Неточные совпадения
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как
бы ни была пошла новость, но
лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя
бы именно для того
только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить.
Некстати было
бы мне говорить о них с такою злостью, — мне, который, кроме их, на свете ничего не любит, — мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию… Но ведь я не в припадке досады и оскорбленного самолюбия стараюсь сдернуть с них то волшебное покрывало, сквозь которое
лишь привычный взор проникает. Нет, все, что я говорю о них, есть
только следствие
Куда прикажете,
лишь только бы усесться.
Обломову и хотелось
бы, чтоб было чисто, да он
бы желал, чтоб это сделалось как-нибудь так, незаметно, само собой; а Захар всегда заводил тяжбу,
лишь только начинали требовать от него сметания пыли, мытья полов и т. п. Он в таком случае станет доказывать необходимость громадной возни в доме, зная очень хорошо, что одна мысль об этом приводила барина его в ужас.
Что касается Обломова, он дальше парка никуда
бы не тронулся, да Ольга все придумывает, и
лишь только он на приглашение куда-нибудь поехать замнется ответом, наверное поездка предпринималась. И тогда не было конца улыбкам Ольги. На пять верст кругом дачи не было пригорка, на который
бы он ни влезал по нескольку раз.
Ни внезапной краски, ни радости до испуга, ни томного или трепещущего огнем взгляда он не подкараулил никогда, и если было что-нибудь похожее на это, показалось ему, что лицо ее будто исказилось болью, когда он скажет, что на днях уедет в Италию,
только лишь сердце у него замрет и обольется кровью от этих драгоценных и редких минут, как вдруг опять все точно задернется флером; она наивно и открыто прибавит: «Как жаль, что я не могу поехать с вами туда, а ужасно хотелось
бы!
Но опытный глаз человека с чистым вкусом одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел
бы только желание кое-как соблюсти decorum [видимость (лат.).] неизбежных приличий,
лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, конечно,
только об этом, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус не удовольствовался
бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, шаткими этажерками. Задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами отстало.
Стародум. Как! А разве тот счастлив, кто счастлив один? Знай, что, как
бы он знатен ни был, душа его прямого удовольствия не вкушает. Вообрази себе человека, который
бы всю свою знатность устремил на то
только, чтоб ему одному было хорошо, который
бы и достиг уже до того, чтоб самому ему ничего желать не оставалось. Ведь тогда вся душа его занялась
бы одним чувством, одною боязнию: рано или поздно сверзиться. Скажи ж, мой друг, счастлив ли тот, кому нечего желать, а
лишь есть чего бояться?
Г-жа Простакова (с веселым видом). Вот отец! Вот послушать! Поди за кого хочешь,
лишь бы человек ее стоил. Так, мой батюшка, так. Тут
лишь только женихов пропускать не надобно. Коль есть в глазах дворянин, малый молодой…
С Саброски был полный, высокий ондер-баниос, но с таким неяпонским лицом, что хоть сейчас в надворные советники,
лишь только юбку долой, а юбка штофная, голубая: славно
бы кресло обить! Когда я стал заводить ящик с
И на доме, кажется, написано: «Меня
бы не было здесь, если
бы консул не был нужен:
лишь только его не станет, я сейчас же сгорю или развалюсь».
Иначе,
лишь только фрегат вошел
бы в проход, японцы выстроили
бы линию из своих лодок позади его и загородили
бы нам второй рейд, на котором нельзя было
бы кататься на шлюпках; а они этого и добивались.
Тут открылось все: и то, что Беневоленский тайно призывал Наполеона в Глупов, и то, что он издавал свои собственные законы. В оправдание свое он мог сказать
только то, что никогда глуповцы в столь тучном состоянии не были, как при нем, но оправдание это не приняли, или, лучше сказать, ответили на него так, что"правее
бы он был, если б глуповцев совсем в отощание привел,
лишь бы от издания нелепых своих строчек, кои предерзостно законами именует, воздержался".
Лишь бы слушали да читали, а у меня, пожалуй, — лень
только проклятая рыться, — наберется и на десять таких книжек.
Теперь
только разглядел он, что возле огня сидели люди, и такие смазливые рожи, что в другое время бог знает чего
бы не дал,
лишь бы ускользнуть от этого знакомства.
Не то чтоб он позволял себе быть невежливым, напротив, говорил он всегда чрезвычайно почтительно, но так поставилось, однако ж, дело, что Смердяков видимо стал считать себя бог знает почему в чем-то наконец с Иваном Федоровичем как
бы солидарным, говорил всегда в таком тоне, будто между ними вдвоем было уже что-то условленное и как
бы секретное, что-то когда-то произнесенное с обеих сторон,
лишь им обоим
только известное, а другим около них копошившимся смертным так даже и непонятное.
Пораженный и убитый горем монах явился в Константинополь ко вселенскому патриарху и молил разрешить его послушание, и вот вселенский владыко ответил ему, что не
только он, патриарх вселенский, не может разрешить его, но и на всей земле нет, да и не может быть такой власти, которая
бы могла разрешить его от послушания, раз уже наложенного старцем, кроме
лишь власти самого того старца, который наложил его.
Старик, поклонявшийся деньгам, как Богу, тотчас же приготовил три тысячи рублей
лишь за то
только, чтоб она посетила его обитель, но вскоре доведен был и до того, что за счастье почел
бы положить к ногам ее свое имя и все свое состояние,
лишь бы согласилась стать законною супругой его.
Илюша же и говорить не мог. Он смотрел на Колю своими большими и как-то ужасно выкатившимися глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно. И если
бы только знал не подозревавший ничего Красоткин, как мучительно и убийственно могла влиять такая минута на здоровье больного мальчика, то ни за что
бы не решился выкинуть такую штуку, какую выкинул. Но в комнате понимал это, может быть,
лишь один Алеша. Что же до штабс-капитана, то он весь как
бы обратился в самого маленького мальчика.
В нем, кажется мне, как
бы бессознательно, и так рано, выразилось то робкое отчаяние, с которым столь многие теперь в нашем бедном обществе, убоясь цинизма и разврата его и ошибочно приписывая все зло европейскому просвещению, бросаются, как говорят они, к «родной почве», так сказать, в материнские объятия родной земли, как дети, напуганные призраками, и у иссохшей груди расслабленной матери жаждут хотя
бы только спокойно заснуть и даже всю жизнь проспать,
лишь бы не видеть их пугающих ужасов.
Такие воспоминания могут запоминаться (и это всем известно) даже и из более раннего возраста, даже с двухлетнего, но
лишь выступая всю жизнь как
бы светлыми точками из мрака, как
бы вырванным уголком из огромной картины, которая вся погасла и исчезла, кроме этого
только уголочка.
Не пьянствую я, а
лишь «лакомствую», как говорит твой свинья Ракитин, который будет статским советником и все будет говорить «лакомствую». Садись. Я
бы взял тебя, Алешка, и прижал к груди, да так, чтобы раздавить, ибо на всем свете… по-настоящему… по-на-сто-яще-му… (вникни! вникни!) люблю
только одного тебя!
Я хотела было упасть к ногам его в благоговении, но как подумала вдруг, что он сочтет это
только лишь за радость мою, что спасают Митю (а он
бы непременно это подумал!), то до того была раздражена
лишь одною
только возможностью такой несправедливой мысли с его стороны, что опять раздражилась и вместо того, чтоб целовать его ноги, сделала опять ему сцену!
Всем, может быть, стало понятно еще с самых первых шагов, что это совсем даже и не спорное дело, что тут нет сомнений, что, в сущности, никаких
бы и прений не надо, что прения будут
лишь только для формы, а что преступник виновен, виновен явно, виновен окончательно.
Справедливо и то, что было здесь сейчас сказано, что если
бы действительно наступил суд церкви, и во всей своей силе, то есть если
бы все общество обратилось
лишь в церковь, то не
только суд церкви повлиял
бы на исправление преступника так, как никогда не влияет ныне, но, может быть, и вправду самые преступления уменьшились
бы в невероятную долю.
Скажи мне сам прямо, я зову тебя — отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло
бы замучить всего
лишь одно
только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачонком в грудь, и на неотомщенных слезках его основать это здание, согласился ли
бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!
Любители и юристы
только любовались и
лишь недоумевали опять-таки, к чему такому большому и окончательному все это могло
бы послужить, ибо, повторяю, все чувствовали неотразимость обвинения, все более и трагичнее нараставшего.
— Понимаю, слишком понимаю! — воскликнул Фетюкович, как
бы сам сконфуженный и как
бы стремительно спеша извиниться, — вы, как и всякий другой, могли быть в свою очередь заинтересованы знакомством молодой и красивой женщины, охотно принимавшей к себе цвет здешней молодежи, но… я хотел
лишь осведомиться: нам известно, что Светлова месяца два назад чрезвычайно желала познакомиться с младшим Карамазовым, Алексеем Федоровичем, и
только за то, чтобы вы привели его к ней, и именно в его тогдашнем монастырском костюме, она пообещала вам выдать двадцать пять рублей,
только что вы его к ней приведете.
Если
бы возможно было помыслить,
лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали
бы размеру события, но и выражали
бы сверх того, в трех словах, в трех
только фразах человеческих, всю будущую историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость земли, вместе соединившаяся, могла
бы придумать хоть что-нибудь подобное по силе и по глубине тем трем вопросам, которые действительно были предложены тебе тогда могучим и умным духом в пустыне?
Ибо иноки не иные суть человеки, а
лишь только такие, какими и всем на земле людям быть надлежало
бы.
— Как же
бы я мог тогда прямее сказать-с? Один
лишь страх во мне говорил-с, да и вы могли осердиться. Я, конечно, опасаться мог, чтобы Дмитрий Федорович не сделали какого скандалу, и самые эти деньги не унесли, так как их все равно что за свои почитали, а вот кто же знал, что таким убивством кончится? Думал, они просто
только похитят эти три тысячи рублей, что у барина под тюфяком лежали-с, в пакете-с, а они вот убили-с. Где же и вам угадать было, сударь?
Это пустейшее обстоятельство вдруг как
бы вдвое даже озлило Ивана Федоровича: «Этакая тварь, да еще в очках!» Смердяков медленно поднял голову и пристально посмотрел в очки на вошедшего; затем тихо их снял и сам приподнялся на лавке, но как-то совсем не столь почтительно, как-то даже лениво, единственно чтобы соблюсти
только лишь самую необходимейшую учтивость, без которой уже нельзя почти обойтись.
«Знаю я, говорю, Никитушка, где ж ему и быть, коль не у Господа и Бога,
только здесь-то, с нами-то его теперь, Никитушка, нет, подле-то, вот как прежде сидел!» И хотя
бы я
только взглянула на него
лишь разочек,
только один разочек на него мне
бы опять поглядеть, и не подошла
бы к нему, не промолвила, в углу
бы притаилась,
только бы минуточку едину повидать, послыхать его, как он играет на дворе, придет, бывало, крикнет своим голосочком: «Мамка, где ты?»
Только б услыхать-то мне, как он по комнате своими ножками пройдет разик, всего
бы только разик, ножками-то своими тук-тук, да так часто, часто, помню, как, бывало, бежит ко мне, кричит да смеется,
только б я его ножки-то услышала, услышала
бы, признала!
«Надо узнать, от кого письмо, во что
бы то ни стало, — решил он, — а то меня лихорадка бьет.
Только лишь узнаю, так успокоюсь и уеду!» — сказал он и пошел к ней тотчас после чаю.
— Он не романтик, а поэт, артист, — сказала она. — Я начинаю верить в него. В нем много чувства, правды… Я ничего не скрыла
бы от него, если б у него у самого не было ко мне того, что он называл страстью.
Только чтоб его немного охладить, я решаюсь на эту глупую, двойную роль…
Лишь отрезвится, я сейчас ему скажу первая все — и мы будем друзья…
Но мысль о деле, если
только она не проходила через доклад, как, бывало, русский язык через грамматику, а сказанная среди шуток и безделья, для него как-то ясна,
лишь бы не доходило дело до бумаг.
Домовладельцы рады-радешеньки сдать кому-нибудь свои постройки не
только в аренду, но даже в бесплатное пользование,
лишь бы кто-нибудь охранял их от расхищения.
Прежняя штука, притвориться обиженным, выставить какую-нибудь пошлую сторону характера, чтобы опереться на нее, не годится: два раза на одном и том же не проведешь: вторая такая история
лишь раскрыла
бы смысл первой, показала
бы его героем не
только новых, но и прежних времен.
Помехи являлись, и Кирсанов не
только не выставлял их, а, напротив, жалел (да и то
лишь иногда, жалеть часто не годилось
бы), что встретилась такая помеха; помехи являлись все такие натуральные, неизбежные, что частенько сами Лопуховы гнали его от себя, напоминая, что он забыл обещание ныне быть дома, потому что у него хотели быть такой-то и такой-то из знакомых, от которых ему не удалось отвязаться…
Такое сущее ничто, бытийствующее небытие не может быть уловлено чувством, а
только постулировано мыслию, да и то
лишь при том условии, если она попытается выйти из себя, как выражается Платон, посредством «незаконнорожденного суждения» (λογισμω τινι νόθω), для этого надо начисто отмыслить всякое небытие, но и при том все-таки не получится простого, чистого ничто, окончательной пустоты: приходится как
бы заглянуть за кулисы бытия, или, оставаясь на лицевой поверхности его, ощупать его изнанку.
Правда, нравственная воля называется у Канта «практическим разумом», для которого установляется свой особый канон, причем этот «разум» постулирует основные религиозные истины: бытие Бога, свободу воли и личное бессмертие, но каким
бы именем мы ни называли веру, ее существо от этого не изменится: ЕСИ произносит
только она, постулаты же
лишь постулируют, но сами по себе бессильны утверждать бытие Божие, это составляет, конечно, дело веры.
Если
бы он представлял собою
лишь «игру» божественного творчества, творение было
бы только актом всемогущества Божия, которое вольно манием своим созидать и разрушать миры.
Если можно так выразиться, софийное время есть единый, сложный и слитный, хотя не сверхвременный, однако надвременный акт: это есть вечное время, можно было
бы сказать, не боясь contradictio in adiecto [Противоречие в определении (лат.).], на самом деле
только кажущейся, поскольку вечность обозначает здесь
лишь качество времени, его синтезированность [Не об этой ли «вечности» говорится в Евангелии: «…и идут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный» (Мф. 25:46).].
Здесь приличествует
лишь благоговейное безмолвие пред непостижной, в недрах Абсолютного совершающейся тайной, и нет ничего более безвкусного, как разные рациональные «дедукции» творения, претензии «гнозиса», все равно метафизического или мистического [В чрезмерном «дедуцировании» творения и, следовательно, в рационализме повинен и Вл. Соловьев, следующим образом рассуждающий об этом: «Если
бы абсолютное оставалось
только самим собою, исключая свое другое, то это другое было
бы его отрицанием, а, следовательно, оно само не было
бы абсолютным» (Органические начала цельного знания.
Разрешение религиозной проблемы в плоскости одной
только этики означало
бы лишь бессилие перед нею.
Однако это значило
бы не
только экзегетически насиловать данный новозаветный текст, но и не считаться со всем духом Ветхого Завета, с его явным телолюбием и телоутверждением; пришлось
бы, в частности, сплошь аллегоризировать и священную эротику «Песни Песней», которая отнюдь не представляет собой одну
лишь лирику или дидактику, но проникнута серьезнейшим символическим реализмом.
Ведь если
только Данте сохранял верность сердца к Беатриче, как он свидетельствует своей поэзией, то жена была для него
лишь наложницей, а стало быть, и сам он, имея наложницу, постольку изменял заветам любви своей, — и ее образ был
бы, конечно, целостнее и чище без этой измены.
Что касается внутреннего Мысли, то нет никого, кто мог
бы понять, что это такое; с тем большим основанием невозможно понять Бесконечное (Ayn-Soph), которое неосязаемо; всякий вопрос и всякое размышление остались
бы тщетны, чтобы охватить сущность высшей Мысли, центра всего, тайны всех тайн, без начала и без конца, бесконечное, от которого видят
только малую искру света, такую, как острие иглы, и еще эта частица видна
лишь благодаря материальной форме, которую она приняла» (Zohar, I, 21 a, de Pauly, I, 129).
Последний не
только рождается тем или иным, но он становится самим собой
лишь чрез свободное свое произволение, как
бы изъявляя согласие на самого себя, определяя свое собственное существо.
Ферма, на которой нет ни метеорологической станции, ни скота, хотя
бы для навоза, ни порядочных построек, ни знающего человека, который от утра до вечера занимался
бы только хозяйством, — это не ферма, а в самом деле одна
лишь фирма, то есть пустая забава под фирмой образцового сельского хозяйства.