Неточные совпадения
— Я пожалуюсь? Да ни за что в свете! Разговоры такие пойдут, что и не рад жалобе! Вот
на заводе — взяли задатки, ушли. Что ж
мировой судья? Оправдал. Только и держится всё волостным судом да старшиной. Этот отпорет его по старинному. А не будь этого — бросай всё! Беги
на край света!
В день свадьбы Левин, по обычаю (
на исполнении всех обычаев строго настаивали княгиня и Дарья Александровна), не видал своей невесты и обедал у себя в гостинице со случайно собравшимися к нему тремя холостяками: Сергей Иванович, Катавасов, товарищ по университету, теперь профессор естественных наук, которого, встретив
на улице, Левин затащил к себе, и Чириков, шафер, московский
мировой судья, товарищ Левина по медвежьей охоте.
— Да не говори ей вы. Она этого боится. Ей никто, кроме
мирового судьи, когда ее судили за то, что она хотела уйти из дома разврата, никто не говорил вы. Боже мой, что это за бессмыслица
на свете! — вдруг вскрикнул он. — Эти новыя учреждения, эти
мировые судьи, земство, что это за безобразие!
— Я, напротив, — продолжал Вронский, очевидно почему-то затронутый за живое этим разговором, — я, напротив, каким вы меня видите, очень благодарен за честь, которую мне сделали, вот благодаря Николаю Иванычу (он указал
на Свияжского), избрав меня почетным
мировым судьей.
Мировой судья Козмин, не зная, что этот индивидуй уже не служит у меня, предупредил, что Дронов присвоил книжку сберегательной кассы какой-то девицы и
на него подана жалоба.
Вспоминалось восхищение Радеева интеллигенцией, хозяйский тон Лютова в его беседе с Никоновой, окрик Саввы Морозова
на ученого консерватора, химика с
мировым именем, вспомнилось еще многое.
— Россия вступила
на путь
мировой политики, а вы — о пистолетах. Смешно…
Мысли этого порядка являлись у Самгина не часто и всегда от книг
на темы «
мировой скорби» о человеке в космосе, от системы фраз того или иного героя, который по причинам, ясным только создателю его, мыслил, как пессимист.
На горбе холма, формою своей подобного парадной шляпе
мирового судьи, Варавка выстроил большую, в два этажа, дачу, а по скатам сползали к реке еще шесть пестреньких домиков, украшенных резьбою в русском стиле.
Но человек сделал это
на свою погибель, он — враг свободной игры
мировых сил, схематизатор; его ненавистью к свободе созданы религии, философии, науки, государства и вся мерзость жизни.
Он неохотно и ‹не› очень много затратил времени
на этот труд, но затраченного оказалось вполне достаточно для того, чтоб решительно не согласиться с философией истории, по-новому изображающей процесс развития
мировой культуры.
«Тут одно только серьезное возражение, — все мечтал я, продолжая идти. — О, конечно, ничтожная разница в наших летах не составит препятствия, но вот что: она — такая аристократка, а я — просто Долгорукий! Страшно скверно! Гм! Версилов разве не мог бы, женясь
на маме, просить правительство о позволении усыновить меня… за заслуги, так сказать, отца… Он ведь служил, стало быть, были и заслуги; он был
мировым посредником… О, черт возьми, какая гадость!»
Прежде всего выступила
на сцену история составления уставной грамоты, [Уставная грамота — акт, определяющий отношения между помещиком и крестьянами до совершения выкупной сделки; составлялся, по «Положению» 1861 года об отмене крепостного права, самим помещиком и утверждался
мировым посредником, избранным из среды дворян.] что относилось еще ко времени опекунства Сашки Холостова.
«Частный» же взгляд
на жизнь, для которого все историческое,
мировое, сверхличное — чуждое и инородное, делает рабом, способным лишь
на рабий бунт.
Для исторического, обращенного к
мировым ценностям взгляда
на жизнь остается в силе заповедь Ницше: будьте жестки, тверды.
Бесконечный океан
мировой жизни посылает свои волны
на замкнутую и беззащитную человеческую общественность, выдворенную
на небольшой территории земли.
Жизнь
мирового города есть жизнь человека
на свободе, жизнь автономная, независимая от священного авторитета, секуляризированная.
В действительности же номинализм этого миросозерцания идет дальше, он разлагает и человека, принужден отвергнуть реальность души человека, всегда ведь связанной с бесконечной глубиной бытия
мирового, и выбрасывает человека
на поверхность.
Если
мировая война окончательно выведет Россию в
мировую ширь,
на путь осуществления ее
мирового призвания, то прежде всего должна измениться политика по отношению ко всем населяющим ее народностям.
Перед этой
мировой задачей
на некоторое время отступают
на второй план вопросы провинциально европейские.
Русская интеллигенция, освобожденная от провинциализма, выйдет, наконец, в историческую ширь и туда понесет свою жажду правды
на земле, свою часто неосознанную мечту о
мировом спасении и свою волю к новой, лучшей жизни для человечества.
Мировое дело овладения поверхностью земли и расселения
на ней народов представляется уже законченным.
Более углубленный, более религиозный взгляд
на человека ведет к открытию в нем, в его глубине всего исторического,
мирового, всех сверхличных ценностей.
Другие оказались духовно подготовленными к
мировой катастрофе, в ней не было для них ничего неожиданного, ничего сбивающего с их точек зрения
на жизнь.
С более углубленной точки зрения
мировая война до последней степени обостряет вопрос о
мировом устройстве земного шара, о распространении культуры
на всю поверхность земли.
Россия тогда лишь будет
на высоте
мировых империалистических задач, когда преодолеет свою старую националистическую политику, в сущности не согласную с духом русского народа, и вступит
на новый путь.
Тот взгляд
на жизнь, который я называю историческим лишь в противоположность частному и который, в сущности, религиозный, — ценности ставит выше блага, он принимает жертвы и страдания во имя высшей жизни, во имя
мировых целей, во имя человеческого восхождения.
Великие державы ведут
мировую политику, претендуют распространять свое цивилизующее влияние за пределы Европы,
на все части света и все народы,
на всю поверхность земли.
Оргия химических инстинктов, безобразной наживы и спекуляции в дни великой
мировой войны и великих испытаний для России есть наш величайший позор, темное пятно
на национальной жизни, язва
на теле России.
Экономизм нашего века наложил свою печать и
на идею
мировой империи.
Для других германский идеализм, в конце концов, и должен был
на практике породить жажду
мирового могущества и владычества, — от Канта идет прямая линия к Круппу.
Длительная и истребительная
мировая война надорвет силы Европы, а народам Европы трудно будет искать источников новой энергии
на большей глубине и в большей шири
мировых пространств.
Мировая война есть заслуженное европейской культурой, нахлынувшее
на нее варварство, темная сила.
Но жертвы и страдания могут быть оправданы, если видеть ту глубину всякого существа,
на которой судьба национальная, историческая и
мировая есть его собственная судьба.
Другие смотрят
на войну с сверхличной, исторической,
мировой точки зрения, с точки зрения ценности национальности, государственности, исторических задач, исторической судьбы народов и всего человечества.
Великие роли в этом
мировом передвижении культуры должны выпасть
на долю России и Англии.
За пределами замкнутого мира Европы была
мировая ширь, уходящая далеко
на Восток.
Германизм хотел бы навеки закрепить
мировое главенство Центральной Европы, он стремится распространить свое влияние
на Восток, в Турцию и Китай, но мешает настоящему выходу за пределы Европы и замкнутой европейской культуры.
И лучи этой целостной, божественной, логосной Истины падают и
на научное, частичное познание, обращенное к данной, объективной
мировой деятельности.
Мировой Нефедов усмехнулся, да и рассердился сейчас
на себя за то, что усмехнулся: «Я вас, — говорит мне, — сейчас же вашему начальству аттестую, чтобы вы в такие проекты впредь не пускались, вместо того чтобы за книгами сидеть и уроки ваши учить».
О, он отлично понимал, что для смиренной души русского простолюдина, измученной трудом и горем, а главное, всегдашнею несправедливостью и всегдашним грехом, как своим, так и
мировым, нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть пред ним и поклониться ему: «Если у нас грех, неправда и искушение, то все равно есть
на земле там-то, где-то святой и высший; у того зато правда, тот зато знает правду; значит, не умирает она
на земле, а, стало быть, когда-нибудь и к нам перейдет и воцарится по всей земле, как обещано».
Ибо знайте, милые, что каждый единый из нас виновен за всех и за вся
на земле несомненно, не только по общей
мировой вине, а единолично каждый за всех людей и за всякого человека
на сей земле.
Оговорюсь: я убежден, как младенец, что страдания заживут и сгладятся, что весь обидный комизм человеческих противоречий исчезнет, как жалкий мираж, как гнусненькое измышление малосильного и маленького, как атом, человеческого эвклидовского ума, что, наконец, в
мировом финале, в момент вечной гармонии, случится и явится нечто до того драгоценное, что хватит его
на все сердца,
на утоление всех негодований,
на искупление всех злодейств людей, всей пролитой ими их крови, хватит, чтобы не только было возможно простить, но и оправдать все, что случилось с людьми, — пусть, пусть это все будет и явится, но я-то этого не принимаю и не хочу принять!
Вслед за окружным судом губерния покрылась целою сетью
мировых учреждений. Хотя неудача
на выборах не особенно взволновала Федора Васильича, но, сопоставляя ее с прочими обстоятельствами, он почувствовал, что она предвещает ему скорый и немилостивый конец.
Приехали
на места
мировые посредники, дети отцов своих, и привезли с собой старые пререкания,
на новый лад выстроенные.
Но моя надежда
на скорое наступление творческой эпохи была ослаблена катастрофическими событиями
мировой войны, русской революции, переворота в Германии, новой войны, сумеречным, не творческим периодом между двумя войнами, угрозами нового
мирового рабства.
Государство есть довольно низменное явление
мировой действительности, и ничто, похожее
на государство, не переносимо
на отношения между Богом и человеком и миром.
Когда отрицают существование Бога
на том основании, что
мировая и человеческая жизнь полна зла и страдания (проблема теодицеи), то в этом нет никакого интеллектуально-познавательного аргумента против существования Бога, а есть лишь выражение страстного эмоционального состояния, заслуживающего, впрочем, большого сочувствия.
Проживал там также горчайший пьяница, статский советник, бывший
мировой судья, за что хитрованцы, когда-то не раз судившиеся у него, прозвали его «цепной», намекая
на то, что судьи при исполнении судебных обязанностей надевали
на шею золоченую цепь.
— Вот так фунт! — ахнул Мышников. — Карла, если бы ты меня возвел в такие герои, я
на тебя подал бы жалобу
мировому… Галактион, хочешь, я вчиню иск об оскорблении? Свидетели налицо… Все дело поведу
на свой риск. Ха-ха!.. Герой оптом… Раньше герои имели значение в розницу, а теперь оптовый герой, беспаспортный.