена и, кроме того, судью и заседателя: они пришли из своего суда
посидеть в земский.
Я мигнул Александре Семеновне, чтоб она не расспрашивала, и она поняла меня. Я нежно простился с Нелли, которая все
еще горько плакала, и упросил добренькую Александру Семеновну
посидеть с ней до моего возвращения, а сам побежал к Наташе. Я опоздал и торопился.
— Да вы, может быть, побрезгаете, что он вот такой… пьяный. Не брезгайте, Иван Петрович, он добрый, очень добрый, а уж вас как любит! Он про вас мне и день и ночь теперь говорит, все про вас. Нарочно ваши книжки купил для меня; я
еще не прочла; завтра начну. А уж мне-то как хорошо будет, когда вы придете! Никого-то не вижу, никто-то не ходит к нам
посидеть. Все у нас есть, а сидим одни. Теперь вот я сидела, все слушала, все слушала, как вы говорили, и как это хорошо… Так до пятницы…
— Я вас прошу нимало не стесняться! — в высшей степени любезно предложила она; — хотите остаться здесь — располагайтесь, как у себя дома, а нет — пойдемте ко мне,
посидим, поболтаем
еще. Я с вами тоже не буду церемониться, и когда захочу спать, то так и скажу вам, тогда вы меня оставите.
А вы очень нездоровы, Никанор Васильевич, я вас, может быть, утомляю, но все равно, я
еще посижу немножко…
— Успеешь
еще, сатана.
Посиди! — и уходил поскорее, пока не успел Янсон рассмеяться.
Мне казалось, что Кашин есть нечто вроде светлого помещичьего рая, и я горько роптал на провидение, уродившее меня не в Кашине, а в глухой калязинской Мещере, где помещики вповалку не спали, в сижу-посижу не играли, экосезов не танцевали, а жили угрюмо, снедаемые клопами и завистью к счастливым кашинцам [Я
еще застал веселую помещичью жизнь и помню ее довольно живо.
— Молчи, лежебока… Ты вот все бока пролежал, только и знаешь, что на солнышке греться, а я-то с утра покоя не знаю: на десяти крышах
посидела, полгорода облетела, все уголки и закоулки осмотрела. А
еще вот надо на колокольню слетать, на рынке побывать, в огороде покопать… Да что я с тобой даром время теряю — некогда мне. Ах как некогда!
— Мещанство разводишь, товарищ Буераков. А
еще в партии состоял. Жена из дому уходит, — подумаешь! А ты — дома. Вот и
посиди заместо ее, пригляди за ребятами. Новое, брат, дело. Ты по-старому брось глядеть.
В казенке, кроме меня, помещался теперь будущий дьякон, а ночевать приходил
еще чахоточный мастеровой. Время тянулось с убийственной медленностью, и один день походил как две капли воды на другой. Иногда забредет старик Лупан,
посидит, погорюет и уйдет. Савоська тоже ходил невеселый. Одним словом, всем было не по себе, и все были рады поскорее вырваться отсюда.
— А скажу: нельзя — и
посиди! Не посторонний сказал, дядя сказал — можно и послушаться дядю. Ах, мой друг, мой друг!
Еще хорошо, что у вас дядя есть — все же и пожалеть об вас, и остановить вас есть кому! А вот как у других — нет никого! Ни их пожалеть, ни остановить — одни растут! Ну, и бывает с ними… всякие случайности в жизни бывают, мой друг!
— Сегодня утром, они
еще в постеле прохлажались, да книжку почитывали, пришел к ним Петр Петрович Беклешев, в мундире и при шарфе, перед крещенским зимним парадом… и говорит ему
еще шутя: «Вот, право, счастливец! Лежит спокойно, а мы будем мерзнуть на вахт-параде».
Посидели это они минут с десять и ушли. Дяденька-то ваш Иван Сергеевич опять за книжку взялись, читать стали, как вдруг снова раздался звонок. Я бросился отворять, да так и обомлел, словно мне под сердце подкатило… Прибыл сам Николай Петрович…
— Ах, нет, нет, фея Ирэн, не уходите от меня! — испуганно взмолилась я, —
посидите на моей постели. Вы
еще не хотите спать?
— Ну, чего плакать? — сердито сказал он. — Ведь не на тебя я закричал… И некуда тебе идти… Я вот — уйду… Мне нужно… А Павел
посидит с тобой… Гаврило! Если придёт Татьяна Власьевна… это кто
ещё?
— То и хорошо… Зайдём в трактир?
Посидим, потолкуем… Мне надо в одно место, да
ещё рано…
— Там жарко; лучше здесь
посидим, потолкуем, — отвечал он на приглашение кормилицы войти в избу. Кормилица была
еще свежая и красивая женщина. В чертах лица ее и особенно в больших черных глазах было большое сходство с лицом барина. Она сложила руки под занавеской и, смело глядя на барина и беспрестанно виляя головой, начала говорить с ним...
— То есть, правду сказать, я сам не знаю, почему я вернулся; вероятно, потому, что о тебе вспомнил: хотелось с тобой
посидеть, а к себе я
еще успею.
Я только для первого разу
посидел со всеми вами в гостиной, да
еще в этом хомуте (он указал на галстук).
После ужина Степан Михайлович имел обыкновение
еще с полчаса
посидеть в одной рубахе и прохладиться на крыльце, отпустя семью свою на покой.
— Вам
еще рано кушать, прошу
посидеть! — сказал он ему.
— Пять минут
еще посидим и уйдем. Знаешь, после бивачной жизни так приятна эта чистота, блеск, эти оживленные лица…
— Ну, думаю, конец! Вдруг он говорит: «Дядя, не бойтесь ничего, это я». Вглядываюсь в темноте: «Леонид! Ты?» — «Тише! Идите скорей!». Спустились под откос, он развязал мне руки. Наверху зашумел приближающийся автомобиль, загудел призывной гудок. — «Не пугайтесь, — говорит, — я сейчас выстрелю. С час
посидите тут, а потом идите к себе, в Арматлук. В город не показывайтесь, пока мы
еще здесь». Выстрелил из револьвера в кусты и пошел наверх.
Платон Иваныч, которому пуще всего хотелось
посидеть на своем месте
еще трехлетие, очень основательно рассудил, что чем больше господа дворяне проводят время, тем лучше для него, потому что на этой почве он всегда будет им приятен, тогда как на почве более серьезной, пожалуй, найдутся и другие выскочки, которые могут пустить в глаза пыль.
— Ну, идем… Хотя я бы
еще посидел… Любопытно… Благородно они, черти, ведут себя… ей-богу!
— А!.. — окликнул его сзади Усатин. — Вот это чудесно! Какая прохлада! Мы здесь и закусим… В столовой наверно духота… Только
еще рано… Мы
посидим, потолкуем… Не угодно ли на диван?
А какая она хорошенькая, какая милая, умная! Ведь вот долго ли!
Посидишь этак вечера два с ней — и начнешь подумывать; а там только пооплошай, и запрягут! Хорошо
еще, что она в монастырь-то идет; а то бы и от нее надо было бегать. Нет, поскорей поужинать у них да домой, от греха подальше, только она меня и видела. А после хоть и увижусь с ней, так только «здравствуйте!» да «прощайте!». Хороша ты, Глафира Алексеевна, а свобода и покой и холостая жизнь моя лучше тебя.
— Да не тому
еще рада, что ты на себя сказала, а рада тому была, что ты за меня
посидишь! Думаю: плачет она теперь, а я-то ее как люблю! Завтра буду ее так целовать, так целовать! И ведь не жалко, ей-богу, не жалко было тебя, хоть я и поплакала.
Огород есть
еще на Выборгской стороне: третьего года купец нанимал под капусту; и такой купец трезвый, совсем не берет хмельного в рот, и трех сыновей имеет: двух уж поженил, «а третий, говорит,
еще молодой, пусть
посидит в лавке, чтобы торговлю было полегче отправлять.