Неточные совпадения
— Для самого труда, больше ни для чего. Труд — образ, содержание, стихия и цель жизни, по крайней мере моей.
Вон ты
выгнал труд из жизни: на что она похожа? Я попробую приподнять тебя, может быть, в последний раз. Если ты и после этого будешь сидеть вот тут с Тарантьевыми и Алексеевыми, то совсем пропадешь, станешь в тягость даже себе. Теперь или никогда! — заключил он.
— Ой, мамо!
Гони кошку з хаты, бо
вона мини цапае…
— Нет! мне с правдой дома сидеть не приходится! потому она, правда-матушка, непоседлива! Ты глядишь: как бы в избу да на полати влезти, ан она, правда-матушка, из избы
вон гонит… вот что!
— Ты хозяин, так как же не вправе?
Гони нас
вон: мы у тебя в гостях живем — только хлеба твоего не едим, извини… Вот, гляди, мои доходы, а вот расходы…
— Вот, она у меня всегда так! — жаловался Леонтий. — От купцов на праздники и к экзамену родители явятся с гостинцами — я
вон гоню отсюда, а она их примет оттуда, со двора. Взяточница! С виду точь-в-точь Тарквиниева Лукреция, а любит лакомиться, не так, как та!..
Вон Алексея Петровича три губернатора
гнали, именье было в опеке, дошло до того, что никто взаймы не давал, хоть по миру ступай: а теперь выждал, вытерпел, раскаялся — какие были грехи — и вышел в люди.
—
Выгони их
вон! — равнодушно отозвался Райский.
Уважать человека сорок лет, называть его «серьезным», «почтенным», побаиваться его суда, пугать им других — и вдруг в одну минуту
выгнать его
вон! Она не раскаивалась в своем поступке, находя его справедливым, но задумывалась прежде всего о том, что сорок лет она добровольно терпела ложь и что внук ее… был… прав.
—
Вон отсюда!
Гоните его!
— Ишь ты, какой роскошный! Уходи
вон, таким транжирам денег не даю. — И
выгонит.
— Иди пораньше, — молвила Таисея. — Скоро-то она до себя никого не допущает, особливо ежели кто из посторонних, не из скитских, значит. А о прежних проказах лучше и не поминай,
вон выгонит.
— Прискорбно, не поверишь, как прискорбно мне, дорогой ты мой Василий Борисыч, — говорила ему Манефа. — Ровно я
гоню тебя
вон из обители, ровно у меня и места ради друга не стало. Не поскорби, родной, сам видишь, каково наше положение. Языки-то людские, ой-ой, как злы!.. Иная со скуки да от нечего делать того наплетет, что после только ахнешь. Ни с того ни с сего насудачат… При соли хлебнется, к слову молвится, а тут и пошла писать…
Положим, Юстину Помаде сдается, что он в такую ночь вот беспричинно хорошо себя чувствует, а еще кому-нибудь кажется, что там
вон по проталинкам сидят этакие гномики, обязанные веселить его сердце; а я думаю, что мне хорошо потому, что этот здоровый воздух сильнее
гонит мою кровь, и все мы все-таки чувствуем эту прелесть.
Шестов, успокоившись по вопросу об извозчике, снова сцепился с Агнессой Михайловной, но Марья Викентьевна
выгнала его
вон.
— С фалетуром зажаривают!.. — кричал из сарайной Тишка, счастливый, что первый «узорил» гостей. —
Вон как заухивает… Казаки на вершных
гонят!
—
Гони,
гони! Метлой его, метлой! — замахал руками Семен Яковлевич. Помещик, не дожидаясь исполнения кары, вскочил и бросился
вон из комнаты.
—
Вон с моих глаз, анафема!
гони его, вот так, в шею его, кулаками-то в загорбок!
— Постой, рано. Заползи-ка
вон оттоль как можно ближе к табуну; ползи, пока не сметят тебя кони; а лишь начнут ушьми трясти, ты и гикни, да пострашнее, да и
гони их прямо на кибитки!
— И ежели вы теперича, — продолжал старик еще с большим одушевлением, — в настоящем звании преемник его чинов, крестов и правил, вы прямо скажете: «Гришка! Поди ты, братец, возьми в своей кухне самое скверное помело и
выгони ты этого самого князя
вон из моего дома!» А я исполнить то должен, и больше ничего!
— Войско! Сброд всякий! Сволочь полицейская!
Гнать их отсюда!
Вон! долой! — снова поднялись яростные крики и вопли, и толпа вторично готова была ринуться на войско, как вдруг раздался резкий звук сигнального рожка.
Осудить себя за чувство к Цезарине, задушить его,
выгнать его
вон из сердца, — но опять-таки возможно ли это, когда это чувство, Бог весть как и когда, незаметно и невольно, но так могуче овладело им, когда из-за него он всю будущность, всю жизнь свою поставил уже на карту, когда бесповоротно сказано себе: «aut Caesar, aut nihil», когда наконец и теперь, после этой записки, после всех колючих укоров совести, после сознания своей неправоты, это проклятое чувство наперекор всему — и рассудку, и долгу, и совести, — вот так и взмывает его душу, как птицу в ясную высь, в неизвестную даль и все заглушает, все уничтожает собою.
Она
выгоняла нас
вон, а вечером жаловалась приказчику, и тот говорил мне сердито...
— Татарка — лучи! Как молодой куриса.
Гони ему
вон, это не отес твоя…
— Вот кого новообрядствующей-то церкви надо
гнать, вот кого зорить да жечь! А не нас, мы — искони Русь, наша вера истинная, восточная, корневая русская вера, а это все — Запад, искаженное вольнодумство! От немцев, от французов — какое добро?
Вон они в двенадцатом-то году…
Зная барские замашки Михаила Андреевича, лойяльный юноша уповал, что Бодростин плюнет ему в лицо,
выгонит его
вон, может быть даст сгоряча пинка ногой, и все это будет один на один и тем и кончится, хотя, разумеется, кончится далеко не так, как некогда мечтал этот чухонец, тоже возлелеявший в себе надежду обладать и роскошною вдовой, и ее миллионами.
Висленев, прослушав оперу «Руслан», забежал-таки к честнейшей Ванскок и сообщил ей, что он спирит и ведет подкоп против новейших перевертней, но та
выгнала его
вон. В день отъезда он раньше всех впрыгнул в карету, которая должна была отвезть их на железную дорогу, и раньше всех вскочил в отдельное первоклассное купе.
— Нет, пьяный святочный ряженый, — ответил почти гневно Водопьянов. — Взять его
вон! Кто пустил сюда этого пьяного святочного ряженого? Неужели уж до того дошло, что и у ее гроба нет рачения и присмотра?
Вон,
вон выгнать сейчас этого пьяного ряженого! — кричал огорченный вдовец и рванулся к тому, но его не было.
От Александры Ивановны никто не ожидал того, что она сделала.
Выгнать человека
вон из дома таким прямым и бесцеремонным образом, — это решительно было не похоже на выдержанную и самообладающую Синтянину, но Горданов, давно ее зливший и раздражавший, имел неосторожность, или имел расчет коснуться такого больного места в ее душе, что сердце генеральши сорвалось, и произошло то, что мы видели.
Ципри-Кипри послушалась и внесла Данкиному мужу всю разницу, что равнялось всему капиталу ее мужа, а теперь муж ее
выгнал за это
вон, и когда Ципри-Кипри явилась к Данке, то Данка тоже
выгнала ее
вон и отреклась, чтоб она с ней когда-нибудь о чем-нибудь подобном говорила.
Старуха
выгоняла их
вон и не давала больше чихиря.
— Это форменное сумасшествие… вы совершенно дикие звери. Что вам нужно? — Завыл: —
Вон отсюда! — И закончил фразу резким, всем знакомым выкриком: — Панкрат,
гони их
вон!
— Работа в нашей ячейке — ни к черту не годная. Ты только речи говоришь да резолюции проводишь, а все у нас идет самотеком. Ребята такие, что мы только компрометируем ленинский комсомол. Членских взносов не платят по два, по три года, девчата только о шелковых чулках думают, губы себе мажут, ребята хулиганят. Кто самые первые хулиганы на все Богородское? Спирька Кочерыгин да Юрка Васин, — наши ребята. Надо таких всех пожестче брать в оборот. Не поддадутся —
вон гнать.
— Чего глядите?
Гонят наших-то!
Вона, как бьют! Айдате вы, пора!
Может быть, довлело бы мне взять вервие и
выгнать им
вон торгующих ныне в храме сем, да не блазнится о лукавстве их верное сердце.
— А я разве спорю, что не верно? Только он заключил контракт и должен его выполнить… А
выгнал я его потому, что этот мужичонка-коновод расстраивает других. Таких молодцов на пристани до десятка наберется, всю душу вытянули. Да
вон и другой лезет… Ах боже ммой!!
— Как знать, милый друг маменька! А вдруг полки идут! Может быть, война или возмущение — чтоб были полки в срок на местах!
Вон, намеднись, становой сказывал мне, Наполеон III помер, — наверное, теперь французы куролесить начнут! Натурально, наши сейчас вперед — ну, и давай, мужичок, подводку! Да в стыть, да в метель, да в бездорожицу — ни на что не посмотрят: поезжай, мужичок, коли начальство велит! А нас с вами покамест еще поберегут, с подводой не
выгонят!
Иванов
гонит его
вон, — он возражает: «Что ты кричишь-то?
Он воровал, умничал, кричал на нее, а теперь, когда она его разочла, стакнулся с приказчиком хозяина и грозит
выгнать ее
вон, буянит пьяный в кухне.
Как он не надавал пощечин этому нахалу Родзевичу и не
выгнал его
вон.
— Ах, боже мой… Вот так роденьку Бог дал!.. — удивлялся Мыльников, распоясываясь. — Я сломя голову к тебе из Балчугов
гоню, а она меня
вон каким шампанским встретила…
— Яшка-то напился вдрызг, да отцу и бухнул прямо в глаза — вор! И всякие другие колючие слова: бесстыжий развратник, безжалостный… без ума орал!.. А Петруха-то его ка-ак тяпнет по зубам! Да за волосья, да ногами топтать и всяко, — избил в кровь! Теперь Яшка-то лежит, стонет… Потом Петруха на меня, — как зыкнет! «Ты, говорит…
Гони, говорит,
вон Ильку…» Это-де ты Яшку-то настроил супротив его… И орал он — до ужасти!.. Так ты гляди…
— Их — ты!..
Выгнали меня бабы! Пошёл, кричат,
вон, изверг неестественный! Морда, говорят, пьяная… Я не сержусь… я терпеливый… Ругай меня, бей! только дай мне пожить немножко!.. дай, пожалуйста! Эхма! Братья! Всем пожить хочется, — вот в чём штука! У всех душа одинакова, что у Васьки, что у Якова!..
Сюда прежде всего надо хорошего писателя, чтоб он все это описал, а потом хорошего боевого генерала, чтоб он всех отсюда
вон выгнал.
— Чего вы сюда впустили этих?
Гоните их
вон!
Прохор. Что говорить? Что видела, слышала, о том — говори! А — что ты видела? Ты — выдумала! Вы-ду-ма-ла, а не видела. Пошла
вон, идиётка! Я те всыплю… порошок! Слово это забудь… (
Выгнал. Мечется по комнате, подходит к двери и как будто не может шагнуть дальше.)
— Да, конечно, Фома Фомич; но теперь из-за меня идет дело, потому что они то же говорят, что и вы, ту же бессмыслицу; тоже подозревают, что он влюблен в меня. А так как я бедная, ничтожная, а так как замарать меня ничего не стоит, а они хотят женить его на другой, так вот и требуют, чтоб он меня
выгнал домой, к отцу, для безопасности. А ему когда скажут про это, то он тотчас же из себя выходит; даже Фому Фомича разорвать готов.
Вон они теперь и кричат об этом; уж я предчувствую, что об этом.
— Так ты за жену, против друга?… Ты должен ей в зубы дать за то, что она смеет
гнать твоего гостя
вон.
Стоило только насмеяться над идиотом-старикашкой, да и
выгнать его
вон!
О моем успехе прочти в газетах. Но один шут несколько испортил Мне настроение: это был член Армии Спасения, предложивший Мне немедленно взять трубу и вести Армию в бой… это были слишком дешевые лавры, и Я
выгнал его и его Армию
вон. Но Топпи!.. Всю дорогу домой он торжественно молчал и наконец сказал Мне угрюмо и почтительно...
Клянусь вечным спасением, Я не буду больше ни
выгонять тебя
вон, ни смеяться над тобою: если Я потерял мудрость змия, то взамен получил кротость голубицы.