Неточные совпадения
Но
уж дробит каменья молот,
И скоро звонкой мостовой
Покроется спасенный город,
Как будто кованой броней.
Однако в сей Одессе влажной
Еще есть недостаток важный;
Чего б вы думали? — воды.
Потребны тяжкие труды…
Что ж? это небольшое горе,
Особенно, когда вино
Без пошлины привезено.
Но солнце южное, но море…
Чего ж вам
более, друзья?
Благословенные края!
Чтоб еще
более облагородить русский язык, половина почти слов была выброшена вовсе из разговора и потому весьма часто было нужно прибегать к французскому языку, зато
уж там, по-французски, другое дело: там позволялись такие слова, которые были гораздо пожестче упомянутых.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как
уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида
более и
более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну,
уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать
более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить
более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он
уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким образом проводя, как говорится, очень приятно время.
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием
более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой
уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с этих пор стал держаться
более коричневых и красноватых цветов с искрою;
уже приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом;
уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном;
уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже,
уже…
Отделавши осетра, Собакевич сел в кресла и
уж более не ел, не пил, а только жмурил и хлопал глазами.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще
более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу
уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
На бюре, выложенном перламутною мозаикой, которая местами
уже выпала и оставила после себя одни желтенькие желобки, наполненные клеем, лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга в кожаном переплете с красным обрезом, лимон, весь высохший, ростом не
более лесного ореха, отломленная ручка кресел, рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два пера, запачканные чернилами, высохшие, как в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов.
Некоторые крестьяне несколько изумили его своими фамилиями, а еще
более прозвищами, так что он всякий раз, слыша их, прежде останавливался, а потом
уже начинал писать.
Итак, он давно бы хотел в таможню, но удерживали текущие разные выгоды по строительной комиссии, и он рассуждал справедливо, что таможня, как бы то ни было, все еще не
более как журавль в небе, а комиссия
уже была синица в руках.
Как произвелись первые покупки, читатель
уже видел; как пойдет дело далее, какие будут удачи и неудачи герою, как придется разрешить и преодолеть ему
более трудные препятствия, как предстанут колоссальные образы, как двигнутся сокровенные рычаги широкой повести, раздастся далече ее горизонт и вся она примет величавое лирическое течение, то увидит потом.
Но вообще они были народ добрый, полны гостеприимства, и человек, вкусивший с ними хлеба-соли или просидевший вечер за вистом,
уже становился чем-то близким, тем
более Чичиков с своими обворожительными качествами и приемами, знавший в самом деле великую тайну нравиться.
Прежде всего отнеслись к Коробочке, но тут почерпнули не много: купил-де за пятнадцать рублей, и птичьи перья тоже покупает, и много всего обещался накупить, в казну сало тоже ставит, и потому, наверно, плут, ибо
уж был один такой, который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех и протопопшу надул
более чем на сто рублей.
Наружный фасад гостиницы отвечал ее внутренности: она была очень длинна, в два этажа; нижний не был выщекатурен и оставался в темно-красных кирпичиках, еще
более потемневших от лихих погодных перемен и грязноватых
уже самих по себе; верхний был выкрашен вечною желтою краскою; внизу были лавочки с хомутами, веревками и баранками.
Феодулия Ивановна попросила садиться, сказавши тоже: «Прошу!» — и сделав движение головою, подобно актрисам, представляющим королев. Затем она уселась на диване, накрылась своим мериносовым платком и
уже не двигнула
более ни глазом, ни бровью.
Тут разговор переменил направление и к этому
уж более не возвращался.
Нынче летний сезон, я и покупку летнюю сделал, потому к осени сезон и без того
более теплой материи потребует, так придется ж бросать… тем
более что все это тогда
уж успеет само разрушиться, если не от усилившейся роскоши, так от внутренних неустройств.
Дуня увидела наконец, что трудно лгать и выдумывать, и пришла к окончательному заключению, что лучше
уж совершенно молчать об известных пунктах; но все
более и
более становилось ясно до очевидности, что бедная мать подозревает что-то ужасное.
Раскольникову давно
уже хотелось уйти; помочь же ему он и сам думал. Мармеладов оказался гораздо слабее ногами, чем в речах, и крепко оперся на молодого человека. Идти было шагов двести — триста. Смущение и страх все
более и
более овладевали пьяницей по мере приближения к дому.
— Нет, вы, я вижу, не верите-с, думаете все, что я вам шуточки невинные подвожу, — подхватил Порфирий, все
более и
более веселея и беспрерывно хихикая от удовольствия и опять начиная кружить по комнате, — оно, конечно, вы правы-с; у меня и фигура
уж так самим богом устроена, что только комические мысли в других возбуждает; буффон-с; [Буффон — шут (фр. bouffon).] но я вам вот что скажу и опять повторю-с, что вы, батюшка, Родион Романович,
уж извините меня, старика, человек еще молодой-с, так сказать, первой молодости, а потому выше всего ум человеческий цените, по примеру всей молодежи.
И если бы даже случилось когда-нибудь так, что
уже все до последней точки было бы им разобрано и решено окончательно и сомнений не оставалось бы
уже более никаких, — то тут-то бы, кажется, он и отказался от всего, как от нелепости, чудовищности и невозможности.
Сообразив это и не обращая
уже более на него внимания, она пошла к сенным дверям, чтобы притворить их, и вдруг вскрикнула, увидев на самом пороге стоящего на коленках мужа.
— А в котором часу вам приходить написано, милостисдарь! — крикнул поручик, все
более и
более неизвестно чем оскорбляясь, — вам пишут в девять, а теперь
уже двенадцатый час!
Как нарочно, незадолго перед тем, после долгих соображений и ожиданий, он решил наконец окончательно переменить карьеру и вступить в
более обширный круг деятельности, а с тем вместе мало-помалу перейти и в
более высшее общество, о котором он давно
уже с сладострастием подумывал…
— Все об воскресении Лазаря, — отрывисто и сурово прошептала она и стала неподвижно, отвернувшись в сторону, не смея и как бы стыдясь поднять на него глаза. Лихорадочная дрожь ее еще продолжалась. Огарок
уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги. Прошло минут пять или
более.
«Та королева, — думал он про себя, — которая чинила свои чулки в тюрьме,
уж конечно, в ту минуту смотрела настоящею королевой и даже
более, чем во время самых пышных торжеств и выходов».
Мне надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы… тоже знаете… — прибавил он, тотчас же рассердившись за это прибавление, а потом тотчас же еще
более раздражившись, — мне это все надоело-с, слышите ли, и давно
уже… я отчасти от этого и болен был… одним словом, — почти вскрикнул он, почувствовав, что фраза о болезни еще
более некстати, — одним словом: извольте или спрашивать меня, или отпустить сейчас же… а если спрашивать, то не иначе как по форме-с!
Она слышала от самой Амалии Ивановны, что мать даже обиделась приглашением и предложила вопрос: «Каким образом она могла бы посадить рядом с этой девицейсвою дочь?» Соня предчувствовала, что Катерине Ивановне как-нибудь
уже это известно, а обида ей, Соне, значила для Катерины Ивановны
более, чем обида ей лично, ее детям, ее папеньке, одним словом, была обидой смертельною, и Соня знала, что
уж Катерина Ивановна теперь не успокоится, «пока не докажет этим шлепохвосткам, что они обе» и т. д. и т. д.
Пойми меня: может быть, тою же дорогой идя, я
уже никогда
более не повторил бы убийства.
Стало быть, приобретая единственно и исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько
более рваного кафтана, и
уже не от частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния.
Он бродил по набережной Екатерининского канала
уже с полчаса, а может, и
более, и несколько раз посматривал на сходы в канаву, где их встречал.
Но это еще
более подкипятило злобу Раскольникова, и он
уже никак не мог удержаться от насмешливого и довольно неосторожного вызова.
— Если б у них были факты, то есть настоящие факты, или хоть сколько-нибудь основательные подозрения, тогда бы они действительно постарались скрыть игру: в надежде еще
более выиграть (а впрочем, давно бы
уж обыск сделали!).
— Видя таковое ее положение, с несчастными малолетными, желал бы, — как я и сказал
уже, — чем-нибудь, по мере сил, быть полезным, то есть, что называется, по мере сил-с, не
более. Можно бы, например, устроить в ее пользу подписку или, так сказать, лотерею… или что-нибудь в этом роде, — как это и всегда в подобных случаях устраивается близкими или хотя бы и посторонними, но вообще желающими помочь людьми. Вот об этом-то я имел намерение вам сообщить. Оно бы можно-с.
Он, казалось,
уже сильно ослаб, но чем
более хмелел, тем становился словоохотнее.
Тут
уж непременно захочется и «спасти», и образумить, и воскресить, и призвать к
более благородным целям, и возродить к новой жизни и деятельности, — ну, известно, что можно намечтать в этом роде.
Соня села, посмотрела кругом — на Лебезятникова, на деньги, лежавшие на столе, и потом вдруг опять на Петра Петровича, и
уже не отрывала
более от него глаз, точно приковалась к нему.
Он бросил скамейку и пошел, почти побежал; он хотел было поворотить назад, к дому, но домой идти ему стало вдруг ужасно противно: там-то, в углу, в этом-то ужасном шкафу и созревало все это вот
уже более месяца, и он пошел куда глаза глядят.
Разумеется, если б она мне сама сказала: «Я хочу тебя иметь», то я бы почел себя в большой удаче, потому что девушка мне очень нравится; но теперь, теперь по крайней мере,
уж конечно, никто и никогда не обращался с ней
более вежливо и учтиво, чем я,
более с уважением к ее достоинству… я жду и надеюсь — и только!
Эта минута была ужасно похожа, в его ощущении, на ту, когда он стоял за старухой,
уже высвободив из петли топор, и почувствовал, что
уже «ни мгновения нельзя было терять
более».
Не то чтоб он понимал, но он ясно ощущал, всею силою ощущения, что не только с чувствительными экспансивностями, как давеча, но даже с чем бы то ни было ему
уже нельзя
более обращаться к этим людям в квартальной конторе, и будь это всё его родные братья и сестры, а не квартальные поручики, то и тогда ему совершенно незачем было бы обращаться к ним и даже ни в каком случае жизни; он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного и ужасного ощущения.
— Ну,
уж после этого я вполне убежден, что вы и сюда приехали, имея в виду мою сестру, — сказал он Свидригайлову прямо и не скрываясь, чтоб еще
более раздразнить его.
— Бог простит, — ответил Раскольников, и как только произнес это, мещанин поклонился ему, но
уже не земно, а в пояс, медленно повернулся и вышел из комнаты. «Все о двух концах, теперь все о двух концах», — твердил Раскольников и
более чем когда-нибудь бодро вышел из комнаты.
Раскольников вышел в решительном смущении. Смущение это все
более и
более увеличивалось. Сходя по лестнице, он несколько раз даже останавливался, как будто чем-то внезапно пораженный. И, наконец,
уже на улице, он воскликнул...
Раскольников, говоря это, хоть и смотрел на Соню, но
уж не заботился
более: поймет она или нет. Лихорадка вполне охватила его. Он был в каком-то мрачном восторге. (Действительно, он слишком долго ни с кем не говорил!) Соня поняла, что этот мрачный катехизис [Катехизис — краткое изложение христианского вероучения в виде вопросов и ответов.] стал его верой и законом.
Стало быть, если не явится никаких больше фактов (а они не должны
уже более являться, не должны, не должны!), то… то что же могут с ним сделать?
Когда увидела мать, что
уже и сыны ее сели на коней, она кинулась к меньшому, у которого в чертах лица выражалось
более какой-то нежности: она схватила его за стремя, она прилипнула к седлу его и с отчаяньем в глазах не выпускала его из рук своих.