Неточные совпадения
Татьяна слушала с досадой
Такие сплетни; но тайком
С неизъяснимою отрадой
Невольно думала
о том;
И в сердце дума заронилась;
Пора пришла, она влюбилась.
Так в землю падшее зерно
Весны огнем оживлено.
Давно ее воображенье,
Сгорая негой и тоской,
Алкало пищи роковой;
Давно сердечное томленье
Теснило ей младую грудь;
Душа ждала… кого-нибудь...
Не мадригалы Ленский пишет
В альбоме Ольги молодой;
Его перо любовью дышит,
Не хладно блещет остротой;
Что ни заметит, ни услышит
Об Ольге, он про
то и пишет:
И полны истины живой
Текут элегии рекой.
Так ты, Языков вдохновенный,
В
порывах сердца своего,
Поешь бог ведает кого,
И свод элегий драгоценный
Представит некогда тебе
Всю повесть
о твоей судьбе.
Но муж любил ее сердечно,
В ее затеи не входил,
Во всем ей веровал беспечно,
А сам в халате ел и пил;
Покойно жизнь его катилась;
Под вечер иногда сходилась
Соседей добрая семья,
Нецеремонные друзья,
И потужить, и позлословить,
И посмеяться кой
о чем.
Проходит время; между
темПрикажут Ольге чай готовить,
Там ужин, там и спать
пора,
И гости едут со двора.
Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось
о нем в городе, и оно держалось до
тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж,
о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
До сих
пор все дамы как-то мало говорили
о Чичикове, отдавая, впрочем, ему полную справедливость в приятности светского обращения; но с
тех пор как пронеслись слухи об его миллионстве, отыскались и другие качества.
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные имена, но
те,
о которых в нем говорится, вероятно себя узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сей
поры обвиняли человека, уже не имеющего отныне ничего общего с здешним миром: мы почти всегда извиняем
то, что понимаем.
— Печорин был долго нездоров, исхудал, бедняжка; только никогда с этих
пор мы не говорили
о Бэле: я видел, что ему будет неприятно, так зачем же? Месяца три спустя его назначили в е….й полк, и он уехал в Грузию. Мы с
тех пор не встречались, да, помнится, кто-то недавно мне говорил, что он возвратился в Россию, но в приказах по корпусу не было. Впрочем, до нашего брата вести поздно доходят.
Нет, нет, быть
того не может! — восклицал он, как давеча Соня, — нет, от канавы удерживала ее до сих
пор мысль
о грехе, и они,
те…
Он думал
о главном, а мелочи отлагал до
тех пор, когда сам во всем убедится.
«Чем, чем, — думал он, — моя мысль была глупее других мыслей и теорий, роящихся и сталкивающихся одна с другой на свете, с
тех пор как этот свет стоит? Стоит только посмотреть на дело совершенно независимым, широким и избавленным от обыденных влияний взглядом, и тогда, конечно, моя мысль окажется вовсе не так… странною.
О отрицатели и мудрецы в пятачок серебра, зачем вы останавливаетесь на полдороге!
Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была
та самая, из которой она читала ему
о воскресении Лазаря. В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать
о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу. До сих
пор он ее и не раскрывал.
— Разумеется, так! — ответил Раскольников. «А что-то ты завтра скажешь?» — подумал он про себя. Странное дело, до сих
пор еще ни разу не приходило ему в голову: «что подумает Разумихин, когда узнает?» Подумав это, Раскольников пристально поглядел на него. Теперешним же отчетом Разумихина
о посещении Порфирия он очень немного был заинтересован: так много убыло с
тех пор и прибавилось!..
Стали носиться зловещие слухи
о необходимости не только знания грамоты, но и других, до
тех пор не слыханных в
том быту наук. Между титулярным советником и коллежским асессором разверзалась бездна, мостом через которую служил какой-то диплом.
Не играя вопросом
о любви и браке, не путая в него никаких других расчетов, денег, связей, мест, Штольц, однако ж, задумывался
о том, как примирится его внешняя, до сих
пор неутомимая деятельность с внутреннею, семейною жизнью, как из туриста, негоцианта он превратится в семейного домоседа?
Но не все думать
о старине, не все думать
о завтрашнем дне. Если беспрестанно буду глядеть на небо, не смотря на
то, что под ногами,
то скоро споткнусь и упаду в грязь… размышлял я. Как ни тужи, а Новагорода по-прежнему не населишь. Что бог даст вперед. Теперь
пора ужинать. Пойду к Карпу Дементьичу.
Смотрел я, как махала хвостом эта пегая пристяжная, как забивала она одну ногу
о другую, как доставал по ней плетеный кнут ямщика и ноги начинали прыгать вместе; смотрел, как прыгала на ней шлея и на шлее кольца, и смотрел до
тех пор, покуда эта шлея покрылась около хвоста мылом.
Много воды утекло с
тех пор, много воспоминаний
о былом потеряли для меня значение и стали смутными мечтами, даже и странник Гриша давно окончил свое последнее странствование; но впечатление, которое он произвел на меня, и чувство, которое возбудил, никогда не умрут в моей памяти.
«Женатый заботится
о мирском, как угодить жене, неженатый заботится
о Господнем, как угодить Господу», говорит апостол Павел, и Алексей Александрович, во всех делах руководившийся теперь Писанием, часто вспоминал этот текст. Ему казалось, что, с
тех пор как он остался без жены, он этими самыми проектами более служил Господу, чем прежде.
Девочка, его ребенок, была так мила и так привязала к себе Анну с
тех пор, как у ней осталась одна эта девочка, что Анна редко вспоминала
о сыне.
С
тех пор, как Алексей Александрович выехал из дома с намерением не возвращаться в семью, и с
тех пор, как он был у адвоката и сказал хоть одному человеку
о своем намерении, с
тех пор особенно, как он перевел это дело жизни в дело бумажное, он всё больше и больше привыкал к своему намерению и видел теперь ясно возможность его исполнения.
—
О, в этом мы уверены, что ты можешь не спать и другим не давать, — сказала Долли мужу с
тою чуть заметною иронией, с которою она теперь почти всегда относилась к своему мужу. — А по-моему, уж теперь
пора…. Я пойду, я не ужинаю.
Он чувствовал себя виноватым пред сестрой за
то, что до сих
пор не сделал
того,
о чем она просила его.
То же самое думал ее сын. Он провожал ее глазами до
тех пор, пока не скрылась ее грациозная фигура, и улыбка остановилась на его лице. В окно он видел, как она подошла к брату, положила ему руку на руку и что-то оживленно начала говорить ему, очевидно
о чем-то не имеющем ничего общего с ним, с Вронским, и ему ото показалось досадным.
Он просидел у них час, два, три, разговаривал
о разных предметах, но подразумевал одно
то, что наполняло его душу, и не замечал
того, что он надоел им ужасно и что им давно
пора было спать.
Но с
тех пор как она, после несчастия, постигшего Каренина, взяла его под свое особенное покровительство, с
тех пор как она потрудилась в доме Каренина, заботясь
о его благосостоянии, она почувствовала, что все остальные любви не настоящие, а что она истинно влюблена теперь в одного Каренина.
Брат же, на другой день приехав утром к Вронскому, сам спросил его
о ней, и Алексей Вронский прямо сказал ему, что он смотрит на свою связь с Карениной как на брак; что он надеется устроить развод и тогда женится на ней, а до
тех пор считает ее такою же своею женой, как и всякую другую жену, и просит его так передать матери и своей жене.
Левин чувствовал всё более и более, что все его мысли
о женитьбе, его мечты
о том, как он устроит свою жизнь, что всё это было ребячество и что это что-то такое, чего он не понимал до сих
пор и теперь еще менее понимает, хотя это и совершается над ним; в груди его всё выше и выше поднимались содрогания, и непокорные слезы выступали ему на глаза.
— Эх! — сказал он, — давайте-ка
о чем-нибудь другом говорить или не хотите ли в преферансик по маленькой? Нашему брату, знаете ли, не след таким возвышенным чувствованиям предаваться. Наш брат думай об одном: как бы дети не пищали да жена не бранилась. Ведь я с
тех пор в законный, как говорится, брак вступить успел… Как же… Купеческую дочь взял: семь тысяч приданого. Зовут ее Акулиной; Трифону-то под стать. Баба, должен я вам сказать, злая, да благо спит целый день… А что ж преферанс?
— И между
тем, — продолжал он с жаром, — я бы не желал внушить вам дурное мнение
о покойнице. Сохрани Бог! Это было существо благороднейшее, добрейшее, существо любящее и способное на всякие жертвы, хотя я должен, между нами, сознаться, что если бы я не имел несчастия ее лишиться, я бы, вероятно, не был в состоянии разговаривать сегодня с вами, ибо еще до сих
пор цела балка в грунтовом моем сарае, на которой я неоднократно собирался повеситься!
Непромокаемые плащики, не говоря уже
о том, что мешали стрелять, пропускали воду самым бесстыдным образом; а под деревьями точно, на первых
порах, как будто и не капало, но потом вдруг накопившаяся в листве влага прорывалась, каждая ветка обдавала нас, как из дождевой трубы, холодная струйка забиралась под галстух и текла вдоль спинного хребта…
Старики до
тех пор обдумывали все это каждый про себя, что наконец друг с другом и переговорились, обнялись, обещались дело порядком обработать и принялись
о нем хлопотать каждый со своей стороны.
Я вышел в отставку и удалился в это местечко. С
тех пор не прошло ни одного дня, чтобы я не думал
о мщении. Ныне час мой настал…
«Но эти слова говорят лишь
о том, что я умею не выдавать себя. Однако роль внимательного слушателя и наблюдателя откуда-то со стороны, из-за угла, уже не достойна меня. Мне
пора быть более активным. Если я осторожно начну ощипывать с людей павлиньи перья, это будет очень полезно для них. Да. В каком-то псалме сказано: «ложь во спасение». Возможно, но — изредка и — «во спасение», а не для игры друг с другом».
Клим подумал, что это сказано метко, и с
той поры ему показалось, что во флигель выметено из дома все
то,
о чем шумели в доме лет десять
тому назад.
Сектанты они до
поры, покамест мужики, а становясь купцами, забывают
о своих разноречиях с церковью, воинствующей за истину,
то есть — за власть.
Самгин почувствовал в ней мягкое, но неодолимое упрямство и стал относиться к Любаше осторожнее, подозревая, что она — хитрая, «себе на уме», хотя и казалась очень откровенной, даже болтливой. И, если
о себе самой она говорит усмешливо, а
порою даже иронически, — это для
того, чтоб труднее понять ее.
Клим довольно рано начал замечать, что в правде взрослых есть что-то неверное, выдуманное. В своих беседах они особенно часто говорили
о царе и народе. Коротенькое, царапающее словечко — царь — не вызывало у него никаких представлений, до
той поры, пока Мария Романовна не сказала другое слово...
Он долго думал в этом направлении и, почувствовав себя настроенным воинственно, готовым к бою, хотел идти к Алине, куда прошли все, кроме Варавки, но вспомнил, что ему
пора ехать в город. Дорогой на станцию, по трудной, песчаной дороге, между холмов, украшенных кривеньким сосняком, Клим Самгин незаметно утратил боевое настроение и, толкая впереди себя длинную тень свою, думал уже
о том, как трудно найти себя в хаосе чужих мыслей, за которыми скрыты непонятные чувства.
— Давно
пора. У нас все разговаривают
о том, как надобно думать, тогда как говорить надо
о том, что следует делать.
Дико́й. Понимаю я это; да что ж ты мне прикажешь с собой делать, когда у меня сердце такое! Ведь уж знаю, что надо отдать, а все добром не могу. Друг ты мне, и я тебе должен отдать, а приди ты у меня просить — обругаю. Я отдам, отдам, а обругаю. Потому только заикнись мне
о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет; всю нутренную вот разжигает, да и только; ну, и в
те поры ни за что обругаю человека.
— Когда так, извольте послушать. — И Хин рассказал Грэю
о том, как лет семь назад девочка говорила на берегу моря с собирателем песен. Разумеется, эта история с
тех пор, как нищий утвердил ее бытие в
том же трактире, приняла очертания грубой и плоской сплетни, но сущность оставалась нетронутой. — С
тех пор так ее и зовут, — сказал Меннерс, — зовут ее Ассоль Корабельная.
Трудно было и обедать: чуть зазеваешься, тарелка наклонится, и ручей супа быстро потечет по столу до
тех пор, пока обратный толчок не погонит его назад. Мне уж становилось досадно: делать ничего нельзя, даже читать. Сидя ли, лежа ли, а все надо думать
о равновесии, упираться
то ногой,
то рукой.
— «Куда же отправитесь, выслужив пенсию?» — «И сам не знаю; может быть, во Францию…» — «А вы знаете по-французски?» — «
О да…» — «В самом деле?» И мы живо заговорили с ним, а до
тех пор, правду сказать, кроме Арефьева, который отлично говорит по-английски, у нас рты были точно зашиты.
Но
пора кончить это письмо… Как? что?.. А что ж
о Мадере: об управлении города,
о местных властях,
о числе жителей,
о количестве выделываемого вина,
о торговле: цифры, факты — где же все? Вправе ли вы требовать этого от меня? Ведь вы просили писать вам
о том, что я сам увижу, а не
то, что написано в ведомостях, таблицах, календарях. Здесь все, что я видел в течение 10-ти или 12-ти часов пребывания на Мадере. Жителей всех я не видел, властей тоже и даже не успел хорошенько посетить ни одного виноградника.
Если обстановить этими выдумками, машинками, пружинками и таблицами жизнь человека,
то можно в pendant к вопросу
о том, «достовернее ли стала история с
тех пор, как размножились ее источники» — поставить вопрос, «удобнее ли стало жить на свете с
тех пор, как размножились удобства?» Новейший англичанин не должен просыпаться сам; еще хуже, если его будит слуга: это варварство, отсталость, и притом слуги дороги в Лондоне.
Я хотел было напомнить детскую басню
о лгуне; но как я солгал первый,
то мораль была мне не к лицу. Однако ж
пора было вернуться к деревне. Мы шли с час все прямо, и хотя шли в тени леса, все в белом с ног до головы и легком платье, но было жарко. На обратном пути встретили несколько малайцев, мужчин и женщин. Вдруг до нас донеслись знакомые голоса. Мы взяли направо в лес, прямо на голоса, и вышли на широкую поляну.
Решением этого вопроса решится и предыдущий,
то есть
о том, будут ли вознаграждены усилия европейца, удастся ли, с помощью уже недиких братьев, извлечь из скупой почвы, посредством искусства, все, что может только она дать человеку за труд? усовершенствует ли он всеми средствами, какими обладает цивилизация, продукты и промыслы? возведет ли последние в степень систематического занятия туземцев? откроет ли или привьет новые отрасли, до сих
пор чуждые стране?
Я до сих
пор имею темное понятие
о том, что такое «commendante de bahia» — начальник залива в переводе.
Бородавкин чувствовал, как сердце его, капля по капле, переполняется горечью. Он не ел, не пил, а только произносил сквернословия, как бы питая ими свою бодрость. Мысль
о горчице казалась до
того простою и ясною, что непонимание ее нельзя было истолковать ничем иным, кроме злонамеренности. Сознание это было
тем мучительнее, чем больше должен был употреблять Бородавкин усилий, чтобы обуздывать
порывы страстной натуры своей.
По местам валялись человеческие кости и возвышались груды кирпича; все это свидетельствовало, что в свое время здесь существовала довольно сильная и своеобразная цивилизация (впоследствии оказалось, что цивилизацию эту, приняв в нетрезвом виде за бунт, уничтожил бывший градоначальник Урус-Кугуш-Кильдибаев), но с
той поры прошло много лет, и ни один градоначальник не позаботился
о восстановлении ее.