Во весь этот день Дуня не сказала единого слова. Она как словно избегала даже встречи с Анной. Горе делает недоверчивым: она боялась упреков рассерженной старухи. Но как только старушка заснула и мрачная ночь окутала избы и площадку, Дуня взяла на руки сына, украдкою вышла из избы, пробралась в огород и там уже дала полную волю своему отчаянию. В эту ночь на голову и лицо младенца, который спокойно почивал на руках ее, упала не одна
горькая слеза…
Тоски, бессонных ночей, сладких и
горьких слез — ничего не испытал он. Сидит и курит и глядит, как она шьет, иногда скажет что-нибудь или ничего не скажет, а между тем покойно ему, ничего не надо, никуда не хочется, как будто все тут есть, что ему надо.
Она проливала
горькие слезы, рассказывая это, и, может быть, чувство горести ее было истинно, но оно не было чисто и исключительно.
Четыре из них делали это равнодушно, как будто по долгу приличия, а может быть, они были и нанятые плакальщицы; зато пятая, пожилая, заливалась
горькими слезами.
И надолго еще тебе сего великого материнского плача будет, но обратится он под конец тебе в тихую радость, и будут
горькие слезы твои лишь слезами тихого умиления и сердечного очищения, от грехов спасающего.
Неточные совпадения
Смерть тетки вызвала
горькие, искренние
слезы Ольги и легла тенью на ее жизнь на какие-нибудь полгода.
А если закипит еще у него воображение, восстанут забытые воспоминания, неисполненные мечты, если в совести зашевелятся упреки за прожитую так, а не иначе жизнь — он спит непокойно, просыпается, вскакивает с постели, иногда плачет холодными
слезами безнадежности по светлом, навсегда угаснувшем идеале жизни, как плачут по дорогом усопшем, с
горьким чувством сознания, что недовольно сделали для него при жизни.
Вспомнишь, бывало, о Карле Иваныче и его
горькой участи — единственном человеке, которого я знал несчастливым, — и так жалко станет, так полюбишь его, что
слезы потекут из глаз, и думаешь: «Дай бог ему счастия, дай мне возможность помочь ему, облегчить его горе; я всем готов для него пожертвовать».
Обалдуй, весь разнеженный, стоял, глупо разинув рот; серый мужичок тихонько всхлипывал в уголку, с
горьким шепотом покачивая головой; и по железному лицу Дикого-Барина, из-под совершенно надвинувшихся бровей, медленно прокатилась тяжелая
слеза; рядчик поднес сжатый кулак ко лбу и не шевелился…
Ах, не все нам
слезы горькие // Лить о бедствиях существенных, // На минуту позабудемся // В чарованьи красных вымыслов.