Неточные совпадения
Тут только, оглянувшись вокруг себя, он заметил, что они
ехали прекрасною рощей; миловидная березовая ограда тянулась у них справа и слева. Между дерев мелькала белая каменная
церковь.
В конце улицы показался господин, шедший к ним навстречу,
в картузе, с суковатой палкой
в руке. Облизанный аглицкий пес на высоких ножках бежал перед ним.
Молодая жена его, как рассказывал Венден, — он был женат полгода, — была
в церкви с матушкой и, вдруг почувствовав нездоровье, происходящее от известного положения, не могла больше стоять и
поехала домой на первом попавшемся ей лихаче-извозчике.
Марья Гавриловна долго колебалась; множество планов побега было отвергнуто. Наконец она согласилась:
в назначенный день она должна была не ужинать и удалиться
в свою комнату под предлогом головной боли. Девушка ее была
в заговоре; обе они должны были выйти
в сад через заднее крыльцо, за садом найти готовые сани, садиться
в них и
ехать за пять верст от Ненарадова
в село Жадрино, прямо
в церковь, где уж Владимир должен был их ожидать.
— Не знаю, — отвечал Бурмин, — не знаю, как зовут деревню, где я венчался; не помню, с которой станции
поехал.
В то время я так мало полагал важности
в преступной моей проказе, что, отъехав от
церкви, заснул, и проснулся на другой день поутру, на третьей уже станции. Слуга, бывший тогда со мною, умер
в походе, так что я не имею и надежды отыскать ту, над которой подшутил я так жестоко и которая теперь так жестоко отомщена.
— Познакомил бы вас с женой, но она
поехала в Новгород, там — какая-то
церковь замечательная. Она у меня искусством увлекается, теперь искусство
в моде… молодежь развлекаться хочет, устала от демонстраций, конституции, революции.
—
В общем она — выдуманная фигура, — вдруг сказал Попов, поглаживая, лаская трубку длинными пальцами. — Как большинство интеллигентов. Не умеем думать по исторически данной прямой и все налево скользим. А если направо повернем, так уж до сочинения книг о религиозном значении социализма и даже вплоть до соединения с
церковью… Я считаю, что прав Плеханов: социал-демократы могут — до определенного пункта —
ехать в одном вагоне с либералами. Ленин прокламирует пугачевщину.
Нехлюдов с тетушками и прислугой, не переставая поглядывать на Катюшу, которая стояла у двери и приносила кадила, отстоял эту заутреню, похристосовался с священником и тетушками и хотел уже итти спать, как услыхал
в коридоре сборы Матрены Павловны, старой горничной Марьи Ивановны, вместе с Катюшей
в церковь, чтобы святить куличи и пасхи. «
Поеду и я», подумал он.
Дороги до
церкви не было ни на колесах ни на санях, и потому Нехлюдов, распоряжавшийся как дома у тетушек, велел оседлать себе верхового, так называемого «братцева» жеребца и, вместо того чтобы лечь спать, оделся
в блестящий мундир с обтянутыми рейтузами, надел сверху шинель и
поехал на разъевшемся, отяжелевшем и не перестававшем ржать старом жеребце,
в темноте, по лужам и снегу, к
церкви.
Любила, чтоб к ней губернатор изредка заехал с визитом, чтобы приезжее из Петербурга важное или замечательное лицо непременно побывало у ней и вице-губернаторша подошла, а не она к ней, после обедни
в церкви поздороваться, чтоб, когда
едет по городу, ни один встречный не проехал и не прошел, не поклонясь ей, чтобы купцы засуетились и бросили прочих покупателей, когда она явится
в лавку, чтоб никогда никто не сказал о ней дурного слова, чтобы дома все ее слушались, до того чтоб кучера никогда не курили трубки ночью, особенно на сеновале, и чтоб Тараска не напивался пьян, даже когда они могли бы делать это так, чтоб она не узнала.
— А вот на дороге все расскажу,
поедем. Приехали, прошли по длинным коридорам к
церкви, отыскали сторожа, послали к Мерцалову; Мерцалов жил
в том же доме с бесконечными коридорами.
А когда солдат повел под конец: «Илия человек бе подобострастен нам», так
в окнах стекла задрожали, а по
церкви такой гул пошел, что бабы подумали, не сам ли Илья-пророк на туче
едет.
Вместе с ними она была осуждена на безвыходное заключение,
в продолжение целой зимы, наверху
в боковушке и, как они же, сходила вниз исключительно
в часы
еды да
в праздник, чтоб идти
в церковь.
— Как же! дам я ему у тетки родной
в мундире ходить! — подхватила тетенька, — ужо по саду бегать будете,
в земле вываляетесь — на что мундирчик похож будет! Вот я тебе кацавейку старую дам, и ходи
в ней на здоровье! а
в праздник к обедне, коли захочешь, во всем парате
в церковь поедешь!
— А ничего! — с места вскочив, залихватски вскрикнула Фленушка. — Зачем ей знать?.. Не мы
в ответе!.. Не мы к попу
поедем, не мы и
в церковь повезем!.. А сегодня вечерком туда!.. Знаешь?.. Наши приедут…
— Не твое дело, как, — ответила Фленушка. — Слушай!.. Будет мать Августа
в Шáрпан звать на Казанскую, не езди… Обещайся, а после хворым прикинься… Матушка Манефа
в Шáрпан
поедет, и только она со двора, мы тебя
в церковь.
— Ничего, ничего, брат… — продолжал о. Христофор. — Бога призывай… Ломоносов так же вот с рыбарями
ехал, однако из него вышел человек на всю Европу. Умственность, воспринимаемая с верой, дает плоды, богу угодные. Как сказано
в молитве? Создателю во славу, родителям же нашим на утешение,
церкви и отечеству на пользу… Так-то.
Приходит день, когда Александров и трое его училищных товарищей получают печатные бристольские карточки с приглашением пожаловать на бракосочетание Юлии Николаевны Синельниковой с господином Покорни, которое последует такого-то числа и во столько-то часов
в церкви Константиновского межевого института. Свадьба как раз приходилась на отпускной день, на среду. Юнкера с удовольствием
поехали.
«Нет, — думала она, — без бога, видно, ни на шаг». Она предложила Александру
поехать с ней к обедне
в ближайшее село, но он проспал два раза, а будить она его не решалась. Наконец она позвала его вечером ко всенощной. «Пожалуй», — сказал Александр, и они
поехали. Мать вошла
в церковь и стала у самого клироса, Александр остался у дверей.
Из
церкви в это время выходил народ. Обедня кончилась. Княжна поспешила назад за ограду, вышла
в главные ворота и, сев
в пролетку, приказала кучеру
ехать в «Гранд Отель». Подъезжая, она заметила около гостиницы толпу народа. Она поняла, что там уже все открыто и задрожала. Пролетка остановилась у подъезда гостиницы. Княжна вошла.
Сусанна
в это время одевалась
в своей маленькой комнатке, досадуя на себя, что согласилась на поездку с Егором Егорычем
в церковь, и думая, что это она — причина всех неприятностей, а с другой стороны, ей и хотелось
ехать, или, точнее сказать, видеть Егора Егорыча.
— Вы напрасно не
едете!..
Церковь эта очень известная
в Москве; ее строил еще Меншиков [Меншиков Александр Данилович (1673—1729) — один из сподвижников Петра I.], и она до сих пор называется башнею Меншикова… Потом она сгорела от грома, стояла запустелою, пока не подцепили ее эти, знаете, масоны, которые сделали из нее какой-то костел.
Венчание происходило
в городском соборе, потому что Катерина Петровна считала низким для себя венчаться
в своей сельской
церкви, а потом все духовенство, все чиновники,
в том числе и я,
поехали к молодым
в усадьбу, которая, вы знаете, верстах
в пяти от города.
На другой день Крапчик, как только заблаговестили к вечерне,
ехал уже
в карете шестериком с форейтором и с саженным почти гайдуком на запятках
в загородный Крестовоздвиженский монастырь, где имел свое пребывание местный архиерей Евгений, аки бы слушать ефимоны; но, увидав, что самого архиерея не было
в церкви, он, не достояв службы, послал своего гайдука
в покой ко владыке спросить у того, может ли он его принять, и получил ответ, что владыко очень рад его видеть.
Егор Егорыч, прочитав это известие, проникся таким чувством благодарности, что, не откладывая ни минуты и захватив с собою Сверстова,
поехал с ним
в Казанский собор отслужить благодарственный молебен за государя, за московского генерал-губернатора, за Сергея Степаныча, и сам при этом рыдал на всю
церковь, до того нервы старика были уже разбиты.
— Известно, сударь, старец набожный: говеть
едет в губернский город, — служба там, сказывал он, идет по
церквам лучше супротив здешнего.
— Вы не желаете ли
ехать со мной к обедне… недалеко тут… на Чистые Пруды…
в церковь архангела Гавриила?.. Там поют почтамтские певчие…
Духовенство с архиереем
ехало впереди до первой стоящей на дороге
церкви, где, не снимая гроба с колесницы, служили литию; на станции архиерей встречал шествие, и вносили гроб
в церковь тем же порядком.
Поблагодарив после этого офицеров, государь сел
в коляску и, объехав все округа кроме Старорусского,
в тот же день
поехал обратно
в Новгород, где был
в церкви святого Николая Качанова.
Сев
в экипаж, Александра Григорьевна пригласила с собой
ехать и Захаревских: они пришли
в церковь пешком.
Становая своею полною фигурой напомнила ему г-жу Захаревскую, а солидными манерами — жену Крестовникова. Когда вышли из
церкви, то господин
в синем сюртуке подал ей манто и сам уселся на маленькую лошаденку, так что ноги его почти доставали до земли. На этой лошаденке он отворил для господ ворота. Становая, звеня колокольцами, понеслась марш-марш вперед. Павел
поехал рядом с господином
в синем сюртуке.
— Похоронили-с! Господ очень много съехалось; даже вон из Перцова молодая барыня приезжала; только что
в церкви постояла, а
в усадьбу
в дом не
поехала.
— Он и есть, барин! Как есть, дураки! Разве барин так тебе и
поехал! Перво-наперво пригонят загонщики, потом
в колокола ударят по
церквам, а уж потом и барин, с фалетуром, на пятерке. А то: барин! Только вот Тетюева не стало, некому принять барина по-настоящему. Нынче уж что! только будто название, что главный управляющий!
Пополудни знатнейшего обоего пола особы съехались ко двору ее императорского величества
в галерею, а
в 6-м часу пополудни во дворец велено въехать придворным цугом, так же и других знатных персон каретам,
в которые сев, чиновные по свадебной церемонии
поехали по жениха на его двор, и
в 7 часу привезен он во дворец, прямо к большому галерейному крыльцу, и препровожден
в церковь.
Когда
ехали по улицам, на гробе лежал парчовый покров, который, впрочем, снят был при входе
в церковь.
В церкви церемония прощания была повторена еще раз, но муж, едва приведенный
в чувство после другого обморока, увезен был домой еще прежде.
— Нет! я еще не
поеду. Я еще
в церковь пойду, попрошу панихиду по убиенном рабе Божием, Владимире, отслужить.
С этой собственно целью он и
в церковь не
поехал, надеясь, что и Евпраксея,
в качестве экономки, останется дома.
— И чем тебе худо у матери стало! Одет ты и сыт — слава Богу! И теплехонько тебе, и хорошохонько… чего бы, кажется, искать! Скучно тебе, так не прогневайся, друг мой, — на то и деревня! Веселиев да балов у нас нет — и все сидим по углам да скучаем! Вот я и рада была бы поплясать да песни попеть — ан посмотришь на улицу, и
в церковь-то Божию
в этакую мукреть
ехать охоты нет!
— Пойдемте
в церковь, — пригласил Нетов своего зятя. — На кладбище
поедете? — спросил он Палтусова и, не дождавшись ответа, пошел торопливой, развинченной походкой.
— А у Вукола вон какой домина схлопан — небось, не от бедности! Я
ехал мимо-то, так загляденье, а не дом. Чем мы хуже других, мамынька, ежели нам Господь за родительские молитвы счастье посылает… Тоже и насчет Маркушки мы все справим по-настоящему, неугасимую
в скиты закажем, сорокоусты по единоверческим
церквам, милостыню нищей братии, ну, и ты кануны будешь говорить. Грешный человек, а душа-то
в нем христианская. Вот и будем замаливать его грехи…
Из
церкви молодые
поехали в дом «власть имущей
в Москве особы», где состоялся роскошный бал, на котором государыня пленила всех своею милостивою веселостью.
Медленно спустился он по крутой лесенке, но с паперти
в церковь не зашел. Ему пора было
ехать в город. Он остановился у приказчика, заведующего лесным промыслом помещика Низовьева и сплавом плотов вниз по Волге, к городу Васильсурску, куда съезжаются каждый год
в полую воду крупные лесохозяева. Оттуда и ждали Низовьева завтра или послезавтра.
Однако все это весьма естественно кончилось тем, что супруги к исходу своего медового месяца стали изрядно скучать, и Дон-Кихот Рогожин велел Зинке запрячь своих одров
в тарантас и
поехал с женою
в церковь к обедне. Тут он налетел на известный случай с Грайвороной, когда бедный трубач, потеряв рассудок, подошел к иконостасу и, отлепив от местной иконы свечу, начал при всех закуривать пред царскими вратами свою трубку.
— Мадонну? — протянул Магнус так длинно, что всего меня обмотал этим словом. — Нет, дорогой Вандергуд, не замечал. Я не бываю
в церкви. Но боюсь, что вам поздно будет
ехать. Римская лихорадка…
В самый день именин княгиня, одетая
в нарядное белое платье, отправилась
в коляске
в католическую
церковь для выслушания обедни и проповеди. Барон, во фраке и белом галстуке, тоже
поехал вместе с ней. Князь видел это из окна своего кабинета и только грустно усмехнулся. По случаю приглашения, которое он накануне сделал Елене, чтобы она пришла к ним на вечер, у него опять с ней вышел маленький спор.
Кочкарев. Браво! хорошо! Благородный человек! Я, признаюсь, всегда ожидал от тебя много
в будущем! Вы, сударыня,
в самом деле поспешите теперь поскорее одеться: я, сказать правду, послал уже за каретою и напросил гостей. Они все теперь
поехали прямо
в церковь. Ведь у вас венчальное платье готово, я знаю.
В постоянных трудах и заботах незаметно пролетало время, которое иначе тянулось бы томительно медленно для Ермака Тимофеевича, с нетерпением ожидавшего возвращения Ивана Кольца с царским прощением. Он решил тогда же, передав власть свою другу и есаулу, тотчас же
ехать к Строгановым, где перед алтарем сельской
церкви назвать Ксению Яковлевну своею женой. Это было для него лучшей наградой за все им перенесенное и совершенное.
Подъезжали лошади, я с Катей или с девушкой садилась
в линейку, и мы
ехали за три версты
в церковь.
Когда мы вернулись домой, уже там была его мать и гости, без которых мы не могли обойтись, и я до самого того времени, как мы из
церкви сели
в карету, чтоб
ехать в Никольское, не была наедине с ним.
Дворецкий показал с чувством на
церковь Спаса, к которой они подъезжали. Вышки великокняжеских хоромин выглядывали уж из-за нее. Чтобы не подозревали
в них какого сговора, они
поехали, один по набережной Кремля, другой — к Никольским воротам. Расставание их было только до великокняжеского двора, где они должны были свидеться.
Случилось мне
в зимний Николин день
ехать с бабушкой к обедне
в нашу приходскую
церковь, версты за две от нас.