Неточные совпадения
— То есть как тебе сказать… Стой, стой в углу! — обратилась она к Маше, которая, увидав чуть заметную улыбку на лице матери, повернулась было. — Светское мнение было бы то, что он ведет себя, как ведут себя все молодые люди. Il fait lа сour à une jeune et jolie femme, [Он ухаживает зa молодой и
красивой женщиной,] a
муж светский должен быть только польщен этим.
—
Красивее. Я тоже венчалась вечером, — отвечала Корсунская и вздохнула, вспомнив о том, как мила она была в этот день, как смешно был влюблен ее
муж и как теперь всё другое.
И еще был один совсем молодой человек, который, как ей шутя сказал
муж, находил, что она
красивее всех сестер.
— Просто — до ужаса… А говорят про него, что это — один из крупных большевиков… Вроде полковника у них.
Муж сейчас приедет, — его ждут, я звонила ему, — сказала она ровным, бесцветным голосом, посмотрев на дверь в приемную
мужа и, видимо, размышляя: закрыть дверь или не надо? Небольшого роста, но очень стройная, она казалась высокой, в
красивом лице ее было что-то детски неопределенное, синеватые глаза смотрели вопросительно.
— Ага. Ну, что же?
Красивую вещь — приятно испортить.
Красивых убивают более часто, чем уродов. Но убивают
мужья, любовники и, как правило, всегда с фасада: в голову, в грудь, живот, а тут убили с фасада на двор — в затылок. Это тоже принято, но в целях грабежа, а в данном случае — наличие грабежа не установлено. В этом видят — тайну. А на мой взгляд — тайны нет, а есть трус!
В ложе была Mariette и незнакомая дама в красной накидке и большой, грузной прическе и двое мужчин: генерал,
муж Mariette,
красивый, высокий человек с строгим, непроницаемым горбоносым лицом и военной, ватой и крашениной подделанной высокой грудью, и белокурый плешивый человек с пробритым с фосеткой подбородком между двумя торжественными бакенбардами.
Он не успел еще окунуться в омут опасной, при праздности и деньгах, жизни, как на двадцать пятом году его женили на девушке
красивой, старого рода, но холодной, с деспотическим характером, сразу угадавшей слабость
мужа и прибравшей его к рукам.
Пока Антонида Ивановна говорила то, что говорят все жены подгулявшим
мужьям, Половодов внимательно рассматривал жену, ее высокую фигуру в полном расцвете женской красоты,
красивое лицо, умный ленивый взгляд, глаза с поволокой.
В Андрее-Ивановском я видел чрезвычайно
красивую татарку 15 лет, которую
муж купил у ее отца за 100 рублей; когда
мужа нет дома, она сидит на кровати, а в дверь из сеней смотрят на нее поселенцы и любуются.
Аинка, довольно
красивая собою, казалось, готова была помочь своему
мужу, но я подавал вид, что не понимаю их объяснений…
— Хорошо, хорошо. Еще поговорим… А
муж у тебя молодец, Сима.
Красивый.
Это была женщина, вернее сказать, отставная девка, которые водятся только на юге России, не то полька, не то малороссиянка, уже достаточно старая и богатая для того, чтобы позволить себе роскошь содержать
мужа (а вместе с ним и кафешантан),
красивого и ласкового полячка. Горизонт и Барсукова встретились, как старые знакомые. Кажется, у них не было ни страха, ни стыда, ни совести, когда они разговаривали друг с другом.
Когда в 1868 году он уже пристал к бакунинской"вере", около него была всегда кучка русских барынь и барышень, из которых одна очень
красивая, известная под именем"Сони"или"Соньки", — как потом оказалось, какая-то помещица, убежавшая от
мужа или что-то в этом роде.
В этой квартире жила разъехавшаяся с
мужем красивая майорша Мечникова, которую мы встречали в ДомеСогласия.
Кроткая, простодушная и
красивая Евгения Петровна производила на них самое выгодное впечатление, но сама она оставалась равнодушною к новым знакомым
мужа, не сближалась ни с ними, ни с их женами и скоро успела прослыть нелюдимкою и даже дурочкой.
Его жена,
красивая брюнетка Анна Александровна, давно махнула рукой на влюбчивого
мужа и всецело посвятила себя своей пятилетней дочке Лидочке, сетуя лишь порой на недостаток в средствах к жизни, виною чего справедливо считала траты
мужа на «мазаную», как Анна Александровна окрестила Агнессу Михайловну, намекая на пристрастие последней к косметическим притираньям.
Князь Василий в это время только что вернулся из какого-то заседания, а потому через несколько минут явился в кабинет супруги, блистая всеми регалиями. Это был высокий,
красивый старик — князю было под шестьдесят — с громадной лысиной «государственного
мужа» и длинными седыми баками — «одно из славных русских лиц».
На это желание
мужа Катрин немножко поморщилась: прежде всего ей не понравилось, что на их обеденных беседах будет присутствовать посторонний человек, а Катрин все часы дня и ночи желала бы оставаться с глазу на глаз с
мужем; сверх того, не имея ничего против управляющего и находя его умным и даже, по наружности своей,
красивым, она вместе с тем чувствовала какую-то непонятную неловкость от его лукаво-рысьего взгляда.
Ее ненаглядный Петя, статный,
красивый, с темно-каштановыми волосами, с правильными чертами лица и глубоким и умным взглядом темно-карих глаз, живой портрет ее покойного
мужа, был ее кумиром, хотя властная женщина не давала никогда этого чувствовать своему первенцу-любимцу.
А другой случай был совсем жалкий. И такая же женщина была, как и первая, только молодая и
красивая. Очень и очень нехорошо себя вела. На что уж мы легко глядели на эти домашние романы, но даже и нас коробило. А
муж — ничего. Все знал, все видел и молчал. Друзья намекали ему, а он только руками отмахивался. «Оставьте, оставьте… Не мое дело, не мое дело… Пусть только Леночка будет счастлива!..» Такой олух!
Он тогда еще был очень
красивый кирасирский офицер, в белом мундире, и я бог знает как обрадовалась этому сватанью и могу поклясться перед богом, что первое время любила моего
мужа со всею горячностью души моей; и когда он вскоре после нашей свадьбы сделался болен, я, как собачонка, спала, или, лучше сказать, сторожила у его постели.
— Какая, брат, эта Фатеиха умная баба и собою-то какая
красивая: за неволю этакая убежит от
мужа, не станет ему подставлять шеи.
Чтобы кататься по Москве к Печкину, в театр, в клубы, Вихров нанял помесячно от Тверских ворот лихача, извозчика Якова, ездившего на чистокровных рысаках; наконец, Павлу захотелось съездить куда-нибудь и в семейный дом; но к кому же? Эйсмонды были единственные в этом роде его знакомые. Мари тоже очень разбогатела: к ней перешло все состояние Еспера Иваныча и почти все имение княгини.
Муж ее был уже генерал, и они в настоящее время жили в Парке, на
красивой даче.
Марья Дмитриевна появилась в сопровождении Гедеоновского; потом пришла Марфа Тимофеевна с Лизой, за ними пришли остальные домочадцы; потом приехала и любительница музыки, Беленицына, маленькая, худенькая дама, с почти ребяческим, усталым и
красивым личиком, в шумящем черном платье, с пестрым веером и толстыми золотыми браслетами; приехал и
муж ее, краснощекий, пухлый человек, с большими ногами и руками, с белыми ресницами и неподвижной улыбкой на толстых губах; в гостях жена никогда с ним не говорила, а дома, в минуты нежности, называла его своим поросеночком...
И дома, и в поле, и в сарае я думал о ней, я старался понять тайну молодой,
красивой, умной женщины, которая выходит за неинтересного человека, почти за старика (
мужу было больше сорока лет), имеет от него детей, — понять тайну этого неинтересного человека, добряка, простяка, который рассуждает с таким скучным здравомыслием, на балах и вечеринках держится около солидных людей, вялый, ненужный, с покорным, безучастным выражением, точно его привели сюда продавать, который верит, однако, в свое право быть счастливым, иметь от нее детей; и я все старался понять, почему она встретилась именно ему, а не мне, и для чего это нужно было, чтобы в нашей жизни произошла такая ужасная ошибка.
Часто, глядя на нее, когда она, улыбающаяся, румяная от зимнего холоду, счастливая сознанием своей красоты, возвращалась с визитов и, сняв шляпу, подходила осмотреться в зеркало, или, шумя пышным бальным открытым платьем, стыдясь и вместе гордясь перед слугами, проходила в карету, или дома, когда у нас бывали маленькие вечера, в закрытом шелковом платье и каких-то тонких кружевах около нежной шеи, сияла на все стороны однообразной, но
красивой улыбкой, — я думал, глядя на нее: что бы сказали те, которые восхищались ей, ежели б видели ее такою, как я видел ее, когда она, по вечерам оставаясь дома, после двенадцати часов дожидаясь
мужа из клуба, в каком-нибудь капоте, с нечесаными волосами, как тень ходила по слабо освещенным комнатам.
Помню, еще у одной пастушки был
муж,
красивый молодой мужичок.
Сусанна блаженствовала: ее все называли теперь madame Beygouche; на визитных карточках, которые она поразвозила в несколько знакомых домов ее
мужа, стояла даже
красивая частица de; бархатная шубка с шапочкой необыкновенно шли ей к лицу; она ездит с
мужем и в собрание, и в театр; некоторые действительно обращают маленькое внимание на
красивую парочку, но счастливой, самообольщенной Сусанне это внимание кажется огромным и почти всеобщим, и она этим так довольна, так счастлива, а у себя дома еще довольней и счастливее:
муж ее так любит, он так внимателен, так нежен, его ласки так горячи, так полны страсти…
— Она могла тоже выйти из церкви под руку с законным
мужем, с Савиным, молодым,
красивым, богатым. Если бы она подождала.
Его
красивая, видная фигура «настоящего мужчины» — как мысленно сказала себе Строева, сравнив Албанова со своим мизерным
мужем, довершила остальное.
Ей за это жестоко мстили все и особенно не очень
красивая и никогда не надеявшаяся найти себе
мужа Алина Фигурина и Ванскок, защищенные самою природой от нарушения обетов вечного девства.
Не хотелось верить, что у этой глупой
красивой кошки было так мало достоинства, что она охотно согласится, чтобы пьяный граф стал судьею
мужа и жены…
— А вот мой
муж, Володя! — говорит Маруся, подводя к Володе
красивого молодого человека в штатском.
— Красовская шестьсот и хвост полтораста — итого семьсот пятьдесят, — шутя считал, просматривая список жалованья,
муж А. А. Бренко, Осип Яковлевич Левенсон,
красивый, с черными баками, модный присяжный поверенный и лучший музыкальный критик того времени, работавший в «Русских ведомостях».
Она не любила
мужа, навязанного ей «проклятыми министрами», как она выражалась сама, и занималась лишь тем, что жаловалась на свою судьбу ловкому и
красивому Линару, саксонскому посланнику.
— Мёртвое, которым покойника обмывают, — объяснил он. — Оно, видите, вредное, его надо на четыре ветра выбрасывать. А Быстрецовы — не выбросили, и жена его, видно, умылась мылом этим и пошла вся нарывами, — извините, французской болезнью. Он её бить, — муж-то, — а она
красивая, молодая такая…
Верстах в шести от города проводила лето в своей роскошной усадьбе петербургская дама, г-жа Мордоконаки. Старый
муж этой молодой и весьма
красивой особы в пору своего откупщичества был некогда восприемником одной из дочерей почтмейстерши. Это показалось последней достаточным поводом пригласить молодую жену старого Мордоконаки на именины крестницы ее
мужа и при всех неожиданно возвысить к ней, как к известной филантропке и покровительнице церквей, просьбу за угнетенного Туберозова.
И ему стало особенно жаль эту самобытную,
красивую и умную женщину, связанную с таким
мужем, как Виктор Мироныч… Надо хоть что-нибудь рассказать ей про его похождения. Теперь можно.
По теории Палтусова, можно было располагать к себе женщин, но непременно молодых, если уже не
красивых, завязывать через них связи, пользоваться их доверием, но ни в каком случае не действовать через них на
мужей и не ухаживать за ними из личных расчетов, когда они стары да еще имеют на вас любовные виды. Доктор не отвечал такой программе.
— Еще нашлось подтверждение моего мнения, — сказал последний, — сперва нравится каприз, а потом и сам ребенок; что же касается благодарности судьбе за то, что она вычеркнула его из списка «
мужей», то эта
красивая фраза, поверьте, сказана без убеждения.
Эта молодая женщина —
красивая и добродетельная, а
муж уже готовится покинуть ее, если не покинул.
Когда лакей увидел входившую
красивую даму с благородной осанкой, всю в черном, то тотчас понял, что это пришла законная жена за своим
мужем.
— Самый
красивый и умный мальчик — это мой сын! Ему было шесть лет уже, когда к нам на берег явились сарацины [Сарацины — древнее название жителей Аравии, а позднее, в период крестовых походов, — всех арабов-мусульман.] — пираты, они убили отца моего,
мужа и еще многих, а мальчика похитили, и вот четыре года, как я его ищу на земле. Теперь он у тебя, я это знаю, потому что воины Баязета схватили пиратов, а ты — победил Баязета и отнял у него всё, ты должен знать, где мой сын, должен отдать мне его!
Сегодня Гордей Евстратыч был особенно в духе, потому что Михалко привез ему из Полдневской один старый долг, который он уже считал пропащим. Несколько раз он начинал подшучивать над младшей невесткой Дуней, которая всего еще полгода была замужем;
красивая, свежая, с русым волосом и ленивыми карими глазами, она только рдела и стыдливо опускала лицо. Красавец Архип,
муж Дуни, любовался этим смущением своей молодайки и, встряхивая своими черными, подстриженными в скобу волосами, смеялся довольной улыбкой.
Статошное ли дело, чтобы от такой молодой да
красивой жены, как ваша Дуня, да
муж побежал к какой-то шлюхе Домашке.
Глупый девичий разум: радуется Наташа, что нашла
мужа молодого, да
красивого, да развертного.
Заговорив о долголетии крестьянина моей памяти, останавливаюсь на семействе дебелой и
красивой кормилицы сестры Анюты, приходившей в свободное от уроков время ко мне с ребенком в классную. Это бесспорно была весьма добродушная женщина; тем не менее ее выхоленная и массивная самоуверенность вызывали с моей стороны всякого рода выходки. Так, например, зная лично ее
мужа, Якова, я, обучая ее молитве Господней, натвердил вместо: «яко на небеси» — «Яков на небеси».
К карете нередко подъезжает
муж ее, незначащее лицо, и статный,
красивый Линар, этот очарователь…
Лупачев. Погодите, погодите! Продавать себя богатому
мужу, конечно, разврат; но и богатой женщине разбирать красоту мужскую и покупать себе за деньги
мужа, самого
красивого, — тоже разврат; но тут есть разница: между продающими себя часто попадаются экземпляры очень умные и с сильными характерами; тогда как те, которые бросаются на красоту,’по большей части отличаются пустотою головы и сердца.
— Как с собой, ma chere? — воззрился на нее
муж — мужчина лет сорока пяти, с полным лицом и
красивыми, выхоленными баками и усами, в которых пробивалась седина. Жидкие волосы на голове тоже были с проседью.