Неточные совпадения
О нет-с, не потому;
Сам по себе, по нраву, по уму.
Платон Михайлыч мой единственный, бесценный!
Теперь в отставке, был
военный;
И утверждают все, кто только прежде знал,
Что с храбростью его, с талантом,
Когда бы
службу продолжал,
Конечно, был бы он московским комендантом.
— О, спасибо вам, волы! — кричали запорожцы, — служили всё походную
службу, а теперь и
военную сослужили! — И ударили с новыми силами на неприятеля.
Открыл он путь через
службу военную и гражданскую всем к приобретению дворянского титла и древнее дворянство, так сказать, затоптал в грязь.
По несчастию его, и в статской
службе не избегнул того, от чего, оставляя
военную, удалиться хотел.
— Ничего подобного я не предлагал! — обиженно воскликнул офицер. — Я понимаю, с кем говорю. Что за мысль! Что такое шпион? При каждом посольстве есть
военный агент, вы его назовете шпионом? Поэму Мицкевича «Конрад Валленрод» — читали? — торопливо говорил он. — Я вам не предлагаю платной
службы; я говорю о вашем сотрудничестве добровольном, идейном.
Нехлюдов знал Масленникова еще давно по полку. Масленников был тогда казначеем полка. Это был добродушнейший, исполнительнейший офицер, ничего не знавший и не хотевший знать в мире, кроме полка и царской фамилии. Теперь Нехлюдов застал его администратором, заменившим полк губернией и губернским правлением. Он был женат на богатой и бойкой женщине, которая и заставила его перейти из
военной в статскую
службу.
— Тебе шестнадцатый год, — продолжал опекун, — пора о деле подумать, а ты до сих пор, как я вижу, еще не подумал, по какой части пойдешь в университете и в
службе. По
военной трудно: у тебя небольшое состояние, а служить ты по своей фамилии должен в гвардии.
Его определил, сначала в
военную, потом в статскую
службу, опекун, он же и двоюродный дядя, затем прежде всего, чтоб сбыть всякую ответственность и упрек за небрежность в этом отношении, потом затем, зачем все посылают молодых людей в Петербург: чтоб не сидели праздно дома, «не баловались, не били баклуш» и т. п., — это цель отрицательная.
Он подал просьбу к переводу в статскую
службу и был посажен к Аянову в стол. Но читатель уже знает, что и статская
служба удалась ему не лучше
военной. Он оставил ее и стал ходить в академию.
Кроме Белоконской и «старичка сановника», в самом деле важного лица, кроме его супруги, тут был, во-первых, один очень солидный
военный генерал, барон или граф, с немецким именем, — человек чрезвычайной молчаливости, с репутацией удивительного знания правительственных дел и чуть ли даже не с репутацией учености, — один из тех олимпийцев-администраторов, которые знают всё, «кроме разве самой России», человек, говорящий в пять лет по одному «замечательному по глубине своей» изречению, но, впрочем, такому, которое непременно входит в поговорку и о котором узнается даже в самом чрезвычайном кругу; один из тех начальствующих чиновников, которые обыкновенно после чрезвычайно продолжительной (даже до странности)
службы, умирают в больших чинах, на прекрасных местах и с большими деньгами, хотя и без больших подвигов и даже с некоторою враждебностью к подвигам.
Пленники смеются, а исправник уверяет их: самому-де велено к весне полк медведей обучить и что его новобранцы маленько к
службе уже привыкли —
военный артикул дружно выкидывают.
Француз, живший у нас около четырех лет, лицо скорее комическое, с разными слабостями и чудачествами, был обломок великой эпохи, бывший
военный врач в армии Наполеона, взятый в плен в 1812 году казаками около города Орши, потом «штаб-лекарь» русской
службы, к старости опустившийся до заработка домашнего преподавателя.
Тогда-то он и был вынужден поступить на
службу столоначальником в
военное министерство и бился до назначения его в Варшаву профессором в главную школу, потом в университет, и получения места редактора"Варшавского дневника"с хорошим окладом и огромной казенной квартирой. Но это случилось уже к 70-му году.
Он был из
военных, перешедших в гражданскую
службу, кажется, из какого-то специального рода оружия, сапер или
военных инженеров.
«Странно, — думал Козельцов, глядя на своего командира, — только 7 недель, как он принял полк, а как уж во всем его окружающем в его одежде, осанке, взгляде видна власть полкового командира, эта власть, основанная не столько на летах, на старшинстве
службы, на
военном достоинстве, сколько на богатстве полкового командира.
— Ты не сердись на меня. Я тебе же добра желаю. И прошу перестать быть ершом. Здесь тебе не корпус, а
военное училище с воинской
службой. Да подожди, все обомнется, все утрясется… Так-то, дорогой мой.
Но вина ваша заключается в том, что вы небрежно изучали
военные уставы и особенно устав внутренней
службы.
Военную — потому что тут был уже кандидатом какой-то полководец, состоявший, в ожидании, на
службе у некоего концессионера; морскую — потому что боялся морской болезни; финансовую — потому что не смел обойти жидка, у которого постоянно занимал деньги.
Тогда Антон Антонович, смирив свою гордость, чуть не со слезами на глазах, стал умолять Клейнмихеля добыть ему это разрешение у графа, мотивируя свою просьбу неподготовленностью его к
службе в артиллерии, для которой все-таки необходимы некоторые специальные знания, и даже прямо неспособностью к этой
службе, неспособностью, могущею повлиять на всю его
военную карьеру.
Наталья Федоровна недавно узнала, что по ходатайству ее уже теперь «опального» мужа, молодой Хрущев был прощен, произведен в офицеры и находился в настоящее время на
службе в
военных поселениях.
Перевести сына в гвардию, чего бы она легко могла достигнуть, она не хотела, помня завет покойного мужа, ни за что не желавшего, чтобы его сын был в этой не
военной, а придворной
службе, как называл Валериан Павлович, и сам бывший гвардеец,
службу в гвардии.
Производство его в офицеры и перевод на
службу в
военное поселение совсем не обрадовали Василия Васильевича. Он понимал, что он обязан этим графине Аракчеевой, и эта монаршая милость, им незаслуженная, тяжелым гнетом еще больших укоров совести легла на его душу.
— Кстати, посмотри, Алексей Андреевич, на моих гвардейцев. У меня всякий раз, как я смотрю на них, сердце обливается кровью, сколько они в походах испытали трудов, лишений и опасностей. Поход кончился, мы с тобой отдыхаем, а им
служба в мирное время едва ли не тягостнее, чем в
военное. Как подумаю еще и то, что по выходе в отставку, после 25 лет
службы, солдату негде голову преклонить, у него нет семейного очага.
Москвич по рождению, он через два-три года после свадьбы перешел из
военной в статскую
службу и получил назначение на один из видных административных постов первопрестольной столицы.
— Ваша
служба лучшая из
военных — ученая, — сказал он.
— Что нынче военная-то
служба, — подтвердил и полковник, — пустой только блеск она один!
Это нарушение
военных законов по воле моего отца поставило меня на нелегальную почву по отношению к Франции, и я как нарушитель этих законов подвергаюсь, если буду застигнут в пределах Франции, наказанию до двух лет тюрьмы и зачислению на законный срок
службы в армию по отбытии наказания.
Молодой солдат Александр Суворов с первых же шагов заявил себя примерным служакой, а свободное от фронтовой
службы время посвящал изучению
военной науки.
Жизнь людей нашего мира сложилась так, что наибольшее вознаграждение получается за самый вредный труд: за
службу в полиции, в войске, в судах, в банках, за газетную, типографскую работу, за работу в
военных складах, в кондитерских, табачных фабриках, аптеках, банках, за торговые дела, за писательство, за музыку и т. п., и наименьшее за земледельческие работы.
— Ась? Как вы посудите нашу полицейскую
службу? Что б я с ним по-нашему, по-военному, должен был сделать? — проговорил он и присовокупил более спокойным и официальным тоном: — Отвечайте на мой вопрос!
Петр Великий принял первые меры для введения яицких казаков в общую систему государственного управления. В 1720 году яицкое войско отдано было в ведомство
Военной коллегии. Казаки возмутились, сожгли свой городок с намерением бежать в киргизские степи, но были жестоко усмирены полковником Захаровым. Сделана была им перепись, определена
служба и назначено жалованье. Государь сам назначил войскового атамана.
Никакой пользы нет, а сиди на
службе; ну, я и вижу, что дело плохо, и стал опять наниматься, по старому обыкновению, в кучера, но никто не берет; говорят: ты благородный офицер, и
военный орден имеешь, тебя ни обругать, ни ударить непристойно…
— Для моей
службы можно и без дипломов; я ведь в
военную.
— Да, иногда, — согласился бравый поручик, — но отнюдь не в гражданской
службе. В
военной иное дело. Чем больше будет у нас развитых, образованных офицеров, тем успешнее пойдет пропаганда: солдаты, во-первых, не пойдут тогда против крестьян, когда те подымутся всею землею; во-вторых, образованные офицеры не помешают освободиться и Польше. Разовьете вы как следует пропаганду между офицерами — вы облегчите революцию и вызовете ее гораздо скорее. Образованный офицер не пойдет против поляков.
Люди тех кружков, в которых по преимуществу он вращался, смотрели на этот род
службы скорее далее неблагосклонными и неуважительными, чем равнодушными глазами, и потому теперь, когда для дальнейшей жизни его предстали вдруг новые задачи и цели, — ему показалось как-то странно и дико видеть и сознавать себя вдруг
военным человеком, хотя, поразобрав себя, он вовсе не нашел в душе своей особенной антипатии к этому делу.
Государь император, имея в виду, что при многих воинских частях также учреждены воскресные бесплатные школы, что по затруднительности за ними надзора злоумышленные люди могут и в этих школах проводить вредные и ложные учения, что притом обнаружены уже некоторые преступные покушения увлечь и нижних чинов к нарушению долга
службы и присяги, высочайше повелеть соизволил, в предупреждение могущих быть пагубных последствий, ныне же закрыть все учрежденные при войсках воскресные школы и вообще всякие училища для лиц, не принадлежащих к
военному ведомству, и впредь никаких сборищ посторонних людей в зданиях, занимаемых войсками, отнюдь не допускать».
— Полноте-ка, Константин Семеныч! Оставьте все это! — с убеждением заговорила она, взяв его руки и ласково глядя в глаза. — Бросьте все эти пустяки!.. Ей-Богу!.. Ну, что вам?!. Давайте-ка лучше вот что: если вам здесь очень уж надоело, укатимте в Славнобубенск, поезжайте в имение, призаймитесь хозяйством, ей-Богу же, так-то лучше будет!.. А то что вдруг —
служба, да еще
военная, да еще в Варшаву… Нет, право, бросьте, голубчик!
Вскоре был напечатан приказ и о том, что трое офицеров гвардейского саперного баталиона предаются
военному суду за содействие, против порядка
службы, к уничтожению бумаг, имевшихся при бывшем студенте Петербургского университета Яковлеве, во время его арестования, 10-го мая, когда означенный Яковлев, придя в казармы лейб-гвардии саперного баталиона, старался возмутить нижних чинов оного.
— От бремени разрешается твоя супруга, — заявил приятелю исправник, бывший до полицейской
службы военным фельдшером, и крикнул в собравшуюся толпу: — Беги-ка кто за Матвевной, скажи — к роженице!
Никто не делает этого; напротив, когда всех приняли и надо выпускать их, как бы в насмешку им, воинский начальник с самоуверенными, величественными приемами входит в залу, где заперты обманутые, пьяные ребята, и смело по-военному кричит им: Здорово ребята! Поздравляю с «царской
службой». И они бедные (уже кто-то научил их) лопочат что-то непривычным, полупьяным языком, вроде того, что они этому рады.
«Особенность раба в том, что он в руках своего хозяина есть вещь, орудие, а не человек. Таковы солдаты, офицеры, генералы, идущие на убиение и на убийство по произволу правителя или правителей. Рабство
военное существует, и это худшее из рабств, особенно теперь, когда оно посредством обязательной
службы надевает цепи на шеи всех свободных и сильных людей нации, чтобы сделать из них орудия убийства, палачей, мясников человеческого мяса, потому что только для этого их набирают и вышколивают…
Наконец младшие дети, Порфирий и Павел Владимирычи, находились на
службе в Петербурге: первый — по гражданской части, второй — по
военной. Порфирий был женат, Павел — холостой.
Время шло. Жизнь Оленина шла с томительным однообразием. По утрам
служба, по вечерам или общество товарищей, интересы которых сосредотачивались на мелочах
военной жизни, или же визиты Ирены.
Гости принадлежали к числу
военных, бывших сослуживцев майора, так внезапно сделанного генералом. Многие были тоже в отставке, а другие перешли в штатскую
службу.