Неточные совпадения
В чистеньком городке, на тихой, широкой улице с красивым бульваром посредине, против ресторана, на веранде которого, среди цветов, играл струнный оркестр, дверь солидного, но небольшого дома, сложенного из гранита, открыла Самгину плоскогрудая, коренастая женщина в сером платье и, молча выслушав его объяснения, провела в полутемную комнату, где на широком диване у
открытого, но заставленного
окна полулежал Иван Акимович Самгин.
В дом прошли через кухню, — у плиты суетилась маленькая, толстая старушка с быстрыми, очень светлыми глазами на темном лице; вышли в зал, сыроватый и сумрачный, хотя его освещали два огромных
окна и дверь,
открытая на террасу.
— Махорку курить нельзя здесь? — тихонько спросил он Клима; Самгин предложил ему отойти к
окну,
открытому в сад, и сам отошел с ним. Там, вынув из кармана кисет, бумагу, Иноков свернул собачью ножку, закурил, помахал в воздухе спичкой, гася ее, и сказал со вздохом...
— Больше я не стану говорить на эту тему, — сказал Клим, отходя к
открытому во двор
окну. — А тебе, разумеется, нужно ехать за границу и учиться…
Дома он застал мать в оживленной беседе со Спивак, они сидели в столовой у
окна,
открытого в сад; мать протянула Климу синий квадрат телеграммы, торопливо сказав...
Внизу, за
окнами, как-то особенно разнообразно и весело кричал, гремел огромный город, мешая слушать сердитую речь, мешала и накрахмаленная горничная с птичьим лицом и удивленным взглядом широко
открытых, черных глаз.
Сидели в большой полутемной комнате, против ее трех
окон возвышалась серая стена, тоже изрезанная
окнами. По грязным стеклам, по балконам и железной лестнице, которая изломанной линией поднималась на крышу, ясно было, что это
окна кухонь. В одном углу комнаты рояль, над ним черная картина с двумя желтыми пятнами, одно изображало щеку и солидный, толстый нос, другое —
открытую ладонь. Другой угол занят был тяжелым, черным буфетом с инкрустацией перламутром, буфет похож на соединение пяти гробов.
«Храпит бестия француз, — подумал Антон Пафнутьич, — а мне так сон и в ум нейдет. Того и гляди воры войдут в
открытые двери или влезут в
окно, а его, бестию, и пушками не добудишься».
Она с соболезнованием смотрела теперь на ту каторжную жизнь, которую вели в первых комнатах бледные, с худыми руками прачки, из которых некоторые уже были чахоточные, стирая и гладя в тридцатиградусном мыльном пару с
открытыми летом и зимой
окнами, и ужасалась мысли о том, что и она могла поступить в эту каторгу.
— Что делать? — повторил он. — Во-первых, снять эту портьеру с
окна, и с жизни тоже, и смотреть на все
открытыми глазами, тогда поймете вы, отчего те старики полиняли и лгут вам, обманывают вас бессовестно из своих позолоченных рамок…
Следующие два дня были дождливые, в особенности последний. Лежа на кане, я нежился под одеялом. Вечером перед сном тазы последний раз вынули жар из печей и положили его посредине фанзы в котел с золой. Ночью я проснулся от сильного шума. На дворе неистовствовала буря, дождь хлестал по
окнам. Я совершенно забыл, где мы находимся; мне казалось, что я сплю в лесу, около костра, под
открытым небом. Сквозь темноту я чуть-чуть увидел свет потухающих углей и испугался.
Дом двухэтажный, зеленый с белым, выстроен в ложнорусском, ёрническом, ропетовском стиле, с коньками, резными наличниками, петухами и деревянными полотенцами, окаймленными деревянными же кружевами; ковер с белой дорожкой на лестнице; в передней чучело медведя, держащее в протянутых лапах деревянное блюдо для визитных карточек; в танцевальном зале паркет, на
окнах малиновые шелковые тяжелые занавеси и тюль, вдоль стен белые с золотом стулья и зеркала в золоченых рамах; есть два кабинета с коврами, диванами и мягкими атласными пуфами; в спальнях голубые и розовые фонари, канаусовые одеяла и чистые подушки; обитательницы одеты в
открытые бальные платья, опушенные мехом, или в дорогие маскарадные костюмы гусаров, пажей, рыбачек, гимназисток, и большинство из них — остзейские немки, — крупные, белотелые, грудастые красивые женщины.
Вот светится маленькая полынья на грязно-зеленой трясине. Что-то вроде колодца. Вода с берегами вровень. Это «
окно». Беда оступиться в это «
окно» — там бездонная пропасть. Не в пример опасней «
окон» «вадья» — тоже
открытая круглая полынья, но не в один десяток сажен ширины. Ее берега из топкого торфяного слоя, едва прикрывающего воду. Кто ступит на эту обманчивую почву, нет тому спасенья. «Вадья» как раз засосет его в бездну.
Старший брат шмыгнул в
открытую дверь, а мы двое кинулись, как испуганные кошки, к
окну.
Сидевшие на
окне женщины при появлении Розанова в
открытой перед ними передней не сделали ни малейшего движения и не сказали ни слова.
Подошел сначала к
окну и взглянул на двор, а ноги так и тянули его в
открытую дверь.
Он злобно засмеялся. Она глядела на него полным необычайной тревоги взглядом. Он медленно встал, подошел к двери кабинета, отворил ее, внимательно осмотрел соседнюю комнату и запер дверь на ключ, потом подошел к одному из двух
окон, бывшему
открытым, и затворил его.
Обоняние наше было тоже не совсем приятно поражаемо запахом прели, помоев, табачного дыма и кухонного чада, вылетавшим из
открытых настежь
окон трактира.
Услышав довольно сильный стук одного экипажа, Юлия, по какому-то предчувствию и пользуясь тем, что на дворе еще было довольно светло, взглянула в
окно, — это в самом деле подъезжал Вихров на щегольских, еще покойным отцом его вскормленных и сберегаемых серых лошадях и в
открытой коляске.
Завтрак вообще удался, и Лука Назарыч повеселел. В
окна глядел светлый августовский день. В
открытую форточку слышно было, как тяжело работали деревянные штанги. Прогудел свисток первой смены, — в шахте работали на три смены.
В
окно, которое оставалось
открытым на ночь, вливалась из сада свежесть раннего утра.
"Русский ресторан"помещается недалеко от Итальянского бульвара, против Комической Оперы, и замечателен, по преимуществу, тем, что выходит
окнами на обширный и притом совершенно
открытый писсуар.
И пригласил меня к себе чай пить. Вся квартира-мезонин состояла из двух наших комнат, выходивших
окнами на улицу, и боковой комнаты возле кухни, — в этой комнате и жили хозяева. На столе кипел самовар, стояла откупоренная бутылка дешевого коньяку, кусок голландского сыра,
открытая жестянка с кильками, — я тут в первый раз увидел эту склизкую, едкую рыбку. Сейчас же хозяин палил мне и себе по большой рюмке коньяку. Мы выпили. Коньяк пахнул сургучом. И закусили килькой. Хозяин сейчас же опять налил рюмки.
«Что за ребячество!» — остановил он самого себя, подошел к
окну, раскрыл форточку и бросил ленточку на улицу, а сам все-таки несколько времени простоял около этой
открытой форточки, тяжело дыша, как бы набираясь воздухом.
Дом, казалось, необитаем. По крайней мере с переднего фасада пять его
окон были закрыты ставнями и заложены болтами,
открытыми оставались лишь
окна, выходившие в большой двор и тенистый обширный сад позади двора.
Часто среди дня он прямо из присутственных мест проезжал на квартиру к Настеньке, где, как все видели, экипаж его стоял у ворот до поздней ночи; видели потом, как Настенька иногда проезжала к нему в его карете с неподнятыми даже
окнами, и, наконец, он дошел до того, что однажды во время многолюдного гулянья на бульваре проехал с ней мимо в
открытом фаэтоне.
По бульвару мимо нас ходила чистая публика: пышные барыни, чиновники, офицеры; дядя был одет в потертое осеннее пальто, измятый картуз, рыженькие сапоги и ежился, видимо, стесняясь своего костюма. Мы ушли в один из трактиров Почаинского оврага и заняли место у
окна,
открытого на рынок.
Николай Герасимович не отрывался от
открытого им
окна своего купе.
В начале одной из улиц, прилегающих к Невскому проспекту от Знаменской площади до Аничкова моста, находился вновь
открытый магазин, с двумя зеркальными
окнами, на одном из которых стоял манекен дамы в прекрасном платье, а на другом — такой же манекен в верхнем модном пальто. В амбразуре
окон приделаны были медные крюки, на которых были развешены дамские шляпы. Над дверью магазина красовалась вывеска, гласившая: «Дамские наряды. М-м Софи».
Все остальное как вымерло, и на пустую деревню с нагорья светили лишь праздничные огни двухэтажных господских палат и оттуда же сквозь
открытые форточки
окон неслись с высоких гор звуки пиршествующей музыки, исполнявшей на эту пору известный хор из «Роберта...
Едва я окончил говорить, зная, что вспомню потом эту полусонную выходку с улыбкой, — как золотая сеть смеркла; лишь в нижнем углу, у двери, дрожало еще некоторое время подобие изогнутого
окна,
открытого на поток искр; но исчезло и это. Исчезло также то настроение, каким началось утро, хотя его след не стерся до сего дня.
Начало весны. Полночь. Красная горка, покрытая снегом. Направо кусты и редкий безлистый березник; налево сплошной частый лес больших сосен и елей с сучьями, повисшими от тяжести снега; в глубине, под горой, река; полыньи и проруби обсажены ельником. За рекой Берендеев посад, столица царя Берендея; дворцы, дома, избы, все деревянные, с причудливой раскрашенной резьбой; в
окнах огни. Полная луна серебрит всю
открытую местность. Вдали кричат петухи.
В зале было прохладно. В настежь
открытые большие
окна врывался чудный аромат от цветника, разбитого в саду. Все шумно стали рассаживаться и заказывать себе блюда. Так как вкусы у моряков были разнообразные, то хозяину-французу пришлось обходить каждого и запоминать, кто чего желает. Расторопные лакеи-канаки в своих белых куртках и шароварах бесшумно выходили, получая приказания хозяина на канацком языке.
Что теперь время дачное, и поле для наблюдений самое удобное, потому что на дачах живут нараспашку и оставляют
окна и двери балконов
открытыми.
Дом был, как оказалось, прекрасный и стоял на лучшей улице города. Граф Петр Игнатьевич был дома и, увидев в
окно открытый экипаж, в котором сидел князь Луговой, выбежал встретить его на крыльце.
Она, как припоминает теперь, быстро разделась и, переодевшись в приготовленное ею белье княжны, бросилась из
открытого ею
окна в сад.
Хозяйка сидела и не трогалась. Она в это время только вспомнила, как неуместен должен показаться гостям стоящий на
окне цветок и, при всем своем замешательстве, соображала, как бы ловчее сбросить его за
открытое окошко? Мысль эта так ее занимала, что она даже не вслушалась в первый вопрос, с которым отнесся к ней один из ее новоприезжих гостей, что ей и придало вид особы, непритворно занятой чтением до самозабвения.