«Созерцающий не созерцает и не противопоставляет созерцаемое как другое, но словно сам становится другим и сам
более уже не принадлежит себе, весь он принадлежит тому и становится едино с ним, соединенный с ним как центр к центру; и здесь сложные вещи составляют единое, а двойственность имеет место лишь в том случае, если они разделены, — в таком случае говорим мы о различенном.
Неточные совпадения
Фактическая обусловленность и второй критики Канта еще
более очевидна, чем даже в первом случае, ибо речь идет здесь
уже не о познании, логика которого кажется для всех
более или менее принудительной, но о направлении воли, природа которой состоит в свободе.
Лишь в царстве будущего века, когда «Бог будет всяческая во всех» [«Да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:28).], станет
более имманентен миру, нежели в этом веке, а потому и самая возможность религии, в значении ее как ущербленного богосознания, упразднится, лишь тогда человеческой свободе
уже не дано будет знать или не знать Бога, верить или не верить в Него.
Ведь даже научная, а
уж тем
более философская истина не открывается людям, чуждым умственной жизни, равным образом и художественное творчество недоступно людям, лишенным эстетического восприятия.
И если индивидуальная истина есть вообще contradictio in adjecto даже в области познания, то
уж тем
более в области религии, где каждый отдельный индивид перед лицом Бога ощущает себя как человек или как человечество.
Они не замечают при этом, что сегодняшняя «естественная религия» завтра станет
уже исторической, и даже
более того, до известной степени становится
уже ею в тот самый момент, когда ощущает себя объективной и кафолической.
«В этом переживании дух не остается
более тварью, ибо он сам есть
уже «божество», он есть одно существо, одна субстанция с божеством, и есть вместе с тем и свое собственное и всех тварей блаженство» (I, 202).
Очевидно, что он не может быть ни отделен от Софии, ни противопоставлен ей, и
уж тем
более не может рассматриваться как ее удвоение.
77 к «Введению».], имеет значение вполне относительное лишь в сравнении с
более тяжелым и менее восприимчивым телом материальным или физическим, но и эти тела «высших планов» пред ставляют собою еще материю или «землю» (почему и Geisteswissenschaft, как мы
уже указывали, исповедует утонченный гилозоистический материализм [Гилозоизм — учение о всеобщей одушевленности.]).
Согласно еще
более крайнему мнению, принадлежащему Я. Беме, и самый пол есть
уже следствие грехопадения, ибо жена создана человеку
уже после его внутреннего отделения от Jungfrau Sophia [Дева София (нем.).], в первозданном состоянии человек пребывал сверхполым.
Поэтому Адам не ощущает содеянное как общую вину обоих и
уж тем
более не видит здесь личной вины мужа, «главы жены», а между тем Господь спрашивает сначала именно Адама, но не Еву, конечно, не по неведению о происшедшем.
Недаром же обнаружилось в полноту времен, что язычники оказались
более готовы принять Христа, чем иудеи, ибо больше Его жаждали и ждали: блудный сын давно
уже тосковал и томился по родному дому [Поэтому и понятно появление в язычестве таких лиц, как Корнелий сотник, «благочестивый, боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни и всегда молившийся Богу» (Деян. ап. 10:2).
Христианство не признает долга слепого и беспредельного повиновения (а
уж тем
более не устраняет добросовестной, лояльной «оппозиции»).
Народные же массы все
более проникаются чисто утилитарным пониманием власти, а утилитаризм в качестве основного и решающего критерия в политике есть нечто иное, как революция en permanence, либо скрытая и тлеющая под пеплом, либо
уже вспыхнувшая.
Придерживая очки, Самгин взглянул в щель и почувствовал, что он как бы падает в неограниченный сумрак, где взвешено плоское, правильно круглое пятно мутного света. Он не сразу понял, что свет отражается на поверхности воды, налитой в чан, — вода наполняла его в уровень с краями, свет лежал на ней широким кольцом; другое,
более узкое, менее яркое кольцо лежало на полу, черном, как земля. В центре кольца на воде, — точно углубление в ней, — бесформенная тень, и тоже трудно было понять, откуда она?
Неточные совпадения
Но
уж дробит каменья молот, // И скоро звонкой мостовой // Покроется спасенный город, // Как будто кованой броней. // Однако в сей Одессе влажной // Еще есть недостаток важный; // Чего б вы думали? — воды. // Потребны тяжкие труды… // Что ж? это небольшое горе, // Особенно, когда вино // Без пошлины привезено. // Но солнце южное, но море… // Чего ж вам
более, друзья? // Благословенные края!
Чтоб еще
более облагородить русский язык, половина почти слов была выброшена вовсе из разговора и потому весьма часто было нужно прибегать к французскому языку, зато
уж там, по-французски, другое дело: там позволялись такие слова, которые были гораздо пожестче упомянутых.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как
уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида
более и
более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну,
уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать
более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить
более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он
уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.