Неточные совпадения
Смерть тетки вызвала
горькие, искренние
слезы Ольги и легла тенью на ее жизнь на какие-нибудь полгода.
А если закипит еще у него воображение, восстанут забытые воспоминания, неисполненные мечты, если в совести зашевелятся упреки за прожитую так, а не иначе жизнь — он спит непокойно, просыпается, вскакивает с постели, иногда плачет холодными
слезами безнадежности по светлом, навсегда угаснувшем идеале жизни, как плачут по дорогом усопшем, с
горьким чувством сознания, что недовольно сделали для него при жизни.
Вспомнишь, бывало, о Карле Иваныче и его
горькой участи — единственном человеке, которого я знал несчастливым, — и так жалко станет, так полюбишь его, что
слезы потекут из глаз, и думаешь: «Дай бог ему счастия, дай мне возможность помочь ему, облегчить его горе; я всем готов для него пожертвовать».
Обалдуй, весь разнеженный, стоял, глупо разинув рот; серый мужичок тихонько всхлипывал в уголку, с
горьким шепотом покачивая головой; и по железному лицу Дикого-Барина, из-под совершенно надвинувшихся бровей, медленно прокатилась тяжелая
слеза; рядчик поднес сжатый кулак ко лбу и не шевелился…
Ах, не все нам
слезы горькиеЛить о бедствиях существенных,
На минуту позабудемся
В чарованьи красных вымыслов.
И первый раз ему захотелось как-то особенно приласкать Лидию, растрогать ее до
слез, до необыкновенных признаний, чтоб она обнажила свою душу так же легко, как привыкла обнажать бунтующее тело. Он был уверен, что сейчас скажет нечто ошеломляюще простое и мудрое, выжмет из всего, что испытано им,
горький, но целебный сок для себя и для нее.
Слезы горькие льет молодец
На свой бархатный кафтан.
Она залилась только
слезами дома, когда почувствовала, что объятия ее не опустели, что в них страстно бросилась Вера и что вся ее любовь почти безраздельно принадлежит этой другой, сознательной, созрелой дочери — ставшей такою путем
горького опыта.
Она, наклонив голову, стояла у подъема на обрыв, как убитая. Она припоминала всю жизнь и не нашла ни одной такой
горькой минуты в ней. У ней глаза были полны
слез.
Сухаревский торговец покупал там, где несчастье в доме, когда все нипочем; или он «укупит» у не знающего цену нуждающегося человека, или из-под полы «товарца» приобретет, а этот «товарец» иногда дымом поджога пахнет, иногда и кровью облит, а уж
слезами горькими — всегда.
«…Мое ребячество было самое печальное,
горькое, сколько
слез пролито, не видимых никем, сколько раз, бывало, ночью, не понимая еще, что такое молитва, я вставала украдкой (не смея и молиться не в назначенное время) и просила бога, чтоб меня кто-нибудь любил, ласкал.
Торопливо кроились эти маленькие рубашечки-распашонки, детские простынки и весь несложный комплект детского белья; дрожавшая рука выводила неровный шов, и много-много раз облита была вся эта работа
горькими девичьими
слезами.
— Дело наше, Марко Данилыч, как есть совсем пропащее, — с глубоким вздохом отвечала Таифа, и
слезы сверкнули на ее скорбных глазах. — Выгонки не избыть никакими судьбами… Разорят наш Кéрженец беспременно, бревнышка не останется от обители. И ровно буйным ветром разнесет всех нас по лицу земли.
Горькая доля, Марко Данилыч, самая
горькая…
Сусалин тоже подходит, ругается, в драку лезет даже. И другие рыбники собираются и все с яростью кидаются на Марка Данилыча. Один Белянкин стоит одаль. Сам ни слова, а
слезы дрожат на ресницах: «Пропали кровные, годами нажитые денежки!» Такую
горькую думу он думает.
— А вино-то на что? — перервал ее речи Колышкин. — Сперва шампанское да венгерское, потом сладенькие ликерцы, а потом дело дошло и до коньяка… Теперь не дошло ли уж и до хлебной
слезы, что под тын человека кладет… Совсем скружилась девка и стыд и совесть утопила в вине, а перед Марьей Гавриловной, в угоду любовнику, стала дерзка, заносчива, обидлива. Терпит Марья Гавриловна, пьет чашу
горькую!
В то кручинное,
горькое безвременье много я бед приняла, много
слез пролила.
— Ох, сударыня!.. Велико наше несчастье!.. — со
слезами сказала Аграфена Ивановна. — Такое несчастье выпало нам, что
горше его на свете, кажется, нет. Двадцать годов теперь уж прошло, как хизнул наш богатый дом. Хозяина да двух сынов работников: одному было двадцать, другому девятнадцать лет — женить было обоих сбирались — по царскому указу на поселенье в Сибирь сослали.
Слезы жениха окончательно разбудили ее. Она поняла, что ради нее этот человек, еще почти ребенок, погибнуть должен, и эта
горькая мысль, словно электрический ток, болезненно пронизывала все ее существо.
— Объявился, батюшка Патап Максимыч, точно что объявился, —
горьким голосом ответила Аксинья Захаровна. — Слышала я давеча под окнами голос его непутный… Ох, грехи, грехи мои!.. — продолжала она, вскидывая на мужа полные
слезами глаза.
Затуманилась Мать-Сыра Земля и с горя-печали оросила поблекшее лицо свое
слезами горькими — дождями дробными.
— Хорошо тебе, Авдотьюшка, эдак разговаривать, — жалобно, но с досадой ответила ей Устинья. — Суди Бог того, кто обидел меня!.. Да не обрадуется она
горькой обиде моей… Обижена сиротская
слеза даром нá землю не капает; капнет
слеза моя
горькая горючéй смолой на голову лиходейки-обидчицы!
Стоит мать Манефа в моленной перед иконами, плачет
горькими, жгучими
слезами. Хочет читать, ничего не видит, хочет молиться, молитва на ум нейдет… Мир суетный, греховный мир опять заговорил свое в душевные уши Манефы…
Стоит у могилки Аксинья Захаровна, ронит
слезы горькие по лицу бледному, не хочется расставаться ей с новосельем милой доченьки… А отец стоит: скрестил руки, склонил голову, сизой тучей скорбь покрыла лицо его… Все родные, подруги, знакомые стоят у могилы,
слезами обливаючись… И только что певицы келейные пропели «вечную память», Устинья над свежей могилою новый плач завела, обращаясь к покойнице...
Куда, сама не зная, бродит,
Волшебный сад кругом обходит,
Свободу
горьким дав
слезам,
И взоры мрачные возводит
К неумолимым небесам.
О каковом публичном рабунке и явном разбое он, нижайший сирота — дворянин Антоний Фортунатов Банькевич, омочая сию бумагу
горькими сиротскими
слезами, просит произвести строжайшее следствие и дать суд по форме».
«Разрешение» он произнес смягченным голосом. «Епитимий не налагаю. Помолись по усердию… и за меня грешного», — прибавил он вдруг, и эта последняя фраза вновь кинула мне краску в лицо и вызвала на глаза
слезы от
горького сознания вынужденного лицемерия…
Должны были отнять книжку, несмотря на
горькие мои
слезы.
Ах, о чем ты проливаешь
Слезы горькиеИ украдкой утираешь
Их кисейным рукавом?
Он жадно искал этих горячих и сладостных
слез, этих долгих,
горьких, облегчающих рыданий.
— Да, подите, — люди разве рассудят так!.. Никто этого не знает, да и знать не хочет!.. Я здесь совершенно одна, ни посоветоваться мне не с кем, ни заступиться за меня некому! — проговорила m-me Фатеева и заплакала горькими-горькими
слезами.
Чует Пахомовна: волокут и ее злые деймоны ко престолу сатанинскому огненному. Распалилася она вдруг ревностью многою, благочестием великиим, восплакала
слезами горькими, взговорила словесами умиленными:"Господи спасе Христос истинный, почто оставил ты рабу свою! почто предал меня на погубление бесу лукавому!"
Каждый раз, когда я доходил до этого места, рыдания подступали к горлу, и сквозь пленку
слез буквы в книге двоились и расплывались. С улыбкою
горькой немого укора!
Вел песню хорошим тенором студент-естественник Воскобойников, с голодным лицом, в коричневой блузе. Голос его хватал за душу. В голове кружилось, накипали
горькие похаянные
слезы. Печерников слушал, бледный, поникнув головой; он был без слуха и не пел.
Тут всё: и добро и зло, и праздность и труд, и ненависть и любовь, и пресыщение и
горькая нужда, и самодовольство и
слезы,
слезы без конца…
— Нет, Петя, эти
слезы не
горькие… Эти
слезы светлые, перед новой жизнью, которая должна настать для нас… Теперь не ради одной меня ты должен отказаться от своих…
Слезы и
горькая спазма душили ее, но Наташа скрепилась еще на минуту.
— Кончена матушка! Яко чаша ты, — чаша бездонная, в кою польются теперь
горькие, сердечные
слезы мира людского…
В его словах была только правда —
горькая правда. Она ключом била в тоне его голоса и в блестевших на его глазах крупных
слезах.
Очищенный поник головой и умолк. Мысль, что он в 1830 году остался сиротой, видимо, подавляла его.
Слез, правда, не было видно, но в губах замечалось нервное подергивание, как у человека, которому инстинкт подсказывает, что в таких обстоятельствах только рюмка
горькой английской может принести облегчение. И действительно, как только желание его было удовлетворено, так тотчас же почтенный старик успокоился и продолжал...
Словно видела заступница мои
слезы горькие — оставила-таки имение за мной!
Тасе ужасно весело. Но тотчас же затем охватывает ее
горькая обида жалкого Оброшенова. Она не может продолжать. В горле у ней
слезы. Губы ее сводит книзу от усилия не расплакаться.
Мой отец — рубака и воин, смело водивший полк на усмирение восставшего аула, — теперь плакал при расставании со своей маленькой девочкой
горькими, тяжелыми
слезами!
…как тебя аргивянин, медью покрытый,
Слезы лиющую, в плен повлечет и похитит свободу.
И, невольница, в Аргосе будешь ты ткать чужеземке,
Воду носить от ключей Мессеиса или Гипперея,
С ропотом
горьким в душе; но заставит жестокая нужда!
Вспоминала об этом Надежда Петровна в теперешнем своем уединении, вспоминала, как после этого она приехала домой, без всякой причины бегала и кружилась по комнатам, как Бламанже ползал по полу и целовал ее руки; вспоминала… и сердце ее вотще зажигалось, и по щекам текли горькие-горькие
слезы…
Конечно, злые языки распускают, будто внутри у него образовалась целая урна
слез, будто
слезы эти горячими каплями льются на сердце старика и вызывают на его лицо
горькие улыбки и судорожные подергиванья; но я имею все данные утверждать, что слухи эти неосновательны.
Слезы и раскаяние Алеши тронули товарищей, и они начали просить за него. А Алеша, чувствуя, что не заслужил их сострадания, еще
горше стал плакать.
Воля Петра была выполнена: развязали пленника и покрыли его царскою епанчою.
Слезы благодарности и вместе
горького раскаяния полились из глаз несчастного; слова монарха удерживали в нем последнюю искру жизни, готовую погаснуть…
Горькая смерть на чужбине, труп, не орошенный
слезою друга или соотечественника, не отпетый священником, оспориваемый дикими зверями, — вот очистительная жертва, от меня ожидаемая!
Голос певицы вдруг оборвался, она замолчала. Александра Михайловна низко опустила голову. Мутная тоска вздымалась с душевного дна, душили светлые
слезы; и другие
слезы,
горькие, как полынь, подступали к горлу.
Аль мало тебе, утопил нас в
слезах горьких; погибели нашей хочешь, злодей ты этакой!