Неточные совпадения
Пускай
меня отъявят старовером,
Но хуже для
меня наш Север во сто крат
С тех пор, как отдал всё в обмен на новый лад —
И
нравы, и язык, и старину святую,
И величавую одежду на другую
По шутовскому образцу...
Почтеннейшее письмо ваше от 15-го сего месяца получить имел
я честь 23 сего же месяца, в коем вы изъявляете
мне свое желание иметь подробное известие о времени рождения и смерти, о службе, о домашних обстоятельствах, также и о занятиях и
нраве покойного Ивана Петровича Белкина, бывшего моего искреннего друга и соседа
по поместьям.
Парнишка из богатой купеческой семьи, очень скромный, неглупый, отличный музыкант, сестру его
я тоже знал, — милейшая девица, строгого
нрава, училась на курсах Герье, серьезно работала
по истории ренессанса во Франции.
Стародум. Фенелона? Автора Телемака? Хорошо.
Я не знаю твоей книжки, однако читай ее, читай. Кто написал Телемака, тот пером своим
нравов развращать не станет.
Я боюсь для вас нынешних мудрецов.
Мне случилось читать из них все то, что переведено по-русски. Они, правда, искореняют сильно предрассудки, да воротят с корню добродетель. Сядем. (Оба сели.) Мое сердечное желание видеть тебя столько счастливу, сколько в свете быть возможно.
В одном из прежних писем
я говорил о способе их действия: тут, как ни знай сердце человеческое, как ни будь опытен, а трудно действовать
по обыкновенным законам ума и логики там, где нет ключа к миросозерцанию, нравственности и
нравам народа, как трудно разговаривать на его языке, не имея грамматики и лексикона.
— Погоди. И за те твои бессовестные речи судил
я тебя, Ионку, судом скорым, и присудили тако: книгу твою, изодрав, растоптать (говоря это, Бородавкин изодрал и растоптал), с тобой же самим, яко с растлителем добрых
нравов,
по предварительной отдаче на поругание, поступить, как
мне, градоначальнику, заблагорассудится.
Бакай хотел
мне что-то сказать, но голос у него переменился и крупная слеза скатилась
по щеке — собака умерла; вот еще факт для изучения человеческого сердца.
Я вовсе не думаю, чтоб он и мальчишек ненавидел; это был суровый
нрав, подкрепляемый сивухою и бессознательно втянувшийся в поэзию передней.
— В таком случае… конечно…
я не смею… — и взгляд городничего выразил муку любопытства. Он помолчал. — У
меня был родственник дальний, он сидел с год в Петропавловской крепости; знаете, тоже, сношения — позвольте, у
меня это на душе, вы, кажется, все еще сердитесь?
Я человек военный, строгий, привык;
по семнадцатому году поступил в полк, у
меня нрав горячий, но через минуту все прошло.
Я вашего жандарма оставлю в покое, черт с ним совсем…
Со стороны этот люд мог показаться тем сбродом, какой питается от крох, падающих со стола господ, но староверческие предания придавали этим людям совсем особенный тон: они являлись чем-то вроде хозяев в бахаревском доме, и сама Марья Степановна перед каждым кануном отвешивала им земной поклон и покорным тоном говорила: «Отцы и братия, простите
меня, многогрешную!» Надежде Васильевне не нравилось это заказное смирение, которым прикрывались те же недостатки и пороки, как и у никониан, хотя
по наружному виду от этих выдохшихся обрядов веяло патриархальной простотой
нравов.
— Дорогая Елена Викторовна, — горячо возразил Чаплинский, —
я для вас готов все сделать. Говорю без ложного хвастовства, что отдам свою жизнь
по вашему приказанию, разрушу свою карьеру и положение
по вашему одному знаку… Но
я не рискую вас везти в эти дома. Русские
нравы грубые, а то и просто бесчеловечные
нравы.
Я боюсь, что вас оскорбят резким, непристойным словом или случайный посетитель сделает при вас какую-нибудь нелепую выходку…
Это первое путешествие на своих (отец выслал за
мною тарантас с тройкой), остановки, дорожные встречи, леса и поля, житье-бытье крестьян разных местностей
по целым трем губерниям; а потом старинная усадьба, наши мужики с особым тамбовским говором, соседи, их
нравы, долгие рассказы отца, его наблюдательность и юмор — все это залегало в память и впоследствии сказалось в том, с чем
я выступил уже как писатель, решивший вопрос своего „призвания“.
А студенческая братия держалась в массе тех же
нравов. Тут было гораздо больше грубости, чем испорченности; скука, лень, молодечество, доходившее часто до самых возмутительных выходок. Были такие обычаи,
по части разврата, когда какая-нибудь пьяная компания дойдет до „зеленого змия“, что
я и теперь затрудняюсь рассказать дословно, что разумели, например, под циническими терминами — „хлюст“ и „хлюстованье“.
Нравы закулисного мира
я специально не изучал. В лице тогдашней первой актрисы Ф.А.Снетковой
я нашел питомицу Театрального училища, вроде институтки. Она вела самую тихую жизнь и довольствовалась кружком знакомых ее сестры, кроме тех молодых людей (в особенности гвардейцев, братьев Х-х), которые высиживали в ее гостиной
по нескольку часов, молчали, курили и"созерцали"ее.
Я уже
по первому своему приезду в Лондон достаточно знал, какой характер носили уличные ночные
нравы.
Этот дядя, когда наезжал к нам в отпуск, был всегда очень ласков со
мною, давал
мне читать книжки, рассказывал про Петербург, про театры, про разные местности России, где стоял, когда служил еще в армейской кавалерии. Разумеется, своих протестующих идей он не развивал перед гимназистиком
по двенадцатому году; но в нем, питомце светско-придворного корпуса, не было никакой военщины ни в тоне, ни в манерах, ни в
нравах.
Вообще,
я уже и тогда должен был помириться с тем фактом, что
нравы пишущей братии
по этой части весьма и весьма небезупречны. Таких алкоголиков — и запойных, и простых, — как в ту"эпоху реформ", уже не бывало позднее среди литераторов,
по крайней мере такого"букета", если его составить из Мея, Кроля, Григорьева и Якушкина, знаменитого"ходебщика", позднее моего сотрудника.
В портфелях
я не нашел ничего сколько-нибудь выдающегося, а один рассказ навлек на
меня вскоре (
по выходе апрельского номера) обличение: оказалось, что автор переделал какой-то французский рассказ на русские
нравы и выдал свою вещицу за оригинальную.
Попал
я через одного француза с первых же дней моего житья в этот сезон в пансиончик с общим столом, где сошелся с русским отставным моряком Д. — агентом нашего"Общества пароходства и торговли", образованным и радушным холостяком, очень либеральных идей и взглядов, хорошо изучившим лондонскую жизнь. Он тоже не мало водил и возил
меня по Лондону, особенно
по части экскурсий в мир всякого рода курьезов и публичных увеселений, где"
нравы"с их отрицательной стороны всего легче и удобнее изучать.
У нас начались с ним долгие холостые беседы о разных эпизодах жизни, где он с полной искренностью вводил
меня и в интимные стороны своего недавнего прошлого. Разговоры эти происходили на его холостой квартире, после чего он
меня водил
по Варшаве и знакомил
меня с ее
нравами.
В нашей семье
нравы вообще были мягкие, и мы никогда еще не видели такой жестокой расправы.
Я думаю, что
по силе впечатления теперь для
меня могло бы быть равно тогдашнему чувству разве внезапное на моих глазах убийство человека. Мы за окном тоже завизжали, затопали ногами и стали ругать Уляницкого, требуя, чтобы он перестал бить Мамерика. Но Уляницкий только больше входил в азарт; лицо у него стало скверное, глаза были выпучены, усы свирепо торчали, и розга то и дело свистела в воздухе.
Я думаю, мы с вами оттого не понимаем или,
по крайней мере, не сочувствуем этой грусти, что у нас
нрав поверхностнее, удобовпечатлительнее, что нас занимает и увлекает внешность.
— Нельзя, сударь,
нрав у
меня легкий, — онзнает это и пользуется. Опять же земляк, кум, детей от купели воспринимал — надо и это во внимание взять. Ведь он, батюшка, оболтус оболтусом, порядков-то здешних не знает: ни подать, ни принять — ну, и руководствуешь.
По его, как собрались гости, он на всех готов одну селедку выставить да полштоф очищенного! Ну, а
я и воздерживай. Эти крюшончики да фрукты — ктообо всем подумал? Я-с! А кому почет-то?
—
Я вот тебе дело скажу: ты начальству своему заяви, чтобы они попа этого убрали отсюда, а то у него из единоверия опять все уйдут в раскол; не
по нраву он пришелся народу, потому строг — вдруг девицам причастья не дает, изобличает их перед всеми.
— Да-с. Все смеялась она: «Жена у тебя дура, да ты ее очень любишь!»
Мне это и обидно было, а кто ее знает, другое дело: может, она и отворотного какого дала
мне. Так пришло, что женщины видеть почесть не мог: что ни сделает она, все
мне было не
по нраву!
— От нас, от нас, поверьте
мне (он схватил ее за обе руки; Лиза побледнела и почти с испугом, но внимательно глядела на него), лишь бы мы не портили сами своей жизни. Для иных людей брак
по любви может быть несчастьем; но не для вас, с вашим спокойным
нравом, с вашей ясной душой! Умоляю вас, не выходите замуж без любви,
по чувству долга, отреченья, что ли… Это то же безверие, тот же расчет, — и еще худший. Поверьте
мне —
я имею право это говорить:
я дорого заплатил за это право. И если ваш бог…
Я видал такие обширные полевые пространства в южной половине Пензенской губернии 14,
по, под опасением возбудить в читателе недоверие, утверждаю, что репутация производства так называемых «буйных» хлебов гораздо с большим
нравом может быть применена к обиженному природой прусскому поморью, нежели к чембарским благословенным пажитям, где, как рассказывают, глубина черноземного слоя достигает двух аршин.
Меня хошь за вину в скиты сослали, а то вот у Мавры Кузьмовны в обители купеческая дочь Арина Яковлевна жила, так та просто молодой мачихе не
по нраву пришлась, ну и свезли в скиты.
Не
по нраву ей, что ли, это пришлось или так уж всем естеством баба пагубная была — только стала она
меня оберегаться. На улице ли встретит — в избу хоронится, в поле завидит — назад в деревню бежит. Стал
я примечать, что и парни
меня будто на смех подымают; идешь это
по деревне, а сзади тебя то и дело смех да шушуканье."Слышь, мол, Гаранька, ночесь Парашка от тоски
по тебе задавиться хотела!"Ну и
я все терпел; терпел не от робости, а
по той причине, что развлекаться
мне пустым делом не хотелось.
Хотя в Петербург он приезжал довольно часто, но со
мной уже не видался. По-видимому, деятельность моя была ему не
по нраву, и хотя он не выражал
по этому поводу своих мнений с обычною в таких случаях ненавистью (все-таки старый товарищ!), но в глубине души, наверное, причислял
меня к разряду неблагонадежных элементов.
— Слушай, молодец, — сказал он, — твоя дерзостность
мне было пришлась
по нраву,
я хотел было пощадить тебя. Но если ты сейчас же не скажешь
мне, кто ты таков, как бог свят, велю тебя повесить!
По достоинству своему это — первая дичь, но так как она, хотя,
по месту жительства, принадлежит к отделу лесной дичи, но в то же время совершенно разнится с ней во всем: в устройстве своих членов, чисто куличьем, в пище и
нравах — то
я решился говорить о вальдшнепе после всех пород лесной дичи.
К сожалению,
я не знаю коротко
нравов этой утки, которые непременно должны быть замечательны, чему доказательством служит особенность в плоскости ног и в свивании гнезд, плавающих
по воде.
Признаюсь, именно им желал бы
я быть хоть несколько полезным.
Меня утешает мысль, что добрый совет
по части технической может так же пригодиться им, как и наблюдения над
нравами дичи или заметки и указания в самой стрельбе.
Мы переехали в город. Не скоро
я отделался от прошедшего, не скоро принялся за работу. Рана моя медленно заживала; но собственно против отца у
меня не было никакого дурного чувства. Напротив: он как будто еще вырос в моих глазах… пускай психологи объяснят это противоречие, как знают. Однажды
я шел
по бульвару и, к неописанной моей радости, столкнулся с Лушиным.
Я его любил за его прямой и нелицемерный
нрав, да притом он был
мне дорог
по воспоминаниям, которые он во
мне возбуждал.
Я бросился к нему.
— Ох, этот скромный круг! Император Август, который разделял ваши славянские теории, держал дочь дома и с улыбкой говорил спрашивавшим о ней: «Дома сидит, шерсть прядет». Ну, а знаете, нельзя сказать, чтоб
нравы ее сохранились совершенно чистыми. По-моему, если женщина отлучена от половины наших интересов, занятий, удовольствий, так она вполовину менее развита и, браните
меня хоть по-чешски, вполовину менее нравственна: твердая нравственность и сознание неразрывны.
Так как было бы тяжело и затруднительно исследовать
нравы всех этих разновидностей, то
я главным образом сосредоточил свое внимание на главных помпадурах, потому что они представляют собой прототип,
по которому можно без труда сделать заключение и о прочих.
Первое известие о постигшем нас ударе
я получил от вице-губернатора. Еще невежественный, приехал
я утром к нему и застал его расхаживающим взад и вперед
по кабинету:
по всей вероятности, он обдумывал, какая участь должна постигнуть нашу губернию. Наш вице-губернатор человек
нравов придворных, и потому чувствительности большой не имеет, но и он был тронут.
Для большей ясности романа
Здесь объявить
мне вам пора,
Что страстно влюблена в улана
Была одна ее сестра.
Она, как должно, тайну эту
Открыла Дуне
по секрету.
Вам не случалось двух сестер
Замужних слышать разговор?
О чем тут, боже справедливый,
Не судят милые уста!
О, русских
нравов простота!
Я, право, человек нелживый —
А из-за ширмов раза два
Такие слышал
я слова…
Погуляю ж
я с тобой, коли
по нраву пришлась, погуляю во всю силушку… эх! до золы сгорю, коли вспыхнула!
Я знать не хочу, кому какая политика нравится, а кому не
по нраву!
— Это каким ты будешь, такой и
я… Коли из моей воли не выйдешь, любить буду, а коли что замечу
мне не
по нраву, поминай как звали… И близко будешь и далеко, не даром пословица молвится: близок локоток да не укусишь… Так и ты
меня…
— Так ничего, говорю, пусть побалуется… Ты
меня не стесняйся…
Мне это даже на руку, коли муженек проказит… Надоела молодая жена… Холопка
по нраву пришлось… Ну что же, и хорошо…
Мне с полгоря…
У
меня удивительные парикмахерские способности. Пока мы возились с туалетом,
я ее начала расспрашивать, изучать балетные
нравы.
Я ведь очень сердилась на этих танцовщиц: в моей тетрадке негодовала на них
по целым страницам. Не хочется только перечитывать…
— А признаюсь — ассамблеи и
мне не
по нраву: того и гляди, что на пьяного натолкнешься, аль и самого на смех пьяным напоят.
Но всего более приводили
меня в отчаяние товарищи: старшие возрастом и ученики средних классов не обращали на
меня внимания, а мальчики одних лет со
мною и даже моложе, находившиеся в низшем классе,
по большей части были нестерпимые шалуны и озорники; с остальными
я имел так мало сходного, общего в наших понятиях, интересах и
нравах, что не мог с ними сблизиться и посреди многочисленного общества оставался уединенным.
— Дело, добрый молодец, дело! Уж ты
меня прости, старика, коли речь моя тебе не
по нраву придется, — сказал Строганов, усевшись на лавку против него.
— Как нет! А посол-то царский, что летось приезжал с грамотой? Тогда еще Семен Аникич говорил, как ты ему со взгляду и полюбилася, только и речи у него было, что о тебе, после того как увидел тебя при встрече… И теперь переписывается с Семеном Иоаникиевичем грамотами, все об тебе справляется… Видела
я его тогда, из себя молодец, красивый, высокий, лицо бело-румяное, бородка пушистая, светло-русая, глаза голубые, ясные… Болтала и ты тогда, что он тебе
по нраву пришелся… Он — твой суженый…
— Уж
я не знаю, как и сказать тебе, Ксения Яковлевна. Пригож он, слов нету, весел
нравом, ульстить норовит словом да подарком. Дня два-три не повидаешь его — соскучишься. Но чтобы томиться из-за него? Шалишь, себе дороже… Пусть сам томится… Вот как, по-моему…
С нею ходил
я несколько лет
по разным грязным местечкам и городам Литвы и Белоруссии, имел дела с панами, экономами, крестьянами и евреями и узнал досконально их быт и
нравы.
— А она
мне, признаться, не особенно
по нраву пришлась. Вертлява очень! — возразила старуха.