Неточные совпадения
Доел он его опять на дороге.
А вам, искателям невест,
Не нежиться и не зевать бы;
Пригож и мил, кто не
доестИ не доспит до свадьбы.
— У нас, в Обломовке, этак каждый праздник готовили, — говорил он двум поварам, которые приглашены были с графской кухни, — бывало, пять пирожных подадут, а соусов что, так и не пересчитаешь! И целый день господа-то кушают, и на другой день. А мы дней пять
доедаем остатки. Только
доели, смотришь, гости приехали — опять пошло, а здесь раз в год!
— Эка, не скосить! Заходи, Тит! Живо смахнем! Наешься ночью. Заходи! — послышались голоса, и,
доедая хлеб, косцы пошли заходить.
Другая неприятность, расстроившая в первую минуту его хорошее расположение духа, но над которою он после много смеялся, состояла в том, что из всей провизии, отпущенной Кити в таком изобилии, что, казалось, нельзя было ее
доесть в неделю, ничего не осталось.
Этот цыпленок проникает до моих подошв,] — говорил французскую прибауточку опять повеселевший Васенька,
доедая второго цыпленка.
— Что ж нам думать? Александр Николаевич Император нас обдумал, он нас и обдумает во всех делах. Ему видней. Хлебушка не принесть ли еще? Парнишке еще дать? — обратился он к Дарье Александровне, указывая на Гришу, который
доедал корку.
Не успели мы
доесть нашей закуски, как уже телега застучала перед крыльцом.
Изъеден многими болезнями, и скоро они его
доедят до конца.
Доедая вторую половину арбуза, казак равнодушно ответил...
Один торопится
доесть утиное крылышко, чтоб поспеть взять пирога, который исчезает с невероятною быстротою.
Сегодня все перебираются с берега: работы кончены на фрегате, шкалы подняты и фок-мачту как будто зашнуровали. В лесу нарубили деревьев, все, разумеется, красных, для будущих каких-нибудь починок. С берега забирают баранов, уток, кур; не знаю, заберут ли дракона или он останется на свободе
доедать трупы уток.
Ну чем он не европеец? Тем, что однажды за обедом спрятал в бумажку пирожное, а в другой раз слизнул с тарелки сою из анчоусов, которая ему очень понравилась? это местные нравы — больше ничего. Он до сих пор не видал тарелки и ложки, ел двумя палочками, похлебку свою пил непосредственно из чашки. Можно ли его укорять еще и за то, что он, отведав какого-нибудь кушанья, отдавал небрежно тарелку Эйноске, который, как пудель, сидел у ног его? Переводчик брал, с земным поклоном, тарелку и
доедал остальное.
Пацюк ни слова и
доедал остальные галушки.
— Смотри, как бы барыня не спросила! — говорил Яков, выталкивая другую стерлядь, — и когда Марина вошла, они уже
доедали цыпленка.
— Не торопитесь,
доедайте, — сказала она, — хотите еще?
И с первым появлением этого вестника выскакивал А. А. Козлов, будь в это время обед или ужин, и мчался на своей лихой паре, переодеваясь на ходу в непромокаемый плащ и надевая каску, которая всегда была в экипаже. С пожара он возвращался в клуб
доедать свой обед или ужин.
— Умел выкрасть жену, умел и сынка родить,
доедай же теперь бабину кашу, всю
доедай без остатка, — с хохотом говорил Патап Максимыч.
— Ешь кашу, свет-родитель, кушай, докушивай! Жуй да глотай бабину кашу на рост, на вырост, на долгую жизнь сынка! Все
доедай до капельки, не то сынок рябой вырастет.
— А ты, дружище Михайло Васильич, хозяйке-то не супротивничай, ешь,
доедай, крохи не покидай, — сказал Патап Максимыч.
И вот уже лет двадцать
доедает, допивает и в карман кладет скудные остатки богатств князя Хабарова.
— Изволь, государь-батюшка, скушать все до капельки, не моги, свет-родитель, оставлять в горшке ни малого зернышка. Кушай, докушивай, а ежель не докушаешь, так бабка-повитуха с руками да с ногтями. Не
доешь — глаза выдеру. Не захочешь докушать, моего приказа послушать — рукам волю дам. Старый отецкий устав не смей нарушать — исстари так дедами-прадедами уложено и нáвеки ими установлено. Кушай же, свет-родитель, докушивай, чтоб дно было наголо, а в горшке не осталось крошек и мышонку поскресть.
— Слушайте хозяина, гости дорогие, — на собак покидайте одни кости, остальное сами
доедайте, чтоб на столе у меня все было чистехонько.
И щук, и окуней, и язей насолили и заморозили пудов двадцать; всю масленицу и сами ели, и в застольную отпускали, а остатки будут постом
доедать.
— Ты что, бунтовщица, мутишь!
доедай свое, да и отправляйся в боковушку!
— За что содрал? Он обещал обедать отдельно, с афинскими женщинами, а вместо женщин подал рябого, и, кроме того, я не
доел и промерз на морозе непременно на восемнадцать рублей. Семь рублей за ним оставалось — вот тебе ровно и двадцать пять.
Уже
доедали жаркое, и Женни уже волновалась, не подожгла бы Пелагея «кудри», которые должны были явиться на стол под малиновым вареньем, как в окно залы со вздохом просунулась лошадиная морда, а с седла веселый голос крикнул: «Хлеб да соль».
Даже уснула носившаяся серыми облачными столбами воющая русская кура, даже уснул и погас огонек,
доев сальный огарок, в комнате Помады.
Лев съел свой пуд мяса и отвалился, — смотрит благодушно, как
доедают шакалы.
Салов обмер внутренне: «Он уморит, пожалуй, этим; у меня какие-нибудь три — четыре явления комедии написано, а он будет
доедать массой этой чепухи!» Салов был совершенно убежден, что Павел написал чушь, и не высказывал этого ему и не смеялся над ним — только из предположения занять у него денег.
— Хорошо-с. Сейчас я ужинать ходил, щей важных дали похлебать, — отвечал тот и бессовестно в этом случае солгал, потому что ему дали совершенно протухлых щей, так что он едва их
доел.
«Этот неуч, — в раздумье оглядывал его искоса Кармазинов,
доедая последний кусочек и выпивая последний глоточек, — этот неуч, вероятно, понял сейчас всю колкость моей фразы… да и рукопись, конечно, прочитал с жадностию, а только лжет из видов. Но может быть и то, что не лжет, а совершенно искренно глуп. Гениального человека я люблю несколько глупым. Уж не гений ли он какой у них в самом деле, черт его, впрочем, дери».
Все наши засмеялись: «Что значит миловзоры?» Но Семен Яковлевич погрузился в молчание и
доедал свой картофель. Наконец утерся салфеткой, и ему подали чаю.
Едва я
доел последнее яйцо, вырабатывая в голове, с чего и как начать мои исследования, как ко мне подошел сотник первого казачьего полка, спортсмен, мой старый знакомый и сотрудник «Журнала спорта».
О жене его почти сказать нечего: звали ее Каллиопой Карловной; из левого ее глаза сочилась слезинка, в силу чего Каллиопа Карловна (притом же она была немецкого происхождения) сама считала себя за чувствительную женщину; она постоянно чего-то все боялась, словно не
доела, и носила узкие бархатные платья, ток и тусклые дутые браслеты.
Старик
доел свой ломоть, перекрестился и вздохнул.
Через два часа
доедали еще извозчики гороховый кисель, а Парамоныч уже суетился и наконец как угорелый вбежал в избу.
Но все-таки после белого было невкусно, а главное — если бы знали: «Этот гимназист ест за чаем только маленькую четвертушечку белого хлеба, а остальное, как дворник,
доедает черным хлебом!» Или: «Идет в сапогах, которые сам себе начистил».
Будешь слишком угождать телу, — ослабишь его; будешь слишком утруждать его, — тоже ослабишь. Если уж выбирать одно из двух, то лучше изнурять, чем нежить, тело, — потому лучше, что, если не
доел, не доспал, переработал, тело сейчас же покажет тебе ошибку. Если же слишком изнежил тело, то оно, не сейчас, но гораздо позже, покажет тебе твою ошибку тем, что будет слабое и больное.
— Это с ним не всегда случается, — продолжал Дубовский,
доедая суп и по-прежнему покачивая головой.
— Нет, нет этого букета!.. — говорил князь,
доедая суп. — А котлеты уж, мой милый, никуда негодны, — прибавил он, обращаясь к лакею, — и сухи и дымом воняют. Нет, это варварство, так распоряжаться нашими желудками! Не правда ли? — отнесся он к Калиновичу.
M-lle Эмма любила, раздевшись и улегшись в постель, долго жевать что-нибудь сладкое: сосала леденцы, грызла орехи,
доедала припасенное заранее мороженое и конфеты, причем погружалась в сладкое созерцательное настроение, как жующая жвачку овечка.
Сама Амалия Карловна как ни в чем не бывало продолжала
доедать порцию холодного рябчика и аппетитно вытирала толстые губы салфеткой.
На конюшне свой овес
Доедает добрый конь...
Сели на песке кучками по восьмеро на чашку. Сперва хлебали с хлебом «юшку», то есть жидкий навар из пшена с «поденьем», льняным черным маслом, а потом густую пшенную «ройку» с ним же. А чтобы сухое пшено в рот лезло, зачерпнули около берега в чашки воды: ложка каши — ложка воды, а то ройка крута и суха, в глотке стоит.
Доели. Туман забелел кругом. Все жались под дым, а то комар заел. Онучи и лапти сушили. Я в первый раз в жизни надел лапти и нашел, что удобнее обуви и не придумаешь: легко и мягко.
Вкусно пахли щи, но и с говядиной ели лениво. Так и не
доели, вылили. Наложили пшенной каши с салом… Я жадно ел, а другие только вид делали.
Пили и ели молча. Потом, когда уже кончали третий штоф и
доедали третью яичницу, Костыга и говорит, наклонясь, полушепотом...
— Ни слова, ни полслова — вот тебе и сказ.
Доедай и ложись! А чтобы воображение осадить — вот тебе водка.
Ведь мы знаем, что если мы
доедим свой обед, и досмотрим новую пьесу, и довеселимся на бале, на елке, на катанье, скачке или охоте, то только благодаря пуле в револьвере городового и в ружье солдата, которая пробьет голодное брюхо того обделенного, который из-за угла, облизываясь, глядит на наши удовольствия и тотчас же нарушит их, как только уйдет городовой с револьвером или не будет солдата в казармах, готового явиться по нашему первому зову.
— Коли лошадь моя, я за ней вот как смотрю! Сам не
доем, а уж она у меня сытая будет всегда. А в колхозе видал, какие лошади? Со стороны поглядеть, и то плакать хочется: одры! Гонять лошадей все мастера, а кормить никто не хочет.