Неточные совпадения
Скорее в обморок, теперь оно в порядке,
Важнее давишной причина есть тому,
Вот наконец решение загадке!
Вот я пожертвован кому!
Не знаю, как в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх и стыд, —
За двери прячется, боится быть в ответе.
Ах! как игру судьбы постичь?
Людей с душой гонительница,
бич! —
Молчалины блаженствуют
на свете!
Один раз, когда он зазевался, наехала почти
на него колымага какого-то польского пана, и сидевший
на козлах возница с престрашными усами хлыснул его довольно исправно
бичом.
И русскую деву влекли
на позор,
Свирепствовал
бич без боязни,
И ужас народа при слове «набор»
Подобен был ужасу казни?
Но если бы во дни просвещения возмнили книги, учащие гаданию или суеверие проповедующие, запрещать или жечь, не смешно ли бы было, чтобы истина приняла жезл гонения
на суеверие? чтоб истина искала
на поражение заблуждения опоры власти и меча, когда вид ее один есть наижесточайший
бич на заблуждение?
А эта…» — говорил он, указывая
бичом назад,
на луг… «Аппл!» — вдруг крикнул он, видя, что одна из передних лошадей отвлекается от своей должности, протягивая морду к стоявшим по сторонам дороги деревьям.
Когда мы стали жаловаться
на дорогу, Вандик улыбнулся и, указывая
бичом на ученую партию, кротко молвил: «А капитан хотел вчера ехать по этой дороге ночью!» Ручейки, ничтожные накануне, раздулись так, что лошади шли по брюхо в воде.
Вандик от нечего делать хлестал
бичом по выползавшим
на дорогу ящерицам.
Вообще весь рейд усеян мелями и рифами. Беда входить
на него без хороших карт! а тут одна только карта и есть порядочная —
Бичи. Через час катер наш, чуть-чуть задевая килем за каменья обмелевшей при отливе пристани, уперся в глинистый берег. Мы выскочили из шлюпки и очутились — в саду не в саду и не в лесу, а в каком-то парке, под непроницаемым сводом отчасти знакомых и отчасти незнакомых деревьев и кустов. Из наших северных знакомцев было тут немного сосен, а то все новое, у нас невиданное.
Но довольно Ликейских островов и о Ликейских островах, довольно и для меня и для вас! Если захотите знать подробнее долготу, широту места, пространство, число островов, не поленитесь сами взглянуть
на карту, а о нравах жителей, об обычаях, о произведениях, об истории — прочтите у
Бичи, у Бельчера. Помните условие: я пишу только письма к вам о том, что вижу сам и что переживаю изо дня в день.
В отеле нас ожидал какой-то высокий, стройный джентльмен, очень благообразной наружности, с самыми приличными бакенбардами, украшенными легкой проседью, в голубой куртке, с черным крепом
на шляпе, с постоянной улыбкой скромного сознания своих достоинств и с предлинным
бичом в руках.
На стенах все принадлежности охоты: ружья, яхташи, кинжалы, рога,
бичи.
Готтентот-кучер сидит обыкновенно
на козлах, и если надо ему взять направо, он хлопает
бичом с левой стороны, и наоборот.
Он молча показал
на тропинку и
бичом провел по воздуху извилину параллельно ей.
У подъезда стояла пара английских лошадей в шорах, и похожий
на англичанина кучер с бакенбардами до половины щек, в ливрее, с
бичом и гордым видом сидел
на козлах.
— И зовете меня
на помощь; думал, что пришла пора медведю «сослужить службу», и чуть было не оказал вам в самом деле «медвежьей услуги», — добавил он, вынимая из кармана и показывая ей обломок
бича. — От этого я позволил себе сделать вам дерзкий вопрос об имени… Простите меня, ради Бога, и скажите и остальное: зачем вы открыли мне это?
Лесничий соскочил и начал стучать рукояткой
бича в ворота. У крыльца он предоставил лошадей
на попечение подоспевшим Прохору, Тараске, Егорке, а сам бросился к Вере, встал
на подножку экипажа, взял ее
на руки и, как драгоценную ношу, бережно и почтительно внес
на крыльцо, прошел мимо лакеев и девок, со свечами вышедших навстречу и выпучивших
на них глаза, донес до дивана в зале и тихо посадил ее.
Он остолбенел
на минуту. Потом вдруг схватил свой
бич за рукоятку обеими руками и с треском изломал его в одну минуту о колено в мелкие куски, с яростью бросив
на землю щепки дерева и куски серебра.
— Счастливый человек! — с завистью сказал Райский. — Если б не было
на свете скуки! Может ли быть лютее
бича?
Одет он был в серое пальто, с глухим жилетом, из-за которого
на галстук падал широкий отложной воротник рубашки домашнего полотна. Перчатки были замшевые, в руках длинный
бич, с серебряной рукояткой.
Он взглянул
на часы, сказал, что через час уедет, велел вывести лошадей из сарая
на двор, взял свой
бич с серебряной рукояткой, накинул
на руку макинтош и пошел за Верой в аллею.
Перед вечером первый раз появилась мошка. Местные старожилы называют ее гнусом. Уссурийская мошка — истинный
бич тайги. После ее укуса сразу открывается кровоточивая ранка. Она ужасно зудит, и, чем больше расчесывать ее, тем зуд становится сильнее. Когда мошки много, ни
на минуту нельзя снять сетку с лица. Мошка слепит глаза, забивается в волосы, уши, забивается в рукава и нестерпимо кусает шею. Лицо опухает, как при рожистом воспалении.
В манеже было не совсем светло и пахло лошадьми, и слышно было, как хлопают
бичами, кричат
на лошадей, и лошади стучат копытами о деревянные стены.
…Пастух хлопает длинным
бичом да играет
на берестовой дудке; мычание, блеянье, топанье по мосту возвращающегося стада, собака подгоняет лаем рассеянную овцу, и та бежит каким-то деревянным курцгалопом; а тут песни крестьянок, идущих с поля, все ближе и ближе — но тропинка повернула направо, и звуки снова удаляются.
Чуть брезжилось; звезды погасли одна за другой; побледневший месяц медленно двигался навстречу легким воздушным облачкам.
На другой стороне неба занималась заря. Утро было холодное. В термометре ртуть опустилась до — 39°С. Кругом царила торжественная тишина; ни единая былинка не шевелилась. Темный лес стоял стеной и, казалось, прислушивался, как трещат от мороза деревья. Словно щелканье
бича, звуки эти звонко разносились в застывшем утреннем воздухе.
— Не пойдут, — отвечала Варвара Петровна. — Матери у нее нет, только отец. Сама-то я его не знаю, а сестрица Марьюшка довольно знает — прежде он был ихним алымовским крепостным. Старовер. Да это бы ничего — мало ль староверов
на праведном пути пребывает, — человек-от не такой, чтобы к Божьим людям подходил. Ему Бог — карман, вера в наживе. Стропотен и к тому же и лют. Страхом и
бичом подвластными правит. И ни к кому, опричь дочери, любви нет у него.
Солнечным лучом, что ременным
бичом, гонит его светоносный Ярило из темного бора
на светлую поляну ради людского моляну [Общественное моленье (языческое), принесение в жертву животного, съедаемого молельщиками.
— Под знамя! — командует он резким металлическим голосом и
на секунду делает запятую. — Слушааай (небольшая пауза)…
На крааа (опять пауза)… — И вдруг, коротко и четко, как удар конского
бича: — …ул!
Это властное «ты», с которым обращался к Настасье Федоровне в грузинском доме только один граф Алексей Андреевич, как
бичом ударило гордую экономку. Она даже слегка вздрогнула, и между ее густыми, точно нарисованными бровями появилась маленькая складка, а в глазах
на мгновение блеснул недобрый огонек.
— Я
на этом деле — генерал; я в Москву к Троице ездил
на словесное прение с ядовитыми учеными никонианами, попами и светскими; я, малый, даже с профессорами беседы водил, да! Одного попа до того загонял словесным-то
бичом, что у него ажио кровь носом пошла, — вот как!
— Едва ли. —
Биче всматривалась. — У меня нет чувства приближения к той самой «Бегущей по волнам», о которой мне рассказывал отец, что ее выстроили
на дне моря, пользуясь рыбой-пилой и рыбой-молотком, два поплевавших
на руки молодца-гиганта: «Замысел» и «Секрет».
Я понял. Должно быть, это понял и Бутлер, видевший у Геза ее совершенно схожий портрет, так как испуганно взглянул
на меня. Итак, поразившись, мы продолжали ее не знать. Она этого хотела, стало быть, имела к тому причины. Пока, среди шума и восклицаний, которыми еще более ужасали себя все эти ворвавшиеся и содрогнувшиеся люди, я спросил
Биче взглядом. «Нет», — сказали ее ясные, строго покойные глаза, и я понял, что мой вопрос просто нелеп.
Я думал, не следовало ли рассказать Бутлеру о моей встрече
на берегу с
Биче Сениэль, но вспомнил, что мне в сущности ничего не известно об отношениях Геза и Бутлера.
Когда я оделся и освежил голову потоками ледяной воды, слуга доложил, что меня внизу ожидает дама. Он также передал карточку,
на которой я прочел: «Густав Бреннер, корреспондент „Рифа“». Догадываясь, что могу увидеть
Биче Сениэль, я поспешно сошел вниз. Довольно мне было увидеть вуаль, чтобы нравственная и нервная ломота, благодаря которой я проснулся с неопределенной тревогой, исчезла, сменясь мгновенно чувством такой сильной радости, что я подошел к
Биче с искренним, невольным возгласом...
Прежде чем прийти к Стерсу, я прошел по набережной до того места, где останавливался вчера пароход. Теперь
на этом участке набережной не было судов, а там, где сидела неизвестная мне
Биче Сениэль, стояли грузовые катки.
— Слишком много для одного дня, — сказала
Биче, вздохнув. Она взглянула
на меня мельком, тепло, с легкой печалью; потом, застенчиво улыбнувшись, сказала: — Пройдемте вниз. Вызовем Ботвеля. Сегодня я должна раньше лечь, так как у меня болит голова. А та — другая девушка? Вы ее встретили?
Мне пришлось ждать почти час. Непрестанно оглядываясь или выходя из экипажа
на тротуар, я был занят лишь одной навязчивой мыслью: «Ее еще нет». Ожидание утомило меня более, чем что-либо другое в этой мрачной истории. Наконец я увидел
Биче. Она поспешно шла и, заметив меня, обрадованно кивнула. Я помог ей усесться и спросил, желает ли
Биче ехать домой одна.
В то время как набившаяся толпа женщин и мужчин, часть которых стояла у двери, хором восклицала вокруг трупа, —
Биче, отбросив с дивана газеты, села и слегка, стесненно вздохнула. Она держалась прямо и замкнуто. Она постукивала пальцами о ручку дивана, потом, с выражением осторожно переходящей грязную улицу, взглянула
на Геза и, поморщась, отвела взгляд.
— Вы говорите, следовательно, о барышне, недавно уехавшей от нас
на вокзал. Она записалась — «
Биче Сениэль».
Оставив
Биче в покое, комиссар занялся револьвером, который лежал
на полу, когда мы вошли. В нем было семь гнезд, их пули оказались
на месте.
— Ну, так расскажите еще, — сказала
Биче, видя, как я внимателен к этому ее взгляду
на предмет, незначительный и красноречивый. — Где вы помещались? Где была ваша каюта? Не первая ли слева от трапа? Да? Тогда пойдемте в нее.
Я умолчал также о некоторых вещах, например, о фотографии
Биче в каюте Геза и запутанном положении корабля в руках капитана, с целью сосредоточить все происшествия
на себе.
Благодаря тяжести, лежавшей у меня
на сердце, потому что слова
Биче об ее отъезде были только что произнесены, я сохранил совершенное спокойствие. Бреннер насторожился; даже его уши шевельнулись от неожиданности.
Я был очень благодарен
Биче за внимание и спокойствие, с каким слушала она рассказ о сцене
на набережной, то есть о себе самой. Она улыбнулась лишь, когда я прибавил, что, звоня в «Дувр», вызвал Анну Макферсон.
— Я не понимаю, — сказала
Биче, задумавшись, — каким образом получилось такое грозное и грязное противоречие. С любовью был построен этот корабль. Он возник из внимания и заботы. Он был чист. Едва ли можно будет забыть о его падении, о тех историях, какие произошли
на нем, закончившись гибелью троих людей: Геза, Бутлера и Синкрайта, которого, конечно, арестуют.
Наступила моя очередь, и я твердо решил, сколько будет возможно, отвлечь подозрение
на себя, как это ни было трудно при обстоятельствах, сопровождавших задержание
Биче Сениэль.
— Много удалось сделать, — заявил он. — Я был у следователя, и он обещал, что
Биче будет выделена из дела как материал для газет, а также в смысле ее личного присутствия
на суде. Она пришлет свое показание письменно. Но я был еще кое-где и всюду оставлял деньги. Можно было подумать, что у меня карманы прорезаны.
Биче, вы будете хоть еще раз покупать корабли?
Этого было довольно, чтобы я испытал обманный толчок мыслей, как бы бросивших вдруг свет
на события утра, и второй, вслед за этим, более вразумительный, то есть — сознание, что желание Бутлера скрыть тайный провоз яда ничего не объясняет в смысле убийства и ничем не спасает
Биче.
— Я ничего не объясню вам, — сказала
Биче так решительно, хотя мягким тоном, что комиссар с особым вниманием посмотрел
на нее.
Пока происходил разговор, я, слушая его, обдумывал, как отвести это — несмотря
на отрицающие преступление внешность и манеру
Биче — яркое и сильное подозрение, полное противоречий.
Он порылся в портфеле и извлек небольшой конверт,
на котором стояло мое имя. Посмотрев
на Дэзи, которая застенчиво и поспешно кивнула, я прочел письмо. Оно было в пять строчек: «Будьте счастливы. Я вспоминаю вас с признательностью и уважением.
Биче Каваз».