Неточные совпадения
— Да это
газеты все одно говорят, — сказал князь. — Это
правда. Да уж так-то всё одно, что точно лягушки перед грозой. Из-за них и не слыхать ничего.
— Хоть в
газетах печатайте. Какое мне дело?.. Что, я разве друг его какой?.. или родственник?
Правда, мы жили долго под одной кровлей… А мало ли с кем я не жил?..
За утренним чаем небрежно просматривал две местные
газеты, — одна из них каждый день истерически кричала о засилии инородцев, безумии левых партий и приглашала Россию «вернуться к национальной
правде», другая, ссылаясь на статьи первой, уговаривала «беречь Думу — храм свободного, разумного слова» и доказывала, что «левые» в Думе говорят неразумно.
После своего выступления под Новый год он признал себя обязанным читать социалистическую прессу и хотя с натугой, но более или менее аккуратно просматривал
газеты: «Наша заря», «Дело жизни», «Звезда», «
Правда».
На этажерках,
правда, лежали две-три развернутые книги, валялась
газета, на бюро стояла и чернильница с перьями; но страницы, на которых развернуты были книги, покрылись пылью и пожелтели; видно, что их бросили давно; нумер
газеты был прошлогодний, а из чернильницы, если обмакнуть в нее перо, вырвалась бы разве только с жужжаньем испуганная муха.
Оставалась,
правда,
газета, но и тут дело сводилось на простую инерцию и на отдел привычных движений.
Ведь если разобрать, так в
газете сущую
правду пропечатали.
Радостное настроение семейства продолжалось недолго. На другой же день Аглая опять поссорилась с князем, и так продолжалось беспрерывно, во все следующие дни. По целым часам она поднимала князя на смех и обращала его чуть не в шута.
Правда, они просиживали иногда по часу и по два в их домашнем садике, в беседке, но заметили, что в это время князь почти всегда читает Аглае
газеты или какую-нибудь книгу.
— Кстати, Лукьян Тимофеич,
правда, что вы в
газетах публиковались, что даете деньги под золотые и серебряные вещи?
…Все прочее старое по-старому — в доказательство этой истины мне 4-го числа минет 50 лет. Прошу не шутить. Это дело не шуточное. Доживаю, однако, до замечательного времени.
Правда, никакой политик не предугадает, что из всего этого будет, но нельзя не сознаться, что быстрота событий изумительная… Я как будто предчувствовал, выписал «Journal des Débats» [Французская политическая
газета.] вместо всех русских литературных изданий…
— Второй раз сажают — все за то, что он понял божью
правду и открыто сеял ее… Молодой он, красавец, умный!
Газету — он придумал, и Михаила Ивановича он на путь поставил, — хоть и вдвое старше его Михайло-то! Теперь вот — судить будут за это сына моего и — засудят, а он уйдет из Сибири и снова будет делать свое дело…
— Да, это
правда! О таком подарке в
газетах писали, это было в Москве…
Впрочем, надо сказать
правду, что и
газеты тогдашние немного опережали улицу в достоинстве предлагаемых новостей, так что, в сущности, не было особенного резона платить деньги за то, что в первой же мелочной лавке можно было добыть даром.
Свинья (продолжает кобениться).
Правда ли, будто в
газетах печатают: свобода-де есть драгоценнейшее достояние человеческих обществ?
Устинья Наумовна. Отчего ж и не побеседовать! Вот, золотые мои, слышала я, будто в
газете напечатано,
правда ли, нет ли, что другой Бонапарт народился, и будто бы, золотые мои…
Бывали случаи, что старались поймать Н.И. Пастухова, сообщали ложные сведения, чтоб подвести
газету, много посылали анонимных писем, но его провести было трудно. Он чувствовал, где ложь и где
правда.
Все-таки он слыл же когда-то заграничным революционером,
правда ли, нет ли, участвовал в каких-то заграничных изданиях и конгрессах, «что можно даже из
газет доказать», как злобно выразился мне при встрече Алеша Телятников, теперь, увы, отставной чиновничек, а прежде тоже обласканный молодой человек в доме старого губернатора.
—
Правда, что взамен этих неприятностей я пользуюсь и некоторыми удовольствиями, а именно: 1) имею бесплатный вход летом в Демидов сад, а на масленице и на святой пользуюсь правом хоть целый день проводить в балаганах Егарева и Малафеева; 2) в семи трактирах, в особенности рекомендуемых нашею
газетой вниманию почтеннейшей публики, за несоблюдение в кухнях чистоты и неимение на посуде полуды, я по очереди имею право однажды в неделю (в каждом) воспользоваться двумя рюмками водки и порцией селянки; 3) ежедневно имею возможность даром ночевать в любом из съезжих домов и, наконец, 4) могу беспрепятственно присутствовать в любой из камер мировых судей при судебном разбирательстве.
Итак, вот какое будущее готовил Аракчеев России! Бесспорно, замыслы его были возвышенны и благородны, но не
правда ли, как это странно, что ни одно благодеяние не воспринимается человечеством иначе, как с пособием шпицрутенов! По крайней мере, и бабенька, и Стрекоза твердо этому верили и одинаково утверждали, что человек без шпицрутенов все равно, что генерал без звезды или
газета без руководящей статьи.
— Да, говорите-ка: не знаете! Нет, большое спасибо вам, что вы со мной поехали. Здесь вас у меня никто не отнимает: ни Анна, ни
газета, ни Илья Макарыч. Тут вы мой крепостной.
Правда?
— Именно все скрипим!.. — подтвердил граф Хвостиков, не могший удержаться, чтобы не заговорить с Траховым; а потом, говоря
правду, он и скрипел более, чем кто-либо, — денежные обстоятельства его были даже более обыкновенного плохи: издание
газеты с Долговым окончательно не удалось; та
газета, где он фельетонствовал, отказала ему за то, что он очень сильно налгал в одном из фельетонов, и его даже тянули в суд за оскорбление.
—
Газеты, a dire vraie [по
правде говоря (франц.).], имеют свои недостатки!.. — скромно заметил граф. — Но их надобно стараться исправить… отрицать же самую форму…
Правда, что есть у нас, культурных людей, слабость баловаться журналами и
газетами, которые все-таки более или менее препятствуют полному забвению жизни, но тут уже необходимо принять героические меры.
Второй слабостью брата Ираклия были
газеты, которые он добывал всеми
правдами и неправдами.
— Я спорить с вами не стану, — сказала Лида, опуская
газету. — Я уже это слышала. Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки.
Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы — правы. Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним, и мы пытаемся служить как умеем. Вам не нравится, по ведь на всех не угодишь.
— Дело не в
правде… Не нужно непременно видеть, чтоб описать… Это не важно. Дело в том, что наша бедная публика давно уже набила оскомину на Габорио ц Шкляревском. Ей надоели все эти таинственные убийства, хитросплетения сыщиков и необыкновенная находчивость допрашивающих следователей. Публика, конечно, разная бывает, но я говорю о той публике, которая читает мою
газету. Как называется ваша повесть?
— Да, Израэл не лжет! Я готова подтвердить это клятвой! — пылко воскликнула зеленоглазая девочка, тряхнув густыми стрижеными кудрями. — Вы сидели у второго стола, когда она подошла к вам, и читали
газету. Израэл спросила: «Могу я навестить свою сестру?» Вы ответили: «Ступайте!» Ей Богу же, это
правда. Честное слово!
Но Зайницам пришлось покраснеть за свою брошюру, когда одна очень услужливая иллюстрированная
газета, желая прислужиться, напечатала их герб и родословную, более похожую на
правду, чем та, за которую было заплочено пастору.
— Я сама удостоверялась обо всем: всё
правда, мне ничего не дали на общее дело, но этого мало: знайте и ведайте, что Оболдуев обломал дела, он забрал не только женины деньги, но и деньги свояченицы, и на эти деньги будет… издаваться
газета с русским направлением!
Но молодежь только фыркнула в ответ на эти слова. Со дня похода оба, и Игорь и Милица, чувствовали себя прекрасно, Последнюю только заметно беспокоили вести о её родине, доходившие со значительным опозданием сюда через посредство
газет, пересылаемых на передовые позиции.
Правда, эти вести говорили о мужественных победах сербов.
Все, что он в журналах и
газетах читал сочувственного крестьянской самоуправе, вылетело разом и перешло в страстное стремление — уйти из податного сословия во что бы то ни стало,
правдой или неправдой; оградить себя службой или деньгами от нового позора.
Но
газеты занимались тогда театром совсем не так, как теперь. У нас в доме,
правда, получали «Московские ведомости»; но читал их дед; а нам в руки
газеты почти что не попадали. Только один дядя, Павел Петрович, много сообщал о столичных актерах, говаривал мне и о Садовском еще до нашей поездки в Москву. Он его видел раньше в роли офицера Анучкина в «Женитьбе». Тогда этот офицер назывался еще «Ходилкин».
Да и над литературой и прессой не было такого гнета, как у нас. Предварительной цензуры уже не осталось, кроме театральной. Система предостережений — это
правда! — держала
газеты на узде; но при мне в течение целого полугодия не был остановлен ни один орган ежедневной прессы. О штрафах (особенно таких, какие налагаются у нас теперь) не имели и понятия.
По
правде сказать, «Телеграф» юнговского издания представлял собою немало смешного, но все-таки он есть дедушка киевских
газет.
— И нет тут никаких «но»… Если же вы будете молчать до поры до времени, я даже не прошу молчания навсегда, то… Вот что, я не так прост, как выгляжу. Я следил за выражением вашего лица, когда говорили о деле этого кассира Сиротинина, и понял, что, несмотря на то, что вы небрежно уронили: «Читал что-то в
газетах», — вы интересуетесь этим делом. Отвечайте же прямо,
правда?
Они кое-что уже знали об арестанте из
газет и интересовались прежде всего узнать от него,
правда ли, что он один из вожаков нигилистической партии в России.
— Помолчите, Целестин! Что вам за охота все сокрушаться о подлостях! У Гонората, наверно, есть очень занимательная история, а ваши
газеты, по
правде сказать, очень скучны.
Правда, «Церковно-общественный вестник», возражая «Современным известиям», дал хороший ответ на нападки московской
газеты и указал, что нынешний закрытый консисторско-архиерейский суд не только во всех отношениях неудовлетворителен, но и не согласен с древнею церковною практикою; но все эти доказательства, — убедительные и веские для людей сведущих, — большинству публики почти совсем недоступны.