Неточные совпадения
Впрочем, если сказать
правду, они всё были народ добрый,
жили между собою в ладу, обращались совершенно по-приятельски, и беседы их носили печать какого-то особенного простодушия и короткости: «Любезный друг Илья Ильич», «Послушай, брат, Антипатор Захарьевич!», «Ты заврался, мамочка, Иван Григорьевич».
— Да, да, прощай! — проговорил Левин, задыхаясь от волнения и, повернувшись, взял свою палку и быстро пошел прочь к дому. При словах мужика о том, что Фоканыч
живет для души,
по правде, по-Божью, неясные, но значительные мысли толпою как будто вырвались откуда-то иззаперти и, все стремясь к одной цели, закружились в его голове, ослепляя его своим светом.
— Странный, не
правда ли? — воскликнула Лидия, снова оживляясь. Оказалось, что Диомидов — сирота, подкидыш; до девяти лет он воспитывался старой девой, сестрой учителя истории, потом она умерла, учитель спился и тоже через два года помер, а Диомидова взял в ученики себе резчик
по дереву, работавший иконостасы. Проработав у него пять лет, Диомидов перешел к его брату, бутафору, холостяку и пьянице, с ним и
живет.
— Ради ее именно я решила
жить здесь, — этим все сказано! — торжественно ответила Лидия. — Она и нашла мне этот дом, — уютный, не
правда ли? И всю обстановку, все такое солидное, спокойное. Я не выношу новых вещей, — они,
по ночам, трещат. Я люблю тишину. Помнишь Диомидова? «Человек приближается к себе самому только в совершенной тишине». Ты ничего не знаешь о Диомидове?
— Хороших людей я не встречал, — говорил он, задумчиво и печально рассматривая вилку. — И — надоело мне у собаки блох вычесывать, — это я про свою должность. Ведь — что такое вор, Клим Иванович, если
правду сказать? Мелкая заноза, именно — блоха! Комар, так сказать. Без нужды и комар не кусает. Конечно — есть ребята, застарелые в преступности. Но ведь все
живем по нужде, а не
по евангелию. Вот — явилась нужда привести фабричных на поклон прославленному царю…
Скажи
правду, останешься
жив», но и то,
по зрелом размышлении…
Кучер Иван,
по своей части, приобрел замечательное сведение, что здешние лошади
живут будто бы
по пятидесяти лет, и сообщил об этом нам. Не знаю,
правда ли.
Но Иван Федорович стоял, как будто громом оглушенный.
Правда, Марья Григорьевна очень недурная барышня; но жениться!.. это казалось ему так странно, так чудно, что он никак не мог подумать без страха.
Жить с женою!.. непонятно! Он не один будет в своей комнате, но их должно быть везде двое!.. Пот проступал у него на лице,
по мере того чем более углублялся он в размышление.
Мы видели еще сегодня здесь, в этой зале, что непосредственная сила
правды еще
живет в его молодом сердце, что еще чувства семейной привязанности не заглушены в нем безверием и нравственным цинизмом, приобретенным больше
по наследству, чем истинным страданием мысли.
Уж и били его воры за
правду, а он все свое. Почему такая
правда жила в ребенке — никто не знал. Покойный старик грибник объяснял по-своему эту черту своего любимца...
Но
правда выше жалости, и ведь не про себя я рассказываю, а про тот тесный, душный круг жутких впечатлений, в котором
жил, — да и
по сей день
живет, — простой русский человек.
— Да ничего, так. Я и прежде хотел спросить. Многие ведь ноне не веруют. А что,
правда (ты за границей-то
жил), — мне вот один с пьяных глаз говорил, что у нас,
по России, больше, чем во всех землях таких, что в бога не веруют? «Нам, говорит, в этом легче, чем им, потому что мы дальше их пошли…»
— Ничего вы не понимаете, барышня, — довольно резко ответил Галактион уже серьезным тоном. — Да, не понимаете… Писал-то доктор действительно пьяный, и барышне такие слова, может быть, совсем не подходят, а только все это
правда. Уж вы меня извините, а действительно мы так и
живем… по-навозному. Зарылись в своей грязи и знать ничего не хотим… да. И еще нам же смешно, вот как мне сейчас.
И то опять возьми, станешь ты отлучаться, станешь впрохолость
жить, а Прасковья бабенка молодая, и хоть дебелая и толстая, а
по всему видится, что горячая она и запальчивая, хоть,
правду сказать, умом и не вышла.
Всегда, сколько ни помнила себя Лиза,
жила она
по добру и
по правде, никогда ее сердце не бывало причастно ни вражде, ни злой ненависти, и вдруг в ту самую минуту, что обещала ей столько счастья и радостей, лукавый дух сомненья тлетворным дыханьем возмутил ее мысли, распалил душу злобой, поработил ее и чувства, и волю, и разум.
Каждый Божий день девицы вечером чай кушать к ней собираются, и тут она поучает их, как надо
жить по добру да
по правде,
по евангельским, значит, заповедям да
по уставам преподобных отец…
Одно знаю — где муж с женой в ладу да в совете
живут,
по добру да
по правде, в той семье сам Бог
живет.
— Это
правда, — молвил Никифор Захарыч. — Как только зачнет человек
жить не по-хорошему, нечистый тотчас в его душу, и Господня благодать его покинет…
По себе знаю, Трифон Михайлыч.
Старики Бурмакины
жили радушно, и гости ездили к ним часто. У них были две дочери, обе на выданье; надо же было барышням развлеченье доставить.
Правда, что между помещиками женихов не оказывалось, кроме закоренелых холостяков, погрязших в гаремной жизни, но в уездном городе и
по деревням расквартирован был кавалерийский полк, а между офицерами и женихов присмотреть не в редкость бывало. Стало быть, без приемов обойтись никак нельзя.
— А, ей-богу, — вдруг отозвалась Манька Маленькая. — Хотя бы кто-нибудь написал
по правде, как
живем мы здесь, б… разнесчастные…
— Одно пустое дело!.. — стоял на своем Патап Максимыч. — Захочешь спасаться, и в миру спасешься —
живи только
по добру да
по правде.
Знаю одно: где муж да жена в любви да совете,
по добру да
по правде живут, в той семье сам Господь
живет.
— Посмотрю на тебя я, Дунюшка, какая ты стала неразговорчивая, — так начала Аграфена Петровна. — А давно ль, кажется, как
жили мы здесь у тетушки, с утра до́ ночи ты соловьем заливалась… Скажи
по душе,
по правде скажи мне
по истинной, отчего такая перемена сталась с тобой? Отчего, моя милая, на слова ты скупа стала?
— Молись же Богу, чтоб он скорей послал тебе человека, — сказала Аграфена Петровна. — С ним опять, как в детстве бывало, и светел и радошен вольный свет тебе покажется, а людская неправда не станет мутить твою душу. В том одном человеке вместится весь мир для тебя, и, если будет он
жить по добру да
по правде, успокоится сердце твое, и больше прежнего возлюбишь ты добро и
правду. Молись и ищи человека. Пришла пора твоя.
Но Трифон Лохматый
по правде жил да
по истине, придраться к нему было мудрено. Как ни хитрил, какие ямы писарь под ним ни подкапывал, подцепить никак не мог. Еще пуще оттого зло разобрало Морковкина.
— Вот и к Макарью на ярманку воры-то больше все из Москвы наезжают, — заметил Дементий. — А
правда ль, что у вас хлеб
по шести да
по семи гривен на серебро
живет?
— Ну! Заговори с тобой, тотчас доберешься до антихриста, — сказал Колышкин. — Каки последни времена?.. До нас люди
жили не ангелы, и после нас не черти будут.
Правда с кривдой спокон века одним колесом
по миру катятся.
— Надо
жить по закону природы и
правды, — проговорила из-за двери госпожа Дергачева. Дверь была капельку приотворена, и видно было, что она стояла, держа ребенка у груди, с прикрытой грудью, и горячо прислушивалась.
Оставшись наедине с матерью, он говорил об этом с невеселым лицом и с озабоченным видом; тут я узнал, что матери и прежде не нравилась эта покупка, потому что приобретаемая земля не могла скоро и без больших затруднений достаться нам во владение: она была заселена двумя деревнями припущенников, Киишками и Старым Тимкиным, которые
жили,
правда,
по просроченным договорам, но которых свести на другие, казенные земли было очень трудно; всего же более не нравилось моей матери то, что сами продавцы-башкирцы ссорились между собою и всякий называл себя настоящим хозяином, а другого обманщиком.
— Ничего, только скупая шельма такая, что ужас! Ведь он малым числом имеет 300 рублей в месяц! а
живет как свинья, ведь ты видел. А комисионера этого я видеть не могу, я его побью когда-нибудь. Ведь эта каналья из Турции тысяч 12 вывез… — И Козельцов стал распространяться о лихоимстве, немножко (сказать
по правде) с той особенной злобой человека, который осуждает не за то, что лихоимство — зло, а за то, что ему досадно, что есть люди, которые пользуются им.
Что здесь было
правдой и что выдумкой, никто не удосужился проверить; спросить же сердитого, важного и молчаливого Крейнбринга никто бы не отважился, да он, кажется, знал по-русски одни музыкальные слова, но все равно: юному сердцу нельзя
жить без романтики.
— В ваших словах, дядюшка, может быть, есть и
правда, — сказал Александр, — но она не утешает меня. Я
по вашей теории знаю все, смотрю на вещи вашими глазами; я воспитанник вашей школы, а между тем мне скучно
жить, тяжело, невыносимо… Отчего же это?
— Дядюшка, что бы сказать? Вы лучше меня говорите… Да вот я приведу ваши же слова, — продолжал он, не замечая, что дядя вертелся на своем месте и значительно кашлял, чтоб замять эту речь, — женишься
по любви, — говорил Александр, — любовь пройдет, и будешь
жить привычкой; женишься не
по любви — и придешь к тому же результату: привыкнешь к жене. Любовь любовью, а женитьба женитьбой; эти две вещи не всегда сходятся, а лучше, когда не сходятся… Не
правда ли, дядюшка? ведь вы так учили…
Правда, не могла она горевать очень много, ибо в последние четыре года
жила с мужем в совершенной разлуке,
по несходству характеров, и производила ему пенсион.
Правда, он писать любил без памяти, писал к ней, даже
живя в одном с нею доме, а в истерических случаях и
по два письма в день.
— А что, барин, коли
по истинной
правде сказать, — начала она, — так это точно, что она не своей охотой у нас
жила.
— Женщина эта
правду сказала. Дети наши
по чести
жить хотят,
по разуму, а мы вот бросили их, — ушли, да! Иди, Ниловна…
Я пришел назад в город очень поздно, и уже пробило десять часов, когда я стал подходить к квартире. Дорога моя шла
по набережной канала, на которой в этот час не встретишь живой души.
Правда, я
живу в отдаленнейшей части города. Я шел и пел, потому что, когда я счастлив, я непременно мурлыкаю что-нибудь про себя, как и всякий счастливый человек, у которого нет ни друзей, ни добрых знакомых и которому в радостную минуту не с кем разделить свою радость. Вдруг со мной случилось самое неожиданное приключение.
В реферате своем он говорил о великом стремлении мужицкой души
жить «
по правде», «по-хорошему», о глубокой революционности мужика, о блестящих возможностях, которые заложены в общине, в артели, в кооперации, в сектантстве.
Правда, что массы безмолвны, и мы знаем очень мало о том внутреннем жизненном процессе, который совершается в них. Быть может, что продлившееся их ярмо совсем не представлялось им мелочью; быть может, они выносили его далеко не так безучастно и тупо, как это кажется
по наружности… Прекрасно; но ежели это так, то каким же образом они не вымирали сейчас же, немедленно, как только сознание коснулось их? Одно сознание подобных мук должно убить, а они
жили.
— Покуда — ничего. В департаменте даже говорят, что меня столоначальником сделают. Полторы тысячи — ведь это куш.
Правда, что тогда от частной службы отказаться придется, потому что и на дому казенной работы
по вечерам довольно будет, но что-нибудь легонькое все-таки и посторонним трудом можно будет заработать, рубликов хоть на триста. Квартиру наймем; ты только вечером на уроки станешь ходить, а
по утрам дома будешь сидеть; хозяйство свое заведем —
живут же другие!
Правда, Мадлен де Межен соглашалась,
по приезде его в Россию, немедленно туда приехать и
жить там в ожидании его освобождения.
И подумал человек про первого хозяина: «Уж очень много обещает. Если бы дело
по правде было, незачем обещать так много. Польстишься на роскошную жизнь, как бы хуже не было. А хозяин, должно, сердитый, потому что строго наказывает тех, кто не
по нем делает. Пойду лучше ко второму, — тог хоть ничего не обещает, да, говорят, добрый, да и
живет заодно с рабочими».
Они говорят это только потому, что сами
живут не
по правде и знают это и хотели бы, чтобы и другие люди
жили так же.
Тогда за каждым кустом, за каждым деревом как будто еще кто-то
жил, для нас таинственный и неведомый; сказочный мир сливался с действительным; и, когда, бывало, в глубоких долинах густел вечерний пар и седыми извилистыми космами цеплялся за кустарник, лепившийся
по каменистым ребрам нашего большого оврага, мы с Наташей, на берегу, держась за руки, с боязливым любопытством заглядывали вглубь и ждали, что вот-вот выйдет кто-нибудь к нам или откликнется из тумана с овражьего дна и нянины сказки окажутся настоящей, законной
правдой.
— Если
правду говорить, так один действительно уходил
по ночам, только это не кандальник, а просто вор здешний, нижегородский; у него неподалеку, на Печорке, любовница
жила. Да и с дьяконом случилась история
по ошибке: за купца приняли дьякона. Дело было зимой, ночь, вьюга, все люди — в шубах, разбери-ка второпях-то, кто купец, кто дьякон?
—
По просьбе этой дамы, — обратился к Николаю Герасимовичу комиссар, — и
по приказанию префекта полиции я явился к вам, чтобы, во имя закона, отобрать у вас несовершеннолетнюю дочь графини Марифоски — Анжелику, которую вы увезли из Милана и которая
проживает с вами под именем вашей жены…
Правда ли все это?..
— Хорошо было раньше в подполье. Хорошо бы теперь работать нелегально в Болгарии, Румынии или в Китае. Неохота говорить об этом, но что же делать? Глупо, когда
живешь этими мыслями, дико, ведь и сама знаю, что это называется авантюризмом… А ты меня,
правда, не мог бы устроить в Китай или,
по крайней мере, в Болгарию?
В течение всего времени, как Пепко
жил у меня
по возвращении из Сербии, у нас не было сказано ни одного слова о его белградском письме. Мы точно боялись заключавшейся в нем печальной
правды, вернее — боялись затронуть вопрос о глупо потраченной юности. Вместе с тем и Пепке и мне очень хотелось поговорить на эту тему, и в то же время оба сдерживались и откладывали день за днем, как это делают хронические больные, которые откладывают визит к доктору, чтобы хоть еще немного оттянуть роковой диагноз.
— Я, маменька, не сержусь, я только
по справедливости сужу… что
правда, то
правда — терпеть не могу лжи! с
правдой родился, с
правдой жил, с
правдой и умру!
Правду и Бог любит, да и нам велит любить. Вот хоть бы про Погорелку; всегда скажу, много, ах, как много денег вы извели на устройство ее.