Неточные совпадения
Страх, однако ж, напал на него посреди дороги, когда конь, не слушаясь ни
крику, ни поводов, скакал через провалы и болота.
Вдруг в народе кто-то ахнул от
страха. Мальчик от этого
крика опомнился, глянул вниз и зашатался.
У нас от
страху и глотку завалило, не до
крику тут…
Варвара Петровна вдруг, гремя, вскочила со стула; раздался ее испуганный
крик: «Воды, воды!» Он хоть и очнулся, но она всё еще дрожала от
страху и, бледная, смотрела на исказившееся его лицо: тут только в первый раз догадалась она о размерах его болезни.
Во всяком случае почти с полною вероятностью можно было предположить, что если б и услышаны были кем-нибудь из этих уединившихся обитателей вопли или
крики о помощи, то возбудили бы лишь
страх, но ни один из них не пошевелился бы на помощь с теплых печей и нагретых лежанок.
Она вскочила на ноги, бросилась в кухню, накинула на плечи кофту, закутала ребенка в шаль и молча, без
криков и жалоб, босая, в одной рубашке и кофте сверх нее, пошла по улице. Был май, ночь была свежа, пыль улицы холодно приставала к ногам, набиваясь между пальцами. Ребенок плакал, бился. Она раскрыла грудь, прижала сына к телу и, гонимая
страхом, шла по улице, шла, тихонько баюкая...
Не шевелясь, не мигая глазами, без сил и мысли, мать стояла точно в тяжелом сне, раздавленная
страхом и жалостью. В голове у нее, как шмели, жужжали обиженные, угрюмые и злые
крики людей, дрожал голос станового, шуршали чьи-то шепоты…
Зайца увидишь по большей части издали, можешь подойти к нему близко, потому что лежит он в мокрое время крепко, по инстинкту зная, что на голой и черной земле ему, побелевшему бедняку, негде спрятаться от глаз врагов своих, что даже сороки и вороны нападут на него со всех сторон с таким
криком и остервенением, что он в
страхе не будет знать, куда деваться…
И в исступлении она бросилась на обезумевшую от
страха девочку, вцепилась ей в волосы и грянула ее оземь. Чашка с огурцами полетела в сторону и разбилась; это еще более усилило бешенство пьяной мегеры. Она била свою жертву по лицу, по голове; но Елена упорно молчала, и ни одного звука, ни одного
крика, ни одной жалобы не проронила она, даже и под побоями. Я бросился на двор, почти не помня себя от негодования, прямо к пьяной бабе.
— Держи! Держи! Вот бежит! Вор! — преследует его
криком какая-то баба, вконец ошалелая от
страха.
— Нет, Флора, не надо, не надо, уйди! — вскрикнула Синтянина, быстро кинувшись в испуге в противоположный угол и тотчас же сама устыдилась своего
страха и
крика.
Солнце стояло высоко на небе и светило ярко, по-осеннему. Вода в реке казалась неподвижно гладкой и блестела, как серебро. Несколько длинноносых куликов ходили по песку. Они не выражали ни малейшего
страха даже тогда, когда лодки проходили совсем близко. Белая, как первый снег, одинокая чайка мелькала в синеве неба. С одного из островков, тяжело махая крыльями, снялась серая цапля и с хриплыми
криками полетела вдоль протоки и спустилась в соседнее болото.
Дуня, испуганная одним уже видом этого огромного, басистого человека, заметя странный инструмент в его руке, неожиданно вырвала руку из руки надзирательницы, метнулась в сторону и, забившись в угол комнаты, закричала отчаянным, наполненным
страха и животного ужаса
криком...
И вдруг на Фому полетел целый ураган звуков, визгливых, полных животного
страха, противно-жалобных, а выше всех и всех противней резал ухо тонкий, дребезжащий
крик Званцева...
Люди в безумии
страха метались по плоту; он колебался под их ногами и от этого плыл быстрее. Было слышно, как вода плещет на него и хлюпает под ним.
Крики рвали воздух, люди прыгали, взмахивали руками, и лишь стройная фигура Саши неподвижно и безмолвно стояла на краю плота.
— Его
крики укрощали мой
страх, должно быть, поэтому я так хорошо помню всё.
Так эта падаль, которая не чувствует, как ступают по его лицу, — наш Джордж! Мною снова овладел
страх, и вдруг Я услыхал стоны, дикие вопли, визг и
крики, все голоса, какими вопит храбрец, когда он раздавлен: раньше Я был как глухой и ничего не слышал. Загорелись вагоны, появился огонь и дым, сильнее закричали раненые, и, не ожидая, пока жаркое поспеет, Я в беспамятстве бросился бежать в поле. Это была скачка!
Княжна думала ровно два дня! Два дня не было слышно ее смеха и
крика. Проснувшись ночью, я подслушала, что она даже во сне продолжает рассуждать с мадам Леотар. Она даже похудела немного в эти два дня, и румянец не так живо играл на ее светленьком личике. Наконец, на третий день, мы обе сошлись внизу, в больших комнатах. Княжна шла от матери, но, увидев меня, остановилась и села недалеко, напротив. Я со
страхом ожидала, что будет, дрожала всеми членами.
Полки делали самые малые переходы. Они не дошли еще до Клина, а охотники были уже под Тверью. Сотни этих удальцов, под воеводством Хабара, наводили
страх на нее; то являлись в посадах с гиканьем и
криком, с вестью о разорении и гибели, то исчезали в тверских лесах, унося с собою и следы свои.
Отчаяние,
страх, беспрерывные усилия довели меня наконец до такого расслабления, что я начинал уже терять чувства, как вдруг вижу — ко мне бегут: это был казак, который услышал, наконец, мой
крик.
Припоминая бурные дни жизни на ярмарке, Пётр Артамонов ощущал жуткое недоумение, почти
страх; не верилось, что всё, что воскрешала память, он видел наяву и сам кипел в огромном, каменном котле, полном грохота, рёва музыки, песен,
криков, пьяного восторга и сокрушающего душу тоскливого воя безумных людей.
— А-а! дружище! — сказал Фюренгоф и указал ей на девочку лет десяти, лежавшую, согнувшись в клубок, у одной из дверей. Мегера немилосердо толкнула несчастную жертву в спину и, не дав ей времени одуматься от
страха, принялась хлестать ее лозою до того, что она упала без чувств на пол. Здесь послышался на мосту нетерпеливый
крик и стук.
Он хорошо чувствовал ничтожество этих беспокойно прыгающих людей, ясно понимал, что их хлещет изнутри тёмный
страх, это
страх толкает их из стороны в сторону, с ним они борются, опьяняя себя громкими
криками, желая доказать себе, что ничего не боятся.
И в это время мое положение представляется таким ужасным, что мне хочется, чтобы все мои слушатели ужаснулись, вскочили с мест и в паническом
страхе, с отчаянным
криком бросились к выходу.
Но мальчик решительно не давался: объятый почему-то
страхом, он вертелся, как вьюн, корчился, тянулся к полу, наполняя всю квартиру
криками.
Обгорелые фигурки слов и чисел
из черепа,
как дети из горящего здания.
Так
страхсхватиться за небо
высил
горящие руки «Лузитании».
Трясущимся людям
в квартирное тихо
стоглазое зарево рвется с пристани.
Крик последний, —
ты хоть
о том, что горю, в столетия выстони!
Этот
крик освободил душу Гримма от обуявшего было его панического
страха — как все негодяи, он был трусом.
Так, Пенькновский зачастую, не ограничиваясь
криком из телеги, выскакивал вон — и, выхватив у Кирилла его длинный троечнический кнут, хлестал им встречных мужиков и их лошадей, отчего последние метались в стороны и нередко валили и опрокидывали возы, мимо которых мы потом с торжеством проезжали среди мужиков, снимавших в
страхе свои шапки и, вероятно, славших нам тысячи проклятий.
Ротшильд помертвел от
страха, присел и замахал руками над головой, как бы защищаясь от ударов, потом вскочил и побежал прочь что есть духу. На бегу он подпрыгивал, всплескивал руками, и видно было, как вздрагивала его длинная, тощая спина. Мальчишки обрадовались случаю и бросились за ним с
криками: «Жид! Жид!» Собаки тоже погнались за ним с лаем. Кто-то захохотал, потом свистнул, собаки залаяли громче и дружнее… Затем, должно быть, собака укусила Ротшильда, так как послышался отчаянный, болезненный
крик.
А весною, когда отец и мать, поднявшись с рассветом, уходят в далекое поле на работу и оставляют его одного-одинехонького вместе с хилою и дряхлою старушонкой-бабушкой, столько же нуждающейся в присмотре, сколько и трехлетние внучата ее, — о! тогда, выскочив из избы, несется он с воплем и
криком вслед за ними, мчится во всю прыть маленьких своих ножек по взбороненной пашне, по жесткому, колючему валежнику; рубашонка его разрывается на части о пни и кустарники, а он бежит, бежит, чтоб прижаться скорее к матери… и вот сбивается запыхавшийся, усталый ребенок с дороги; он со
страхом озирается кругом: всюду темень лесная, все глухо, дико; а вот уже и ночь скоро застигнет его… он мечется во все стороны и все далее и далее уходит в чащу бора, где бог весть что с ним будет…
Василий приходил и молча усаживался в неосвещенном углу; и был так безучастен он и спокоен, как будто не было ни
крика, ни безумия, ни
страха.
Было смятение, и шум, и вопли, и
крики смертельного испуга. В паническом
страхе люди бросились к дверям и превратились в стадо: они цеплялись друг за друга, угрожали оскаленными зубами, душили и рычали. И выливались в дверь так медленно, как вода из опрокинутой бутылки. Остались только псаломщик, уронивший книгу, вдова с детьми и Иван Порфирыч. Последний минуту смотрел на попа — и сорвался с места, и врезался в хвост толпы, исторгнув новые
крики ужаса и гнева.
И везде те же глупо красивые лица, напомаженные проборы, взбитые коки, закрученные усы, запах сигар и потного человеческого тела, и везде все тот же
страх и тот же неизбежный, роковой
крик, одинаковый для людей, для лошадей и для дрессированных собак...
Этот отрывистый, повелительный возглас был первым воспоминанием mademoiselle Норы из ее темного, однообразного, бродячего детства. Это слово раньше всех других слов выговорил ее слабый, младенческий язычок, и всегда, даже в сновидениях, вслед за этим
криком вставали в памяти Норы: холод нетопленной арены цирка, запах конюшни, тяжелый галоп лошади, сухое щелканье длинного бича и жгучая боль удара, внезапно заглушающая минутное колебание
страха.
Не прерывается ничем
Спокойство ночи. Страж надежный,
Дозором обошел эвнух.
Теперь он спит; но
страх прилежный
Тревожит в нем и спящий дух.
Измен всечасных ожиданье
Покоя не дает уму.
То чей-то шорох, то шептанье,
То
крики чудятся ему;
Обманутый неверным слухом,
Он пробуждается, дрожит,
Напуганным приникнув ухом…
Но все кругом его молчит;
Одни фонтаны сладкозвучны...
Значит, опять пойдут слезы,
крики, проклятия, чемоданы, заграница, потом постоянный болезненный
страх, что она там, за границей, с каким-нибудь франтом, италианцем или русским, надругается надо мной, опять отказ в паспорте, письма, круглое одиночество, скука по ней, а через пять лет старость, седые волосы…
Перед вечером все моются в речке или на ставах [Став — пруд.], а как зайдет солнце, идут бедняги в свою школу [Простой народ в Юго-западном крае называет синагоги школами.], и уж какой оттуда
крик слышится, так и не приведи бог: все орут в голос, а глаза от
страха закрывают…
И
страхи Фридриха Адольфовича оправдались. Едва только он дошел в своей сказке до того места, когда принц Солнце поссорился с принцессою Луною, неожиданно раздались отчаянные
крики в саду.
Кроме того, мне
страх как хотелось кричать, потому что она ломала мои пальцы с каким-то ожесточением, именно за то, что я не кричу: а я, как спартанец, решился выдерживать боль, боясь наделать
криком суматоху, после которой уж не знаю, что бы сталось со мною.
У сторожа подгибаются колена. Он в
страхе закрывает глаза и, дрожа всем телом, прижимается к ограде. Он хотел бы закричать, но знает, что его
крик не долетит до жилья… Возле стоит прохожий и держит его за руку… Минуты три проходит в молчании.
— Какой такой прохожий? — сердито кричит сторож, желая замаскировать
криком свой
страх. — Носит тебя здесь нелегкая! Таскаешься, леший, ночью по кладбищу!
Едва Пьер прилег головой на подушку, как он почувствовал, что засыпает; но вдруг с ясностью почти действительности послышались бум-бум-бум выстрелов, послышались стоны,
крики, шлепанье снарядов, запахло кровью и порохом, и чувство ужаса,
страха смерти охватило его.
— Берегись! — послышался испуганный
крик солдата, и как свистящая на быстром полете, приседающая на землю птичка, в двух шагах от князя Андрея, подле лошади батальонного командира, негромко шлепнулась граната. Лошадь первая, не спрашивая того, хорошо или дурно было выказывать
страх, фыркнула, взвилась, чуть не сронив майора, и отскакала в сторону. Ужас лошади сообщился людям.