Неточные совпадения
Встану я, бывало, рано;
коли летом, так схожу на ключик, умоюсь, принесу с собою водицы и все, все цветы в доме полью.
— Карамазов! — крикнул
Коля, — неужели и взаправду религия говорит, что мы все
встанем из мертвых, и оживем, и увидим опять друг друга, и всех, и Илюшечку?
«
Коли встанет на ноги, будет вершков одиннадцати», — мелькнуло в голове Мити.
Гляжу, а на меня тройка вороных мчится, и дородный такой черт в красном колпаке
колом торчит, правит ими, на облучок
встал, руки вытянул, держит вожжи из кованых цепей.
— Ну, — говорит, —
вставай, садись на закорки, снесу,
коли уж идти не можешь.
— Вы напрасно,
Коля… — пробормотал князь,
вставая и хватаясь за шляпу, — зачем вы рассказываете, я…
Коля прошел в дверь совсем и подал князю записку. Она была от генерала, сложена и запечатана. По лицу
Коли видно было, как было ему тяжело передавать. Князь прочел,
встал и взял шляпу.
—
Вставай,
коли говорят, — сказал Патап Максимыч.
— А вы на то не надейтесь, работайте без лени да без волокиты, — молвила Манефа. — Не долго спите, не долго лежите,
вставайте поране, ложитесь попозже, дело и станет спориться… На ваши работы долгого времени не требуется, недели в полторы можете все исправить,
коли лениться не станете… Переходи ты, Устинья, в келью ко мне, у Фленушки в горницах будете вместе работать, а спать тебе в светелке над стряпущей… Чать, не забоишься одна?.. Не то Минодоре велю ложиться с тобой.
— Да помереть мне, с места не
вставши,
коли такого дельца я не состряпаю, — весело вскрикнула Фленушка. — А ты, Настенька, как Алешка придет к тебе, — прибавила она, садясь на кровать возле Насти, — говори с ним умненько да хорошенько, парня не запугивай… Смотри, не обидь его… И без того чуть жив ходит.
— Да и прыткий, ух какой, — улыбнулся опять старик, обращаясь к доктору, — и в речь не даешься; ты погоди, дай сказать: лягу, голубчик, слышал, а по-нашему это вот что: «
Коли ляжешь, так, пожалуй, уж и не
встанешь», — вот что, друг, у меня за хребтом стоит.
— А
коли тебе хочется, так и будет обеспечен, подумаем, сделаем, — поспешно согласился граф,
встал и вышел, поцеловав руку жены.
— Так! — сказал Рыбин, ударив ладонью по столу. — Я это сразу понял, как увидал тебя, — зачем тебе идти сюда,
коли не для этого? Видали? Сына выбили из ряда — мать на его место
встала!
— Известно, как же возможно сравнить! Раб или вольный! Только, доложу вам, что и воля воле рознь. Теперича я что хочу, то и делаю; хочу — лежу, хочу — хожу, хочу — и так посижу. Даже задавиться,
коли захочу, — и то могу.
Встанешь этта утром, смотришь в окошко и думаешь! теперь шалишь, Ефим Семенов, рукой меня не достанешь! теперь я сам себе господин. А ну-тко ступай,"сам себе господин", побегай по городу, не найдется ли где дыра, чтобы заплату поставить, да хоть двугривенничек на еду заполучить!
—
Встань, — сказал царь, — и расскажи дело по ряду.
Коли кто из моих обидел тебя, не спущу я ему, будь он хотя самый близкий ко мне человек.
— Государь, — сказал он,
вставая, —
коли хочешь ведать, кто напал на нас, порубил товарищей и велел избить нас плетьми, прикажи вон этому боярину назваться по имени, по изотчеству!
— Не дает бог легче, — отвечали холопи, — вот уж третий раз князь на ходу очнется, да и опять обомрет!
Коли мельник не остановит руды, так и не
встать князю, истечет до капли!
— Лошадь ведь у них вся на ногу разбитая:
коли он вначале ее не разгорячит, так хуже, на полдороге
встанет, — объяснил он Калиновичу.
«Нет, этого нельзя так оставить», — подумал я и
встал с твердым намерением пойти опять к этому господину и сказать ему что-нибудь ужасное, а может быть, даже и прибить его подсвечником по голове,
коли придется.
— А ты вот что, — предложил ему учитель, —
коли хочешь, так оставайся ночевать у меня, я тебе в той комнате свою постель уступлю, а сам на кушетке… А завтра
встанем пораньше и отправимся. Идет, что ли?
— Еще бы сгинуть,
коли там люди умеют и
вставать и страдать за свою свободу! — заметил ему этот кто-то, желая заявить некоторую либеральность.
Читал я в сарае, уходя
колоть дрова, или на чердаке, что было одинаково неудобно, холодно. Иногда, если книга интересовала меня или надо было прочитать ее скорее, я
вставал ночью и зажигал свечу, но старая хозяйка, заметив, что свечи по ночам умаляются, стала измерять их лучинкой и куда-то прятала мерки. Если утром в свече недоставало вершка или если я, найдя лучинку, не обламывал ее на сгоревший кусок свечи, в кухне начинался яростный крик, и однажды Викторушка возмущенно провозгласил с полатей...
— И труда большого нет, ежели политику как следует вести. Придет, например, начальство в департамент —
встань и поклонись; к докладу тебя потребует — явись; вопрос предложит — ответь, что нужно, а разговоров не затевай. Вышел из департамента — позабудь.
Коли видишь, что начальник по улице встречу идет, — зайди в кондитерскую или на другую сторону перебеги.
Коли столкнешься с начальством в жилом помещении — отвернись, скоси глаза…
Кожемякин задремал, и тотчас им овладели кошмарные видения: в комнату вошла Палага, оборванная и полуголая, с растрёпанными волосами, она на цыпочках подкралась к нему, погрозила пальцем и, многообещающе сказав: «подожди до света, верно говорю — до света!» перешагнула через него и уплыла в окно; потом его перебросило в поле, он лежал там грудью на земле, что-то острое
кололо грудь, а по холмам, в сумраке, к нему прыгала, хромая на левую переднюю ногу, чёрная лошадь, прыгала, всё приближаясь, он же, слыша её болезненное и злое ржание, дёргался, хотел
встать, бежать и — не мог, прикреплённый к земле острым
колом, пронизавшим тело его насквозь.
— Понимать тут нечего! — продолжал Илья,
встав со стула. — Блудите, блудите — а потом бог!
Коли бог — так не блуди…
— Что ты!
встань, пожалуйста!
Коли не хотите, так не надо; я принуждать не стану, — говорил он, махая руками и отступая к двери.
—
Встань,
встань, какой же ты солдат,
коли ревешь, как баба.
— Да
встань ты, братец мой, пожалуйста! — воскликнул Игнат и обиженно добавил: — Стало быть, надо,
коли бужу…
— Болезнь во всем во мне ходит: где уж тут
встать! — проговорил Глеб тем же отрывистым тоном. — Надо просить бога грехи отпустить!.. Нет, уж мне не
встать! Подрубленного дерева к корню не приставишь.
Коли раз подрубили, свалилось, тут, стало, и лежать ему — сохнуть… Весь разнемогся. Как есть, всего меня разломило.
— То-то подгулял! Завалился спать — забыл
встать! Я эвтаго не люблю, — подхватил старик, между тем как работник запрятывал под мышку гармонию, — я до эвтих до гулянок не больно охоч… Там как знаешь — дело твое, а только, по уговору по нашему, я за день за этот с тебя вычту — сколько, примерно, принадлежит получить за один день, столько и вычту… У меня,
коли жить хочешь, вести себя крепко, дело делай — вот что! Чтоб я, примерно, эвтаго баловства и не видел больше.
— Читывал и я, Борис Петрович, про эту самую дифференциацию. Но до купона-то мужику — ох, как далеко! От нищенства и пропойства надо ему уйти первым делом, и не
встанет он нигде на ноги,
коли не будет у него своего закона, который бы все его крестьянское естество захватывал.
Спускался он с высокой паперти совсем разбитый, не от телесной усталости, не от ходьбы, а от расстройства чисто душевного. Оно точно
кол стояло у него в груди… Вся эта поездка к «Троице-Сергию»
вставала перед ним печальной нравственной недоимкой, перешла в тяжкое недовольство и собою, и всем этим монастырем, с его базарной сутолокой и полным отсутствием, на его взгляд, смиряющих, сладостных веяний, способных всякого настроить на неземные помыслы.
Он старался придумать способ к бегству, средство, какое бы оно ни было… самое отчаянное казалось ему лучшим; так прошел час, прошел другой… эти два удара молотка времени сильно отозвались в его сердце; каждый свист неугомонного ветра заставлял его вздрогнуть, малейший шорох в соломе, произведенный торопливостию большой крысы или другого столь же мирного животного, казался ему топотом злодеев… он страдал, жестоко страдал! и то сказать: каждому свой черед; счастие — женщина:
коли полюбит вдруг сначала, так разлюбит под конец; Борис Петрович также иногда вспоминал о своей толстой подруге… и волос его
вставал дыбом: он понял молчание сына при ее имени, он объяснил себе его трепет… в его памяти пробегали картины прежнего счастья, не омраченного раскаянием и страхом, они пролетали, как легкое дуновение, как листы, сорванные вихрем с березы, мелькая мимо нас, обманывают взор золотым и багряным блеском и упадают… очарованы их волшебными красками, увлечены невероятною мечтой, мы поднимаем их, рассматриваем… и не находим ни красок, ни блеска: это простые, гнилые, мертвые листы!..
— Что за зазорно? Недужится тебе, а
коли на ногах будешь, не позовут, благо дело начать, а там
встанешь, дескать, поправилась… Поняла?
— Не
встану, не
встану… — кивнула та головой, потягиваясь на белоснежных перине и подушках. Глаза ее улыбались. — Зазорно только в постели-то быть,
коли придет он… — добавила она после некоторой паузы.
— Врут твои татаре!.. Полно валяться, как баба! — отвечал Иван Васильевич, давая знать царевичу, чтобы он
встал; потом, обратясь к лекарю, примолвил: — Опять спрашиваю, ручаешься ли,
коли ты станешь лечить, царевич будет здоров?
Я вскочил на ноги, схватил с земли
кол и
встал рядом с ним. Сотские отодвинулись, а староста визгливо, испуганно сказал...
Во весь обед, хоть бы он раз
встал да обошел гостей, да припросил, чтобы больше кушали и пили; и,
коли правду сказать, так и около себя сидящих не просил о том, сам же кушал все исправно.
Был я как во сне. Поверил ей, — нельзя не поверить,
коли женщина так
встаёт за право своё, что призывает незнакомого ей и прямо говорит...
Он
встал —
колом воткнулся в землю, так что я его в спину толкнул, — повернул ко мне лицо и строго спрашивает...
Русаков (
встает.). Обвенчаются! Так нет, не хочу, не хочу! Поедем, сват! Отниму,
коли найду. Запру в светлицу, там и сиди. Пусть лучше умрет на моих глазах, только не доставайся моему врагу.
Мужик (
встав). Не прогневайся, отец родной,
коли я…
— Доброе утро с добрым днем прошли, мой желанный! — зазвучал голос Катерины. — Добрый вечер тебе!
Встань, прийди к нам, пробудись на светлую радость; ждем тебя, я да хозяин, люди всё добрые, твоей воле покорные; загаси любовью ненависть,
коли все еще сердце обидой болит. Скажи слово ласковое!..
Вставал Алеша зимой до света,
колол дров, потом выметал двор, задавал корм корове, лошади, поил их.
Когда я высказал ему, что не надо судиться и что я думаю, что он не опасно избит и может
встать, он остался недоволен, и бабы, которые внимательно следили за мною, и которых была полна изба, стали с неудовольствием говорить, что
коли так, то они и всех до смерти перебьют.
Ананий Яковлев(взмахнув глазами на перегородку). Лизавета! Что вы тут все лежите? Подьте сюда!.. (Молчание.) Сами худое делаете, да еще в обиду вламываетесь. Не наказывать вас хотят, а хоша бы мало-мальски внушить и на хорошее наставить,
коли не совсем еще рассудок свой потеряли…
Вставайте! Нечего тут.
Дядя Никон. Что ж сидит? Я и
встану… (
Встает из-за стола.) За что он теперь сердце мое раздражает? Что он за человек теперь выходит,
коли я одним словом его оконфузить могу?
— Хоть я и длиннополый нечистый дух, — проговорил, немного постояв, Савелий, — а тут им нечего спать… Да… Дело у них казенное, мы же отвечать будем, зачем их тут держали.
Коли везешь почту, так вези, а спать нечего… Эй, ты! — крикнул Савелий в сени. — Ты, ямщик… как тебя? Проводить вас, что ли?
Вставай, нечего с почтой спать!
— Ну-тка ты, плакса, не хочешь ли попробовать? Тебе же так хотелось ехать, — сказала храбрая наездница, заметив меня, и, поддразнивая, кивнула на Танкреда — собственно для того, чтоб не уходить ни с чем,
коли уж даром пришлось
встать с коня, и не оставить меня без колючего словца,
коли уж я сам оплошал, на глаза подвернулся.
— Ну, будет, — проворчал Кузьма Васильевич и
встал с дивана. — Будет зубы-то без толку скалить.
Коли ничего умнее придумать не можешь, я ведь уйду… Я уйду, — повторил он, видя, что она не унимается.