Неточные совпадения
Он встал, и рыданья
прервали его речь. Вронский тоже поднялся и в нагнутом, невыпрямленном состоянии, исподлобья глядел на него. Он
не понимал чувства Алексея Александровича. Но он чувствовал, что это было что-то высшее и даже недоступное ему в его мировоззрении.
— Ну, разумеется, — быстро
прервала Долли, как будто она говорила то, что
не раз думала, — иначе бы это
не было прощение. Если простить, то совсем, совсем. Ну, пойдем, я тебя проведу в твою комнату, — сказала она вставая, и по дороге Долли обняла Анну. — Милая моя, как я рада, что ты приехала. Мне легче, гораздо легче стало.
— То есть как тебе сказать?… Я по душе ничего
не желаю, кроме того, чтобы вот ты
не споткнулась. Ах, да ведь нельзя же так прыгать! —
прервал он свой разговор упреком за то, что она сделала слишком быстрое движение, переступая через лежавший на тропинке сук. — Но когда я рассуждаю о себе и сравниваю себя с другими, особенно с братом, я чувствую, что я плох.
Ему стало слишком тяжело это молчание (хотя оно продолжалось
не более минуты). Чтобы
прервать его и показать, что он
не взволнован, он, сделав усилие над собой, обратился к Голенищеву.
Он считал, что для Анны было бы лучше
прервать сношения с Вронским, но, если они все находят, что это невозможно, он готов был даже вновь допустить эти сношения, только бы
не срамить детей,
не лишаться их и
не изменить своего положения.
— О, это справедливо, это совершенно справедливо! —
прервал Чичиков. — Что все сокровища тогда в мире! «
Не имей денег, имей хороших людей для обращения», — сказал один мудрец.
— Нет дома, —
прервала ключница,
не дожидаясь окончания вопроса, и потом, спустя минуту, прибавила: — А что вам нужно?
Приходит муж. Он
прерываетСей неприятный tête-а-tête;
С Онегиным он вспоминает
Проказы, шутки прежних лет.
Они смеются. Входят гости.
Вот крупной солью светской злости
Стал оживляться разговор;
Перед хозяйкой легкий вздор
Сверкал без глупого жеманства,
И
прерывал его меж тем
Разумный толк без пошлых тем,
Без вечных истин, без педантства,
И
не пугал ничьих ушей
Свободной живостью своей.
Он был
не глуп; и мой Евгений,
Не уважая сердца в нем,
Любил и дух его суждений,
И здравый толк о том, о сем.
Он с удовольствием, бывало,
Видался с ним, и так нимало
Поутру
не был удивлен,
Когда его увидел он.
Тот после первого привета,
Прервав начатый разговор,
Онегину, осклабя взор,
Вручил записку от поэта.
К окну Онегин подошел
И про себя ее прочел.
— Я вам скажу, как истинному другу, —
прервала его бабушка с грустным выражением, — мне кажется, что все это отговорки, для того только, чтобы ему жить здесь одному, шляться по клубам, по обедам и бог знает что делать; а она ничего
не подозревает.
— Ах,
не говори этого, мой друг, —
прервала его maman, как будто испугавшись чего-нибудь, — почем ты знаешь?
— Стой, стой! —
прервал кошевой, дотоле стоявший, потупив глаза в землю, как и все запорожцы, которые в важных делах никогда
не отдавались первому порыву, но молчали и между тем в тишине совокупляли грозную силу негодования. — Стой! и я скажу слово. А что ж вы — так бы и этак поколотил черт вашего батька! — что ж вы делали сами? Разве у вас сабель
не было, что ли? Как же вы попустили такому беззаконию?
— Извините, что я, может быть,
прерываю, но дело довольно важное-с, — заметил Петр Петрович, как-то вообще и
не обращаясь ни к кому в особенности, — я даже и рад при публике.
— Нет, Соня, — торопливо
прервал он, — эти деньги были
не те, успокойся! Эти деньги мне мать прислала, через одного купца, и получил я их больной, в тот же день как и отдал… Разумихин видел… он же и получал за меня… эти деньги мои, мои собственные, настоящие мои.
Все опять примолкли: Раскольников упорно молчал, Авдотья Романовна до времени
не хотела
прерывать молчания, Разумихину нечего было говорить, так что Пульхерия Александровна опять затревожилась.
— Жалею весьма и весьма, что нахожу вас в таком положении, — начал он снова, с усилием
прерывая молчание. — Если б знал о вашем нездоровье, зашел бы раньше. Но, знаете, хлопоты!.. Имею к тому же весьма важное дело по моей адвокатской части в сенате.
Не упоминаю уже о тех заботах, которые и вы угадаете. Ваших, то есть мамашу и сестрицу, жду с часу на час…
— Я совсем об этом
не думаю, —
прервал было Раскольников с отвращением.
— Только
не говорите со мной, как вчера! —
прервала она его. — Пожалуйста, уж
не начинайте. И так мучений довольно…
Во все время этой сцены Андрей Семенович то стоял у окна, то ходил по комнате,
не желая
прерывать разговорa; когда же Соня ушла, он вдруг подошел к Петру Петровичу и торжественно протянул ему руку.
— Что ты это, сударь? —
прервал меня Савельич. — Чтоб я тебя пустил одного! Да этого и во сне
не проси. Коли ты уж решился ехать, то я хоть пешком да пойду за тобой, а тебя
не покину. Чтоб я стал без тебя сидеть за каменной стеною! Да разве я с ума сошел? Воля твоя, сударь, а я от тебя
не отстану.
— Тише! —
прервал меня Пугачев. — Это мое дело. А ты, — продолжал он, обращаясь к Швабрину, —
не умничай и
не ломайся: жена ли она тебе, или
не жена, а я веду к ней кого хочу. Ваше благородие, ступай за мною.
Он стал расспрашивать меня о судьбе Ивана Кузмича, которого называл кумом, и часто
прерывал мою речь дополнительными вопросами и нравоучительными замечаниями, которые, если и
не обличали в нем человека сведущего в военном искусстве, то по крайней мере обнаруживали сметливость и природный ум.
Скажи, что тебе родители крепко-накрепко заказали
не играть, окроме как в орехи…» — «Полно врать, —
прервал я строго, — подавай сюда деньги или я тебя взашеи прогоню».
— И тогда, —
прервал таможенный директор, — будь я киргизский баран, а
не коллежский советник, если эти воры
не выдадут нам своего атамана, скованного по рукам и по ногам.
— Соединение бойкости языка с наивностью поверхностной мысли —
не велика мудрость, — докторально и даже сердито начал Попов, но тесть
прервал его...
«Я —
не Иванов,
не Ефимов, а — Самгин. Фамилия — редкая. Самгин? Это тот, который… Я — беззащитен», — тревожно соображал Самгин. Тагильский
прервал его рассказ...
Фразы представителя «аристократической расы»
не интересовали его. Крэйтон — чужой человек, случайный гость, если он примкнет к числу хозяев России, тогда его речи получат вес и значение, а сейчас нужно пересмотреть отношение к Елене: быть может,
не следует
прерывать связь с нею? Эта связь имеет неоспоримые удобства, она все более расширяет круг людей, которые со временем могут оказаться полезными. Она, оказывается, способна нападать и защищать.
— Вы очень мило шутите, — настойчиво
прервал ее Пыльников, но она
не дала ему говорить.
«Негодяй и, наверное, шпион», — отметил брезгливо Самгин и тут же подумал, что вторжение бытовых эпизодов в драмы жизни
не только естественно, а,
прерывая течение драматических событий, позволяет более легко переживать их. Затем он вспомнил, что эта мысль вычитана им в рецензии какой-то парижской газеты о какой-то пьесе, и задумался о делах практических.
Любаша бесцеремонно
прервала эту речь, предложив дяде Мише покушать. Он молча согласился, сел к столу, взял кусок ржаного хлеба, налил стакан молока, но затем встал и пошел по комнате, отыскивая, куда сунуть окурок папиросы. Эти поиски тотчас упростили его в глазах Самгина, он уже
не мало видел людей, жизнь которых стесняют окурки и разные иные мелочи, стесняют, разоблачая в них обыкновенное человечье и будничное.
— О симпатиях я
не умею говорить, —
прервал его Самгин. — Но ты — неправ. Я очень тронут твоим отношением…
— А знаете, Анфимьевна, ведь
не очень удобно, — заговорил он негромко и
не глядя на нее; старуха
прервала его речь...
— Ты
не веришь мне, а я… — начал Клим, но она
прервала его речь.
— Все это, все ваши требования… наивны,
не имеют под собой оснований, —
прервал его Самгин, чувствуя, что
не может сдержать раздражения, которое вызывал у него упорный, непоколебимый взгляд черных глаз. — Ногайцев — гасит иск и готов уплатить вам двести рублей. Имейте в виду: он может и
не платить…
Он
не был уверен, что женщина понимает его, но он и
не заботился о том, чтоб она понимала, ему нужно было, чтоб она выслушала его до конца. Она слушала,
прерывая его излияния очень редко.
И,
прервав ворчливую речь, он заговорил деловито: если земля и дом Варвары заложены за двадцать тысяч, значит, они стоят, наверное, вдвое дороже. Это надобно помнить. Цены на землю быстро растут. Он стал развивать какой-то сложный план залога под вторую закладную, но Самгин слушал его невнимательно, думая, как легко и катастрофически обидно разрушились его вчерашние мечты. Может быть, Иван жульничает вместе с этим Семидубовым? Эта догадка
не могла утешить, а фамилия покупателя напомнила...
— Послушай, —
прервал ее Самгин и заговорил тихо, поспешно и очень заботливо выбирая слова: — Ты женщина исключительно интересная, необыкновенная, — ты знаешь это. Я еще
не встречал человека, который возбуждал бы у меня такое напряженное желание понять его…
Не сердись, но…
—
Не будем
прерывать докладчика…
— Понимаю-с! —
прервал его старик очень строгим восклицанием. — Да-с, о республике! И даже — о социализме, на котором сам Иисус Христос голову… то есть который и Христу, сыну бога нашего,
не удался, как это доказано. А вы что думаете об этом, смею спросить?
— Мне кажется, полковник, что эта беседа
не имеет отношения, — осторожно и тоже тихо заговорил Самгин, но тот
прервал его.
— Ах,
не пугай,
не стращай, родная! —
прерывает хозяйка.
— Тише, тише, кум! —
прервал Иван Матвеевич. — Что ж, все тридцать пять! Когда до пятидесяти дотянешь? Да с пятидесятью в рай
не попадешь. Женишься, так живи с оглядкой, каждый рубль считай, об ямайском забудь и думать — что это за жизнь!
И вдруг она опять стала покойна, ровна, проста, иногда даже холодна. Сидит, работает и молча слушает его, поднимает по временам голову, бросает на него такие любопытные, вопросительные, прямо идущие к делу взгляды, так что он
не раз с досадой бросал книгу или
прерывал какое-нибудь объяснение, вскакивал и уходил. Оборотится — она провожает его удивленным взглядом: ему совестно станет, он воротится и что-нибудь выдумает в оправдание.
— Кофейку, Полина Карповна! —
прервала ее Татьяна Марковна, подвигая к ней чашку. —
Не слушай ее! — шепнула она, косясь на полуоткрытую грудь Крицкой, — все врет, бесстыжая! Возьмите вашу чашку, — прибавила она, обратясь к юноше, — вот и булки!
Здесь все мешает ему. Вон издали доносится до него песенка Марфеньки: «Ненаглядный ты мой, как люблю я тебя!» — поет она звонко, чисто, и никакого звука любви
не слышно в этом голосе, который вольно раздается среди тишины в огороде и саду; потом слышно, как она беспечно
прервала пение и тем же тоном, каким пела, приказывает из окна Матрене собрать с гряд салату, потом через минуту уж звонко смеется в толпе соседних детей.
Я, конечно, обращался к нему раз, недели две тому, за деньгами, и он давал, но почему-то мы тогда разошлись, и я сам
не взял: он что-то тогда забормотал неясно, по своему обыкновению, и мне показалось, что он хотел что-то предложить, какие-то особые условия; а так как я третировал его решительно свысока во все разы, как встречал у князя, то гордо
прервал всякую мысль об особенных условиях и вышел, несмотря на то что он гнался за мной до дверей; я тогда взял у князя.
— Ложь, вздор! —
прервал я ее неистово, — вы сейчас называли меня шпионом, о Боже! Стоит ли
не только шпионить, но даже и жить на свете подле таких, как вы! Великодушный человек кончает самоубийством, Крафт застрелился — из-за идеи, из-за Гекубы… Впрочем, где вам знать про Гекубу!.. А тут — живи между ваших интриг, валандайся около вашей лжи, обманов, подкопов… Довольно!
Милый мой, —
прервал он вдруг с улыбкой, — все это — фантазия, даже самая невероятная; но я слишком уж часто представлял ее себе, потому что всю жизнь мою
не мог жить без этого и
не думать об этом.
Я бы никогда
не мог вообразить такого гнева от такого философа и из-за такой ничтожной причины. И заметьте, что мы
прервали разговор на самом интереснейшем для него месте, о чем он и сам заявил.
— Без сомнения, —
прервал я горячо. — Некто Васин говорит, что в поступке его с этим письмом и с отказом от наследства заключается «пьедестал»… По-моему, такие вещи
не делаются для показу, а соответствуют чему-то основному, внутреннему.