Неточные совпадения
Такова
была внешняя постройка этого бреда. Затем предстояло урегулировать внутреннюю обстановку
живых существ,
в нем захваченных.
В этом отношении фантазия Угрюм-Бурчеева доходила до определительности поистине изумительной.
«Не может
быть, чтоб это страшное тело
был брат Николай», подумал Левин. Но он подошел ближе, увидал лицо, и сомнение уже стало невозможно. Несмотря на страшное изменение лица, Левину стòило взглянуть
в эти
живые поднявшиеся на входившего глаза, заметить легкое движение рта под слипшимися усами, чтобы понять ту страшную истину, что это мертвое тело
было живой брат.
Она
была менее блестяща
в действительности, но зато
в живой было и что-то такое новое привлекательное, чего не
было на портрете.
Он думал об одном, что сейчас увидит ее не
в одном воображении, но
живую, всю, какая она
есть в действительности.
— Да, но ты согласись, что открывается новое, несомненно полезное учреждение. Как хочешь,
живое дело! Дорожат
в особенности тем, чтобы дело ведено
было честно, — сказал Степан Аркадьич с ударением.
Первое время деревенской жизни
было для Долли очень трудное. Она
живала в деревне
в детстве, и у ней осталось впечатление, что деревня
есть спасенье от всех городских неприятностей, что жизнь там хотя и не красива (с этим Долли легко мирилась), зато дешева и удобна: всё
есть, всё дешево, всё можно достать, и детям хорошо. Но теперь, хозяйкой приехав
в деревню, она увидела, что это всё совсем не так, как она думала.
Алексей Александрович решил, что поедет
в Петербург и увидит жену. Если ее болезнь
есть обман, то он промолчит и уедет. Если она действительно больна при смерти и желает его видеть пред смертью, то он простит ее, если застанет
в живых, и отдаст последний долг, если приедет слишком поздно.
Разговор между обедавшими, за исключением погруженных
в мрачное молчание доктора, архитектора и управляющего, не умолкал, где скользя, где цепляясь и задевая кого-нибудь за
живое. Один раз Дарья Александровна
была задета за
живое и так разгорячилась, что даже покраснела, и потом уже вспомнила, не сказано ли ею чего-нибудь лишнего и неприятного. Свияжский заговорил о Левине, рассказывая его странные суждения о том, что машины только вредны
в русском хозяйстве.
— Самолюбия, — сказал Левин, задетый за
живое словами брата, — я не понимаю. Когда бы
в университете мне сказали, что другие понимают интегральное вычисление, а я не понимаю, тут самолюбие. Но тут надо
быть убежденным прежде, что нужно иметь известные способности для этих дел и, главное,
в том, что все эти дела важны очень.
Степан Аркадьич покраснел при упоминании о Болгаринове, потому что он
в этот же день утром
был у Еврея Болгаринова, и визит этот оставил
в нем неприятное воспоминание. Степан Аркадьич твердо знал, что дело, которому он хотел служить,
было новое,
живое и честное дело; но нынче утром, когда Болгаринов, очевидно, нарочно заставил его два часа дожидаться с другими просителями
в приемной, ему вдруг стало неловко.
Он не мог теперь раскаиваться
в том, что он, тридцати-четырехлетний, красивый, влюбчивый человек, не
был влюблен
в жену, мать пяти
живых и двух умерших детей, бывшую только годом моложе его.
Прежде он помнил имена, но теперь забыл совсем,
в особенности потому, что Енох
был любимое его лицо изо всего Ветхого Завета, и ко взятию Еноха
живым на небо
в голове его привязывался целый длинный ход мысли, которому он и предался теперь, остановившимися глазами глядя на цепочку часов отца и до половины застегнутую пуговицу жилета.
Стремов, тоже член комиссии и тоже задетый за
живое, стал оправдываться, — и вообще произошло бурное заседание; но Алексей Александрович восторжествовал, и его предложение
было принято;
были назначены три новые комиссии, и на другой день
в известном петербургском кругу только и
было речи, что об этом заседании.
…что и для вас самих
будет очень выгодно перевесть, например, на мое имя всех умерших душ, какие по сказкам последней ревизии числятся
в имениях ваших, так, чтобы я за них платил подати. А чтобы не подать какого соблазна, то передачу эту вы совершите посредством купчей крепости, как бы эти души
были живые.
Все, что мог сделать умный секретарь,
было уничтоженье запачканного послужного списка, и на то уже он подвинул начальника не иначе, как состраданием, изобразив ему
в живых красках трогательную судьбу несчастного семейства Чичикова, которого, к счастию, у него не
было.
А вы что, мои голубчики? — продолжал он, переводя глаза на бумажку, где
были помечены беглые души Плюшкина, — вы хоть и
в живых еще, а что
в вас толку! то же, что и мертвые, и где-то носят вас теперь ваши быстрые ноги?
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы имели
в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще
в характерах их ничего не
было злого, а так, нечувствительно,
в разговоре рождалось само собою маленькое желание кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при случае всунет иное
живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь!
Ярб уже успел облобызаться с аглицким псом, с которым, как видно,
был знаком уже давно, потому что принял равнодушно
в свою толстую морду
живое лобызанье Азора (так назывался аглицкий пес).
— Я придумал вот что. Теперь, покуда новые ревижские сказки не поданы, у помещиков больших имений наберется немало, наряду с душами
живыми, отбывших и умерших… Так, если, например, ваше превосходительство передадите мне их
в таком виде, как бы они
были живые, с совершением купчей крепости, я бы тогда эту крепость представил старику, и он, как ни вертись, а наследство бы мне отдал.
Когда экипаж въехал на двор, господин
был встречен трактирным слугою, или половым, как их называют
в русских трактирах,
живым и вертлявым до такой степени, что даже нельзя
было рассмотреть, какое у него
было лицо.
Чичиков увидел, что старуха хватила далеко и что необходимо ей нужно растолковать,
в чем дело.
В немногих словах объяснил он ей, что перевод или покупка
будет значиться только на бумаге и души
будут прописаны как бы
живые.
Никак бы нельзя
было сказать, чтобы
в комнате сей обитало
живое существо, если бы не возвещал его пребыванье старый, поношенный колпак, лежавший на столе.
Конечно, ничего вредоносного ни для кого не могло
быть в этом поступке: помещики все равно заложили бы также эти души наравне с
живыми, стало
быть, казне убытку не может
быть никакого; разница
в том, что они
были бы
в одних руках, а тогда
были бы
в разных.
Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока человек,
живой, смуглой наружности. На нем
был триповый картуз. По обеим сторонам его, сняв шапки, шли двое нижнего сословия, — шли, разговаривая и о чем-то с <ним> толкуя. Один, казалось,
был простой мужик; другой,
в синей сибирке, какой-то заезжий кулак и пройдоха.
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; потому что, точно, не говоря уже о пользе, которая может
быть в геморроидальном отношенье, одно уже то, чтоб увидать свет, коловращенье людей… кто что ни говори,
есть, так сказать,
живая книга, та же наука.
Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на выбор и народ во всех отношениях
живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения
в дороге, то не его вина, и
в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней
есть на свете немало, и бывают примеры, что вымирают-де целые деревни.
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший
в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада
в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы
был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул
живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
В детстве
был он остроумный, талантливый мальчик, то
живой, то задумчивый.
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя, ибо, — не говоря уже о пользе
в геморроидальном отношении, — видеть свет и коловращенье людей —
есть уже само по себе, так сказать,
живая книга и вторая наука.
Теперь с каким она вниманьем
Читает сладостный роман,
С каким
живым очарованьем
Пьет обольстительный обман!
Счастливой силою мечтанья
Одушевленные созданья,
Любовник Юлии Вольмар,
Малек-Адель и де Линар,
И Вертер, мученик мятежный,
И бесподобный Грандисон,
Который нам наводит сон, —
Все для мечтательницы нежной
В единый образ облеклись,
В одном Онегине слились.
Кто б ни
был ты, о мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель.
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь ни искал
в строфах небрежных,
Воспоминаний ли мятежных,
Отдохновенья ль от трудов,
Живых картин, иль острых слов,
Иль грамматических ошибок,
Дай Бог, чтоб
в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты,
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу мог найти.
За сим расстанемся, прости!
Я
был рожден для жизни мирной,
Для деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лирный,
Живее творческие сны.
Досугам посвятясь невинным,
Брожу над озером пустынным,
И far niente мой закон.
Я каждым утром пробужден
Для сладкой неги и свободы:
Читаю мало, долго сплю,
Летучей славы не ловлю.
Не так ли я
в былые годы
Провел
в бездействии,
в тени
Мои счастливейшие дни?
И что ж? Глаза его читали,
Но мысли
были далеко;
Мечты, желания, печали
Теснились
в душу глубоко.
Он меж печатными строками
Читал духовными глазами
Другие строки.
В них-то он
Был совершенно углублен.
То
были тайные преданья
Сердечной, темной старины,
Ни с чем не связанные сны,
Угрозы, толки, предсказанья,
Иль длинной сказки вздор
живой,
Иль письма девы молодой.
Не мадригалы Ленский пишет
В альбоме Ольги молодой;
Его перо любовью дышит,
Не хладно блещет остротой;
Что ни заметит, ни услышит
Об Ольге, он про то и пишет:
И полны истины
живойТекут элегии рекой.
Так ты, Языков вдохновенный,
В порывах сердца своего,
Поешь бог ведает кого,
И свод элегий драгоценный
Представит некогда тебе
Всю повесть о твоей судьбе.
Он
пел любовь, любви послушный,
И песнь его
была ясна,
Как мысли девы простодушной,
Как сон младенца, как луна
В пустынях неба безмятежных,
Богиня тайн и вздохов нежных;
Он
пел разлуку и печаль,
И нечто, и туманну даль,
И романтические розы;
Он
пел те дальные страны,
Где долго
в лоно тишины
Лились его
живые слезы;
Он
пел поблеклый жизни цвет
Без малого
в осьмнадцать лет.
Общество
было для него необходимо, где бы он ни жил;
в Москве или за границей, он всегда
живал одинаково открыто и
в известные дни принимал у себя весь город.
Уходя к своему полку, Тарас думал и не мог придумать, куда девался Андрий: полонили ли его вместе с другими и связали сонного? Только нет, не таков Андрий, чтобы отдался
живым в плен. Между убитыми козаками тоже не
было его видно. Задумался крепко Тарас и шел перед полком, не слыша, что его давно называл кто-то по имени.
Светлица
была убрана во вкусе того времени, о котором
живые намеки остались только
в песнях да
в народных домах, уже не поющихся более на Украйне бородатыми старцами-слепцами
в сопровождении тихого треньканья бандуры,
в виду обступившего народа; во вкусе того бранного, трудного времени, когда начались разыгрываться схватки и битвы на Украйне за унию.
В этом плане
была допущена небольшая ошибка: Артур Грэй родился с
живой душой, совершенно несклонной продолжать линию фамильного начертания.
В одном месте
было зарыто две бочки лучшего Аликанте [Аликанте — вино, названное по местности
в Испании.], какое существовало во время Кромвеля [Кромвель, Оливер (1599–1658) — вождь Английской буржуазной революции XVII века.], и погребщик, указывая Грэю на пустой угол, не упускал случая повторить историю знаменитой могилы,
в которой лежал мертвец, более
живой, чем стая фокстерьеров.
Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и отдыхом; большую и разумнейшую власть
в живом деле, полном непрерывного движения, трудно
было представить.
Я просто убил; для себя убил, для себя одного; а там стал ли бы я чьим-нибудь благодетелем или всю жизнь, как паук, ловил бы всех
в паутину и из всех
живые соки высасывал, мне,
в ту минуту, все равно должно
было быть!..
Кабанов. Нет, постой! Уж на что еще хуже этого. Убить ее за это мало. Вот маменька говорит: ее надо
живую в землю закопать, чтоб она казнилась! А я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть. Побил немножко, да и то маменька приказала. Жаль мне смотреть-то на нее, пойми ты это, Кулигин. Маменька ее поедом
ест, а она, как тень какая, ходит, безответная. Только плачет да тает, как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее.
Кулигин. Как можно, сударь! Съедят,
живого проглотят. Мне уж и так, сударь, за мою болтовню достается; да не могу, люблю разговор рассыпать! Вот еще про семейную жизнь хотел я вам, сударь, рассказать; да когда-нибудь
в другое время. А тоже
есть, что послушать.
В живом в нём не
было здесь проку никакова,
Да вряд ли
будет и вперёд...
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?»
Вбежавши, Крысе Мышь сказала: —
«Ведь кошка, говорят, попалась
в когти льву?
Вот отдохнуть и нам пора настала!» —
«Не радуйся, мой свет»,
Ей Крыса говорит
в ответ:
«И не надейся попустому!
Коль до когтей у них дойдёт,
То, верно, льву не
быть живому:
Сильнее кошки зверя нет...
Робинзон (глядит
в дверь налево). Погиб Карандышев. Я начал, а Серж его докончит. Наливают, устанавливаются
в позу;
живая картина. Посмотрите, какая у Сержа улыбка! Совсем Бертрам. (
Поет из «Роберта».) «Ты мой спаситель». — «Я твой спаситель!» — «И покровитель». — «И покровитель». Ну, проглотил. Целуются. (
Поет.) «Как счастлив я!» — «Жертва моя!» Ай, уносит Иван коньяк, уносит! (Громко.) Что ты, что ты, оставь! Я его давно дожидаюсь. (Убегает.)
Действительно, по саду, шагая через клумбы, шел Базаров. Его полотняное пальто и панталоны
были запачканы
в грязи; цепкое болотное растение обвивало тулью [Тулья — верхняя часть шляпы.] его старой круглой шляпы;
в правой руке он держал небольшой мешок;
в мешке шевелилось что-то
живое. Он быстро приблизился к террасе и, качнув головою, промолвил...
— Меня вы забудете, — начал он опять, — мертвый
живому не товарищ. Отец вам
будет говорить, что вот, мол, какого человека Россия теряет… Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось… вы знаете. И мать приласкайте. Ведь таких людей, как они,
в вашем большом свете днем с огнем не сыскать… Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник… постойте, я путаюсь… Тут
есть лес…
Эта искусная игра повела к тому, что, когда Алина перестала
петь, невидимые руки, утомившие ее, превратились
в сотни реальных,
живых рук, неистово аплодируя, они все жадно тянулись к ней, готовые раздеть, измять ее.