Неточные совпадения
Преступления этих людей, разумеется, относительны и многоразличны; большею частию они требуют, в весьма разнообразных заявлениях, разрушения
настоящего во
имя лучшего.
Дикий-Барин (так его прозвали;
настоящее же его
имя было Перевлесов) пользовался огромным влиянием во всем округе; ему повиновались тотчас и с охотой, хотя он не только не имел никакого права приказывать кому бы то ни было, но даже сам не изъявлял малейшего притязания на послушание людей, с которыми случайно сталкивался.
И жертвы есть, — по мне это не жертвы, но я назову вашим
именем, я останусь еще в этом болоте, не знаю сколько времени, буду тратить силы вот тут — но не для вас, а прежде всего для себя, потому что в
настоящее время это стало моей жизнью, — и я буду жить, пока буду счастлив, пока буду любить.
Этой чисто купеческой привычкой насмехаться и глумиться над беззащитными некоторые половые умело пользовались. Они притворялись оскорбленными и выуживали «на чай». Был такой у Турина половой Иван Селедкин. Это была его
настоящая фамилия, но он ругался, когда его звали по фамилии, а не по
имени. Не то, что по фамилии назовут, но даже в том случае, если гость прикажет подать селедку, он свирепствует...
— И полковница
настоящая, а не то что какая-нибудь подполковница… Она с самим живет… Заведение на ее
имя.
Долго это продолжалось, но кончилось судом. Оказалось, что Ц. Депре, компаньон фирмы под этим
именем, лицо действительное и паспорт у него самый
настоящий.
Особенно это: «с супругой!» — Тот круг, сплетни о котором спускались до Марьи Алексевны, возвышался лишь до действительно статского слоя общества, а сплетни об
настоящих аристократах уже замирали в пространстве на половине пути до Марьи Алексевны; потому она так и поняла в полном законном смысле
имена «муж и жена», которые давали друг другу Серж и Жюли по парижскому обычаю.
Один из тузов, ездивший неизвестно зачем с ученою целью в Париж, собственными глазами видел Клода Бернара, как есть живого Клода Бернара,
настоящего; отрекомендовался ему по чину, званию, орденам и знатным своим больным, и Клод Бернар, послушавши его с полчаса, сказал: «Напрасно вы приезжали в Париж изучать успехи медицины, вам незачем было выезжать для этого из Петербурга»; туз принял это за аттестацию своих занятий и, возвратившись в Петербург, произносил
имя Клода Бернара не менее 10 раз в сутки, прибавляя к нему не менее 5 раз «мой ученый друг» или «мой знаменитый товарищ по науке».
—
Настоящее имя-прозвище его неизвестно, только дознано, что родом он из Елатьмы. А Немой — вовсе не немой и во всем признался. И третий признался, тут еще третий есть. Церкви они грабили давным-давно, это главное их мастерство…
— Привалов слушал Данилушку с опущенной головой; эти
имена поднимали в нем старые воспоминания неиспытанного счастья, которые были так далеки от его
настоящего.
Кабацкие мужики хохотали в лицо Полуянову,
настоящему Полуянову, который осмелился назвать себя своим собственным
именем.
Нынешний,
настоящий герой не имеет даже
имени, история не занесет его в свои скрижали, благодарное потомство не будет чтить его памяти…
Настоящее его
имя было Иван Макаров, но брат Степан с первого же раза прозвал его Ванькой-Каином. Собственно говоря, ни проказливость нрава, ни беззаветное и, правду сказать, довольно-таки утомительное балагурство, которыми отличался Иван, вовсе не согласовались с репутацией, утвердившейся за подлинным Ванькой-Каином, но кличка без размышления сорвалась с языка и без размышления же была принята всеми.
Настоящее ее
имя Гликерия, или Лукерия по-простонародному.
Русских тогда в Латинском квартале было еще очень мало, больше все медики и специалисты — магистранты. О
настоящих политических"изгнанниках"что-то не было и слышно. Крупных
имен — ни одного. Да и в легальных сферах из писателей никто тогда не жил в Париже. Тургенев, может быть, наезжал; но это была полоса его баденской жизни. Домом жил только Н.И.Тургенев — экс-декабрист; но ни у меня, ни у моих сожителей не было случая с ним видеться.
Во
имя грядущего льется здесь кровь,
Здесь нет
настоящего, — к черту любовь!
В этот раз, как и во многих других случаях, не поняв некоторых ответов на мои вопросы, я не оставлял их для себя темными и нерешенными, а всегда объяснял по-своему: так обыкновенно поступают дети. Такие объяснения надолго остаются в их умах, и мне часто случалось потом, называя предмет
настоящим его
именем, заключающим в себе полный смысл, — совершенно его не понимать. Жизнь, конечно, объяснит все, и узнание ошибки бывает часто очень забавно, но зато бывает иногда очень огорчительно.
Александрова сопровождал в карцер старый, еще с первого класса знакомый, дядька Четуха (
настоящее его
имя было Пиотух). Сдавши кадета Круглову, он сказал...
Венсан был влюблен в младшую дочку, в Марию Самуиловну, странное семнадцатилетнее существо, капризное, своевольное, затейливое и обольстительное. Она свободно владела пятью языками и каждую неделю меняла свои уменьшительные
имена: Маня, Машенька, Мура, Муся, Маруся, Мэри и Мари. Она была гибка и быстра в движениях, как ящерица, часто страдала головной болью. Понимала многое в литературе, музыке, театре, живописи и зодчестве и во время заграничных путешествий перезнакомилась со множеством
настоящих мэтров.
Труженица же искусства, получающая своей игрой толпу в этой великой народной школе, называемой театром, заклеймлена печатью отвержения,
именем комедиантки, со стороны
настоящих, подлых, низких, но чаще всего титулованных комедианток!
— Не будьте жестоки: я далек от этой мысли: я предлагаю вам руку и сердце, я предлагаю вам мое
имя, несмотря на ваше
настоящее положение, в котором, впрочем, виною опять только я один…
Против Феодосия Гаврилыча сидел и играл с ним тоже старик, но только иного рода: рябой, с какими-то рваными ноздрями, с крашеными, чтобы скрыть седину, густыми волосами, с выдавшимися скулами и продлинноватыми, очень умными, черными глазами, так что в обществе, вместо
настоящей его фамилии — Янгуржеев, он слыл больше под
именем Калмыка.
— Да так, случайно! — отвечал опешенный этим вопросом Аггей Никитич, так как он вовсе не случайно это сделал, а чтобы отклонить Миропу Дмитриевну от того разговора, который бы собственно она желала начать и которого Аггей Никитич побаивался. — Мне пришлось раз видеть этого Канарского в одном польском доме, — продолжал он рассказывать, — только не под его
настоящей фамилией, а под
именем Януша Немрава.
— Какое у меня
имя! — возразил с досадой Лябьев. — Я не музыкант даже
настоящий, а только дилетант.
— Постарайся хотя на деле быть ему
настоящей матерью и заслужить это почетное
имя, да и мое прощение надо тоже заслужить… — прохрипел граф и вышел.
«Русский курьер» основан был В.Н. Селезневым в 1879 году, но шел в убыток. Пришлось искать денег. Отозвался московский купец Н.П. Ланин, владелец известного завода шипучих вод и увековечивший свое
имя производством искусственного «ланинского» шампанского, которое подавалось подвыпившим гостям в ресторанах за
настоящее и было в моде на всех свадьбах, именинах и пирушках средней руки.
Болота бывают чистые луговые. Этим
именем называются все влажные, потные места, не кочковатые, а поросшие чемерицей и небольшими редкими кустами, мокрые только весной и осенью или во время продолжительного ненастья. Покрытые сочною и густою травою, они представляют изобильные сенокосы и вообще называются лугами; они составляют иногда, так сказать, окрестность, опушку
настоящих мокрых болот и почти всегда сопровождают течение рек по черноземной почве, особенно по низменным местам, заливаемым полою водою.
— Сгоревший дом и имущество стоили вдвое, чем то, что я получил из страхового общества, но я считал и считаю это для себя возмездием за то, что я погубил привязавшуюся ко мне молодую женщину, от которой отделяла меня неравность общественного положения и воспитания.
Настоящий суд надо мной тяжел мне, но не как суд, могущий лишить меня доброго
имени и признать поджигателем — я глубоко убежден, что на это не поднимется рука судей совести — а как воспоминание о покойной, так трагически покончившей с собою.
Граф смутился… Сердце его усиленно забилось, что случалось с ним очень редко, он знал, что Николай Герасимович был дружен с
настоящим графом Сигизмундом Владиславовичем Стоцким, и теперь ему придется под этим же
именем знакомиться с ним.
Старшая дочь Капитолины Андреевны получила домашнее воспитание, и ее нравственная порча происходила постепенно, так что, действительно, к шестнадцати годам она могла «прийти в
настоящее понятие и сообразить, в чем дело». Вера же, по настоянию «высокопоставленного благодетеля»,
имя которого произносилось даже полковницей Усовой не иначе, как шепотом, была отдана в полный пансион в одно из женских учебных заведений Петербурга — «благодетель» желал иметь «образованную игрушку».
Восприемником его был соседний помещик Андрей Васильевич Петровский, по странной игре слепого случая носивший одно
имя с
настоящим отцом ребенка, князем Святозаровым.
Если человек решает, что ему лучше воздержаться от требований
настоящей самой малой любви во
имя другой будущей большей любви, то он обманывает или себя, или других и никого не любит, кроме себя одного.
Так и сделалось, и я пробыл на Кавказе более пятнадцати лет и никому не открывал ни
настоящего своего
имени, ни звания, а все назывался Петр Сердюков и только на Иванов день богу за себя молил, через Предтечу-ангела.
В
настоящем случае я буду действовать от его
имени, со всеми полномочиями.
— Ах, да! Еще одно! — спохватился Свитка. — У нас принято в сношениях с членами, и особенно в письменных сношениях, избегать собственных
имен и
настоящих фамилий. Это тоже в видах общей безопасности. Поэтому изберите для себя какой-нибудь псевдоним; только псевдонимом лучше взять название какой-нибудь вещи или отвлеченного предмета, чем фамилию, а то, пожалуй, еще quo pro quo какое-нибудь выйдет. Что вы хотите выбрать?
Недаром же говорят, что все женщины родятся аристократками, чего нельзя сказать о мужчинах, на которых родовитость накладывает особую печать — аристократа нельзя не узнать в грязных лохмотьях в ночлежном доме, тогда как там же бывшую княжну трудно отличить от прачки, а между тем, с другой стороны, сколько прачек делались
настоящими княгинями, не по
имени только, но и по манере держать себя.
Таким «отметчиком» и был Мардарьев, хотя в его рваном сильно потертом и всегда пустом бумажнике хранились визитные карточки, на которых было напечатано: «Вадим Григорьевич Мардарьев. Сотрудник петербургских изданий», но этими карточками он пользовался с благоразумной осторожностью, в случае лишь
настоящей нужды, в темной массе полуграмотного люда, где
имя «газетчика» было в то время равносильно известному «жупелу».
Шубин подошел ко мне после стола и сказал: «Вот этот и некто другой (он твоего
имени произнести не может) — оба практические люди, а посмотрите, какая разница: там
настоящий, живой, жизнью данный идеал; а здесь даже не чувство долга, а просто служебная честность и дельность без содержания».
Но даже подобные выходки как-то уж не поражали нас. Конечно, инстинкт все еще подсказывал, что за такие речи следовало бы по-настоящему его поколотить (благо за это я ответственности не полагается), но внутреннего жара уж не было. Того «внутреннего жара», который заставляет человека простирать длани и сокрушать ближнему челюсти во
имя дорогих убеждений.
Злые языки начали звонить. Про Квашнина еще до его приезда ходило на заводе так много пикантных анекдотов, что теперь никто не сомневался в
настоящей причине его внезапного сближения с семейством Зиненок. Дамы говорили об этом с двусмысленными улыбками, мужчины в своем кругу называли вещи с циничной откровенностью их
именами. Однако наверняка никто ничего не знал. Все с удовольствием ждали соблазнительного скандала.
В коротких, по своему обыкновению, словах рассказал в письме на
имя государыни, так же как и в записке на
имя Зиновьева, Иван Осипович Лысенко этот полный
настоящего жизненного трагизма эпизод.
— Крестился бы ты, — помрёшь скоро уж! Дали бы тебе русское
имя. Пора, брат, нам о
настоящем думать.
Степан Владимирыч, старший сын, об котором преимущественно идет речь в
настоящем рассказе, слыл в семействе под
именем Степки-балбеса и Степки-озорника.
Опять помолчали. Фифина —
настоящее ее
имя Фелицата Матвеевна — поправила фитиль лампы, завязала поплотнее узел своего голубого платка и расправила пальцы. Они снова запрыгали, передвигая спицами. Узор выходил правильно, скоро, ни одна петелька не была спущена.
Мы знаем, что Осип Петрович, сделавшись графом Казимиром Нарцисовичем, уехал за границу, а
настоящего графа похоронили под его
именем.
— Охотно забуду, — возразил я, — но ведь если мы подобные личности в стороне оставим, то вопрос-то, пожалуй, совсем иначе поставить придется. Если речь идет только о практиках убежденных, то они не претендуют ни на подачки в
настоящем, ни на чествования в будущем. Они заранее обрекают свои
имена на забвение и, считая себя простыми иксами и игреками, освобождают себя от всяких забот относительно"замаранности"или"незамаранности". По-моему, это своего рода самоотвержение.
Наконец он повторил мне несколько раз, что какая бы ни была воля бога для будущего, но что его теперь занимает только мысль о выкупе семейства; что он умоляет меня, во
имя бога, помочь ему и позволить ему вернуться в окрестности Чечни, где бы он, через посредство и с дозволения наших начальников, мог иметь сношения с своим семейством, постоянные известия о его
настоящем положении и о средствах освободить его; что многие лица и даже некоторые наибы в этой части неприятельской страны более или менее привязаны к нему; что во всем этом населении, уже покоренном русскими или нейтральном, ему легко будет иметь, с нашей помощью, сношения, очень полезные для достижения цели, преследовавшей его днем и ночью, исполнение которой так его успокоит и даст ему возможность действовать для нашей пользы и заслужить наше доверие.
То были
настоящие, не татаро-грузинские, а чистокровные князья, Рюриковичи;
имя их часто встречается в наших летописях при первых московских великих князьях, русской земли собирателях; они владели обширными вотчинами и многими поместьями, неоднократно были жалованы за"работы и кровь и увечья", заседали в думе боярской, один из них даже писался с"вичем"; но попали в опалу по вражьему наговору в"ведунстве и кореньях"; их разорили"странно и всеконечно", отобрали у них честь, сослали их в места заглазные; рухнули Осинины и уже не справились, не вошли снова в силу; опалу с них сняли со временем и даже"московский дворишко"и"рухлядишку"возвратили, но ничто не помогло.
Тут были даже государственные люди, дипломаты, тузы с европейскими
именами, мужи совета и разума, воображающие, что золотая булла издана папой и что английский"роог-tax"есть налог на бедных; тут были, наконец, и рьяные, но застенчивые поклонники камелий, светские молодые львы с превосходнейшими проборами на затылках, с прекраснейшими висячими бакенбардами, одетые в
настоящие лондонские костюмы, молодые львы, которым, казалось, ничего не мешало быть такими же пошляками, как и пресловутый французский говорун; но нет! не в ходу, знать, у нас родное, — и графиня Ш., известная законодательница мод и гран-жанра, прозванная злыми языками"Царицей ос"и"Медузою в чепце", предпочитала, в отсутствии говоруна, обращаться к тут же вертевшимся итальянцам, молдаванцам, американским"спиритам", бойким секретарям иностранных посольств немчикам с женоподобною, но уже осторожною физиономией и т. п.
Отечество мое заключается не в одном
настоящем поколении; оно и в потомстве, а потомство будет благословлять
имя того, кто устроил его благосостояние.