Неточные совпадения
— Я, однако, не понимаю, — отвечал
князь, — отчего эти всегдашние жалобы на расстройство обстоятельств? У него очень хорошее состояние, а Наташину Хабаровку, в которой мы с вами во время оно игрывали на театре, я знаю как свои пять
пальцев, — чудесное именье! и всегда должно приносить прекрасный доход.
Сановник поддержал свое достоинство как нельзя лучше: покачивая головой назад, будто кланяясь, он выговорил несколько одобрительных слов, из которых каждое начиналось буквою а,произнесенною протяжно и в нос; с негодованием, доходившим до голода, посмотрел на бороду
князя Козельского и подал разоренному штатскому генералу с заводом и дочерью указательный
палец левой руки.
Искали, искали они
князя и чуть-чуть в трех соснах не заблудилися, да, спасибо, случился тут пошехонец-слепород, который эти три сосны как свои пять
пальцев знал. Он вывел их на торную дорогу и привел прямо к
князю на двор.
Лев Толстой в «Войне и мире» так описывает обед, которым в 1806 году Английский клуб чествовал прибывшего в Москву
князя Багратиона: «…Большинство присутствовавших были старые, почтенные люди с широкими, самоуверенными лицами, толстыми
пальцами, твердыми движениями и голосами».
Назавтра явился к
князю и Келлер, повещенный о том, что он шафер. Прежде чем войти, он остановился в дверях и, как только увидел
князя, поднял кверху правую руку с разогнутым указательным
пальцем и прокричал в виде клятвы...
— Что вы на меня так смотрите,
князь? — сказала она вдруг, прерывая веселый разговор и смех с окружающими. — Я вас боюсь; мне все кажется, что вы хотите протянуть вашу руку и дотронуться до моего лица
пальцем, чтоб его пощупать. Не правда ли, Евгений Павлыч, он так смотрит?
Но старушка, прежде чем Парфен успел взяться, подняла свою правую руку, сложила
пальцы в три перста и три раза набожно перекрестила
князя. Затем еще раз ласково и нежно кивнула ему головой.
Одним из представителей этого среднего рода людей был в этот вечер один техник, полковник, серьезный человек, весьма близкий приятель
князю Щ., и им же введенный к Епанчиным, человек, впрочем, в обществе молчаливый и носивший на большом указательном
пальце правой руки большой и видный перстень, по всей вероятности, пожалованный.
Как дошел до Ипполита этот слух, нам неизвестно, но когда и
князь услышал о свечке и о
пальце, то рассмеялся так, что даже удивил Ипполита; потом вдруг задрожал и залился слезами…
Князь! тебе теперь надо Аглаю Епанчину, а не Настасью Филипповну, а то что — Фердыщенко-то
пальцами будет указывать!
— Оставим до времени; к тому же ведь нельзя и без благородства, с вашей-то стороны. Да,
князь, вам нужно самому
пальцем пощупать, чтоб опять не поверить, ха-ха! А очень вы меня презираете теперь, как вы думаете?
— Так, так, так, — сказал он, наконец, пробарабанив
пальцами по столу. — То, что сделал Лихонин, прекрасно и смело. И то, что
князь и Соловьев идут ему навстречу, тоже очень хорошо. Я, с своей стороны, готов, чем могу, содействовать вашим начинаниям. Но не лучше ли будет, если мы поведем нашу знакомую по пути, так сказать, естественных ее влечений и способностей. Скажите, дорогая моя, — обратился он к Любке, — что вы знаете, умеете? Ну там работу какую-нибудь или что. Ну там шить, вязать, вышивать.
— Mais… tiens! [Ах, да! (франц.)] — вскричал было
князь, ударив себя
пальцем по лбу.
Через минуту отправился и Дарзан, условившись с
князем непременно встретиться завтра в каком-то уже намеченном у них месте — в игорном доме разумеется. Выходя, он крикнул что-то Стебелькову и слегка поклонился и мне. Чуть он вышел, Стебельков вскочил с места и стал среди комнаты, подняв
палец кверху...
Причинами такого водимого и быстрого нравственного падения
князя Владимира Александровича Шестова была с одной стороны его воспитание, отсутствие каких-либо нравственных правил, его положительная неподготовленность к трудовой жизни, отсутствие не только образования, но даже элементарных знаний, с другой же наступившее безденежье, вызвавшее вдруг страшное сознание своей положительной беспомощности, пробудившее дурные инстинкты его натуры в мелочах, ставшие заметными для окружающих, так как известно, что крупные подлости, совершаемые под аккомпанемент золотого звона, заглушаются этою дивной мелодией: они вовсе не замечаются, или же на них сквозь
пальцы смотрит совеременное общество.
Гиршфельд, для вида, стал разуверять
князя. Тот пригрозил ему
пальцем.
— О, если так, то конечно! — согласился Иван Петрович. — Я даже при встрече с
князем повторю ему, что вы желаете пожертвовать деньги собственно дворянству, а дело-то мы сделаем по-нашему, — заключил он и щелкнул от удовольствия двумя
пальцами.
— Ах, как это жаль! — произнес опять с чувством
князь и за обедом, который вскоре последовал, сразу же, руководимый способностями амфитриона, стал как бы не гостем, а хозяином: он принимал из рук хозяйки тарелки с супом и передавал их по принадлежности; указывал дамам на куски говядины, которые следовало брать; попробовав пудинг из рыбы, окрашенной зеленоватым цветом фисташек, от восторга поцеловал у себя кончики
пальцев; расхвалил до невероятности пьяные конфеты, поданные в рюмках.
На практике его намерения очень редко получали надлежащее осуществление, и это происходило именно вследствие того, что, по неполному знанию признаков русского либерализма,
князь довольно часто попадал, как говорится,
пальцем в небо.
Ответ.На это могу вам сказать следующее. Когда старому
князю Букиазба предлагали вопрос: правильно ли такой-то награжден, а такой-то обойден? — то он неизменно давал один и тот же ответ: о сем умолчу. С этим ответом он прожил до глубокой старости и приобрел репутацию человека, которому
пальца в рот не клади.
Василий Николаич окончательно разгоняет мою хандру своим добродушием, которому"
пальца в рот не клади"; супруга его, очень живая и бойкая дама, приносит мне истинное утешение рассказами о давешнем приеме
князя Льва Михайловича; детки их, живостью и юркостью пошедшие в maman, а добродушием и тонкою наблюдательностью в papa, взбираются мне на плечи и очень серьезно убеждаются, что я лошадка, а совсем не надворный советник.
— Не трогать его ни
пальцем! Приставить к нему сторожевых, чтоб глаз с него не сводили. Отвезем его милость к Слободе с почетом. Ведь видели вы, как он
князь Афанасья Иваныча хватил? Как наших саблей крошил?
— Если кто из вас, — продолжал
князь, — хоть
пальцем тронет этого человека, я тому голову разрублю, а остальные будут отвечать государю!
Племянницы
князя, за исключением Екатерины Васильевны, как жадная стая набрасывались на подряды, рекомендовали могущественному дяде подрядчиков и срывали с последних громадные куртажи. Светлейший видел все это, но имел слабость смотреть на действия «девчонок», как он продолжал называть даже уже замужних своих племянниц, сквозь
пальцы.
— Стакан воды, ma tante [тетушка (франц.).], стакан воды непременно извольте выкушать! Этим правилом никогда не манкируйте, — сказал
князь, погрозя
пальцем.
— Знаю, знаю. Но вы, как я слышал, все это поправляете, — отвечал
князь, хотя очень хорошо знал, что прежний становой пристав был человек действительно пьющий, но знающий и деятельный, а новый — дрянь и дурак; однако все-таки, по своей тактике, хотел на первый раз обласкать его, и тот, с своей стороны, очень довольный этим приветствием, заложил большой
палец левой руки за последнюю застегнутую пуговицу фрака и, покачивая вправо и влево головою, начал расхаживать по зале.
— Гм! Теперь! — повторил
князь и, приставив
палец ко лбу, закрыл глаза. Сотни мыслей, кажется, промелькнули в это время в его голове.
— А старый уговор помните: если замуж, так без слез? — говорил
князь, грозя
пальцем и легохонько отодвигая ее от себя, а потом, заключив скороговоркой: — Adieu, — убежал.
Вся спальня была наполнена каким-то белым фосфорическим светом. У самой его кровати стоял тот самый старый боярин, который являлся ему во сне прошлой ночью. Но видение вчерашней ночи было смутно. В памяти
князя остался лишь легкий абрис сонного видения да грозящий ему неимоверной величины
палец, который затем уперся ему в грудь так сильно, что он с трудом дышал.
Князь спал, видимо, тревожным сном, забывшись на заре. Ему снился какой-то старец, одетый в боярский костюм, грозивший ему
пальцем. Этот
палец рос на его глазах и наконец уперся ему в грудь.
Князь чувствовал на своей груди тяжесть этого
пальца. Словом, с ним был кошмар.
«А как я вчера мальчишески струсил… Мне стало даже мерещиться что-то. Целую ночь я не сомкнул глаз, поневоле под утро мне стала сниться всякая чертовщина, — продолжал беседовать мысленно сам с собою
князь Сергей Сергеевич. — Этот
палец старика… И откуда может забраться все это в голову…»
— Да какой ты
князь! — недобро рассмеялась Зара. — Разве такие
князья бывают? Вот наиб —
князь… видный, высокий, усы в
палец, глаза, как у орла… А ты маленький, потешный, точно безрогий горный козел с переломанными ногами.
Тут был граф Х., наш несравненный дилетант, глубокая музыкальная натура, который так божественно"сказывает"романсы, а в сущности, двух нот разобрать не может, не тыкая вкось и вкривь указательным
пальцем по клавишам, и поет не то как плохой цыган, не то как парижский коафер; тут был и наш восхитительный барон Z., этот мастер на все руки: и литератор, и администратор, и оратор, и шулер; тут был и
князь Т., друг религии и народа, составивший себе во время оно, в блаженную эпоху откупа, громадное состояние продажей сивухи, подмешанной дурманом; и блестящий генерал О. О… который что-то покорил, кого-то усмирил и вот, однако, не знает, куда деться и чем себя зарекомендовать и Р. Р., забавный толстяк, который считает себя очень больным и очень умным человеком, а здоров как бык и глуп как пень…
Прозоровские только недели две как вернулись в Москву из деревни. Иван Андреевич в том же своем стареньком халате, в котором принимал
князя Баратова, когда тот приехал делать предложение его дочери, мелкими шажками ходил по кабинету и не переставал на ходу вертеть двумя
пальцами правой руки золотой перетень, надетый на указательный
палец левой. Это упражнение с перстнем служило признаком необычайного волнения Ивана Андреевича.
— «О, да вы к тому же и льстец большой!» — заметил
князь, грозя
пальцем, и, благосклонно улыбнувшись, важно отправился к бюро.
— Не отрицаю-с, — скромно заметил благодушный старик, — но не смею и утверждать-с. Скажу вам по этому случаю анекдот-с. Однажды, когда
князь Петр Антоныч требовал, чтобы я высказал ему мое мнение насчет сокращения в одном ведомстве фалд, то я откровенно отвечал: «Ваше сиятельство! и фалды сокращенные, и фалды удлиненные — мы всё примем с благодарностью!» — «Дипломат!» — выразился по этому случаю
князь и изволил милостиво погрозить мне
пальцем. Так-то-с.
Совершилась пышная свадьба, к которой Ирину Васильевну, как просвещенную девицу, не нужно было нимало склонять, ни приневоливать; стала княжна Ирина Васильевна называться княгинею Сурскою, а
князь Сурский немножко еще выше приподнял свое беломраморное чело и отращивал розовые ногти на своих длинных тонких
пальцах.
О раннем детстве его не сохранилось преданий: я слыхал только, что он был дитя ласковое, спокойное и веселое: очень любил мать, няньку, брата с сестрою и имел смешную для ранних лет манеру задумываться, удаляясь в угол и держа у своего детского лба свой маленький указательный
палец, — что, говорят, было очень смешно, и я этому верю, потому что
князь Яков и в позднейшее время бывал иногда в серьезные минуты довольно наивен.
— Ну-ну! да-да! благодарю тебя, друг мой, именно в Тверь, charmant, charmant! так что оно и складно выходит. Ты всегда в рифму попадаешь, мой милый! То-то я помню: в Ярославль или в Кострому, но только куда-то и жена тоже поехала! Charmant, charmant! Впрочем, я немного забыл, о чем начал говорить… да! итак, мы едем, друг мой. Au revoir, madame, adieu, ma charmante demoiselle, [До свидания, мадам, прощайте, милая барышня (франц.)] — прибавил
князь, обращаясь к Зине и целуя кончики своих
пальцев.
— Что, ничего еще на внучка не получали? Ничем
князь его не обеспечил? — спрашивал он, повертывая между
пальцами свою золотую табакерку.
— Нет, не успеешь!.. Не успеешь! — вскричал
князь, грозя
пальцем, и затем, шатаясь, как пьяный, вышел из комнаты, а потом и совсем из квартиры Елены.
M-r Николя в это время перед тем только что позавтракал и был вследствие этого в весьма хорошем расположении духа. Занят он был довольно странным делом, которым, впрочем, Николя постоянно почти занимался, когда оставался один. Он держал необыкновенно далеко выпяченными свои огромные губы и на них, как на варгане, играл
пальцем и издавал при этом какие-то дикие звуки ртом. Когда
князь появился в его комнате, Николя мгновенно прекратил это занятие и одновременно испугкся и удивился.
— Полно, княжна, полно, успокойтесь! — произнес он мягко и вкрадчиво, положив свою пухлую руку на мои захолодевшие от смущения
пальцы, — я не хотел огорчить вас. Я слишком уважаю и чту память
князя Георгия, чтобы позволить себе… — Он умолк, оборвав свою речь на полуслове, и картинно прикрыл глаза рукой.
Месяц —
князь молодой и Лазарь, лежащий под белым камнем в чистом поле, — как будто нечаянно попали в эти заговоры, которые произносятся шопотом и скороговорной; также по-домашнему, негромко звучат другие заговоры от заурядных болезней: от ячменя — смочив указательный
палец слюной и помазав больной глаз, трижды произносят: „Господи благослови!
Я вспомнил слова ее и только что успел скусить
палец разбойнику-шведу, так что и крест выпал у него из рук, вдруг зазвенел надо мною знакомый голос: «Сюда, сюда, детушки! спасайте
князя Вадбольского, спасайте Полуектова».
Старая княгиня и княжна Маруся стояли в комнате молодого
князя, ломали
пальцы и умоляли. Умоляли они так, как только могут умолять несчастные, плачущие женщины: Христом-богом, честью, прахом отца.
И это прошло незамеченным.
Князь шумно встал, торопливо простился и в дверях погрозил Гаярину
пальцем.
И попадись он
князю на другой день за балаганами, а тут песок сыпучий, за песком озеро, дно ровное да покатое, от берега мелко, а на середке дна не достанешь; зато ни ям, ни уступов нет ни единого. Завидевши купчину,
князь остановился,
пальцем манит его к себе: поди-ка, мол, сюда. Купчина смекнул, зачем зовет, нейдет, да, стоя саженях в двадцати от
князя, говорит ему...
—
Пальцем не трону, — отвечал
князь Алексей Юрьич: — ей-богу,
пальцем не трону.
Был тот монастырь строенье
князей Заборовских, тут они и хоронились;
князь Алексей Юрьич в нем ктитором был, без воли его архимандрит
пальцем двинуть не мог.