Неточные совпадения
Недавно я узнал, что Печорин, возвращаясь из Персии, умер. Это известие меня очень обрадовало: оно давало мне право печатать эти записки, и я воспользовался случаем поставить свое имя над чужим произведением. Дай
Бог, чтоб читатели меня не
наказали за такой невинный подлог!
—
Я был — не хуже каменщик
Да тоже хвастал силою,
Вот
Бог и
наказал!
Если ты над моей Анютой что сделал и за то даешь ей приданое, то
бог тебя
накажет за твое беспутство; а денег я не возьму.
Вот, подлинно, если
бог хочет
наказать, так отнимет прежде разум.
— А я понимаю, — отвечала maman, — он мне рассказывал, что какой-то охотник нарочно на него пускал собак, так он и говорит: «Хотел, чтобы загрызли, но
бог не попустил», — и просит тебя, чтобы ты за это не
наказывал его.
— Долли! — проговорил он, уже всхлипывая. — Ради
Бога, подумай о детях, они не виноваты. Я виноват, и
накажи меня, вели мне искупить свою вину. Чем я могу, я всё готов! Я виноват, нет слов сказать, как я виноват! Но, Долли, прости!
Визирь поднял его и сказал: «Я не затем призвал тебя, чтобы
наказывать, а только затем, чтобы сказать тебе, что у тебя сосед нехорош. Он тебя выдал, берегись его. Ступай с
богом».
— Я — не старуха, и Павля — тоже молодая еще, — спокойно возразила Лида. — Мы с Павлей очень любим его, а мама сердится, потому что он несправедливо
наказал ее, и она говорит, что
бог играет в люди, как Борис в свои солдатики.
— Иван Игнатьич! — сказала капитанша кривому старичку. — Разбери Прохорова с Устиньей, кто прав, кто виноват. Да обоих и
накажи. Ну, Максимыч, ступай себе с
богом. Петр Андреич, Максимыч отведет вас на вашу квартиру.
— Вот, как видишь, — продолжал Черевик, оборотясь к Грицьку, —
наказал бог, видно, за то, что провинился перед тобою. Прости, добрый человек! Ей-Богу, рад бы был сделать все для тебя… Но что прикажешь? В старухе дьявол сидит!
Да и сам
Бог вседержитель с татарина если и будет спрашивать, когда тот помрет, то, полагаю, каким-нибудь самым малым наказанием (так как нельзя же совсем не
наказать его), рассудив, что ведь неповинен же он в том, если от поганых родителей поганым на свет произошел.
Так выяснилась ему теперь мысль о том, что единственное и несомненное средство спасения от того ужасного зла, от которого страдают люди, состояло только в том, чтобы люди признавали себя всегда виноватыми перед
Богом и потому неспособными ни
наказывать ни исправлять других людей.
— Ты, никак, с ума сошел: поучись-ка у бабушки жить. Самонадеян очень. Даст тебе когда-нибудь судьба за это «непременно»! Не говори этого! А прибавляй всегда: «хотелось бы», «
Бог даст, будем живы да здоровы…» А то судьба
накажет за самонадеянность: никогда не выйдет по-твоему…
—
Накажи меня
бог, правда…
Но, на беду инквизиции, первым членом был назначен московский комендант Стааль. Стааль — прямодушный воин, старый, храбрый генерал, разобрал дело и нашел, что оно состоит из двух обстоятельств, не имеющих ничего общего между собой: из дела о празднике, за который следует полицейски
наказать, и из ареста людей, захваченных
бог знает почему, которых вся видимая вина в каких-то полувысказанных мнениях, за которые судить и трудно и смешно.
То мне приходит мысль о
боге, и я дерзко спрашиваю его, за что он
наказывает меня?
Я, конечно, грубо выражаю то детское различие между
богами, которое, помню, тревожно раздвояло мою душу, но дедов
бог вызывал у меня страх и неприязнь: он не любил никого, следил за всем строгим оком, он прежде всего искал и видел в человеке дурное, злое, грешное. Было ясно, что он не верит человеку, всегда ждет покаяния и любит
наказывать.
— Вот что, Ленька, голуба́ душа, ты закажи себе это: в дела взрослых не путайся! Взрослые — люди порченые; они
богом испытаны, а ты еще нет, и — живи детским разумом. Жди, когда господь твоего сердца коснется, дело твое тебе укажет, на тропу твою приведет, — понял? А кто в чем виноват — это дело не твое. Господу судить и
наказывать. Ему, а — не нам!
Подлинно, когда
бог восхощет
наказать, то прежде всего восхитит разум.
Иначе
Бога обидите, и он вас
накажет.
Как сбирались бежать, опять уговаривал я Мокея Данилыча, и опять не согласился он на побег, а только мне и тому уральскому казаку слезно плачучи
наказывал: «Ежели, — говорит, — вынесет вас
Бог, повестите, — говорит, — братца моего родимого Марка Данилыча, господина Смолокурова, а ежели в живых его не стало, племянников моих аль племянниц отыщите.
— Славу
Богу, и Ермолай Васильич и все его домашние здравствуют и вам кланяться
наказывали, — отвечал Семен Петрович. — А так как довелось мне по хозяйскому делу в Москву ехать, так Ермолай Васильич и заблагорассудил, чтоб я теперь же заехал к вам в Комаров с ежегодным подаянием, какое каждый раз от него посылается.
— А по-моему, за то, что мы болтали да вкривь и вкось рассуждали, — за это нас
Бог и
наказывает!
— Тихо, смирно, всего вдоволь. Эхма! правду пословица говорит: от добра добра не ищут. А я искал. За это
Бог меня и
наказал.
— Да ведь и человечьему долготерпению предел положен. Не святые, а тоже люди — долго ли до греха! Иной не вытерпит, да своим судом себе правду добыть захочет, и
Бог его за это
наказать должен.
«
Наказал меня
Бог, говорит, такую болесть наслал на меня, что места себе не найду; и домочадцы и друзья — все меня бросили; живу хуже пса смердящего».
— Ой!
Накажи меня
бог! Поверьте мне, там вовсе нет красивых женщин.
— Да
накажи меня
бог! А впрочем, позвольте, молодой человек! Вы сами понимаете. Я был холостой, и, конечно, понимаете, всякий человек грешен… Теперь уж, конечно, не то. Записался в инвалиды. Но от прежних дней у меня осталась замечательная коллекция. Подождите, я вам сейчас покажу ее. Только, пожалуйста, смотрите осторожнее.
—
Бог милостив, Паранюшка, придет час воли Божией, — говорил Карп Алексеич. — А матери ты поговори, про что я
наказывал.
— Так с
Богом! Поднимайтесь в путь, Господь вас храни, — решила игуменья. — Смотри же, Аркадьюшка, все расскажи матушке Юдифи, что я тебе
наказывала, не забудь чего. Да чтобы со всеми ихними матерями беспременно на Петров день к нам пожаловала… Слышишь?
Накажи меня
бог, не брешу, раза три на неделе туда пешком ходил, чтоб на нее поглядеть.
— Да господи, а то как же? Без году неделя, как оженился, а она уехала… А? У, да бедовая,
накажи меня
бог! Там такая хорошая да славная, такая хохотунья да певунья, что просто чистый порох! При ней голова ходором ходит, а без нее вот словно потерял что, как дурак по степу хожу. С самого обеда хожу, хоть караул кричи.
— Ах, боже мой, боже мой! — заговорил он тонким, певучим голосом, задыхаясь, суетясь и своими телодвижениями мешая пассажирам вылезти из брички. — И такой сегодня для меня счастливый день! Ах, да что же я таперичка должен делать! Иван Иваныч! Отец Христофор! Какой же хорошенький паничок сидит на козлах,
накажи меня
бог! Ах, боже ж мой, да что же я стою на одном месте и не зову гостей в горницу? Пожалуйте, пoкорнейше прошу… милости просим! Давайте мне все ваши вещи… Ах, боже мой!
Бог таких
наказывает, и иногда очень жестоко.
— Это, конечно, заблуждение разума, — сказал отец и прибавил убежденно и несколько торжественно: —
Бог, дети, есть, и он все видит… все. И тяжко
наказывает за грехи…
С этим господином в самое это время случилось смешное и неприятное происшествие, как будто в наказание за его охоту дразнить людей, которому я, по глупости моей, очень радовался и говорил: «Вот
бог его
наказал за то, что он хочет увезти мою сестрицу».
— Но ежели ты так верно знаешь, что
бог непочтительных детей
наказывает, то пусть он и
накажет Короната! Предоставь это дело
богу, а сама жди и не вмешивайся!
Но Марья Петровна уже вскочила и выбежала из комнаты. Сенечка побрел к себе, уныло размышляя по дороге, за что его
наказал бог, что он ни под каким видом на маменьку потрафить не может. Однако Марья Петровна скоро обдумалась и послала девку Палашку спросить"у этого, прости господи, черта", чего ему нужно. Палашка воротилась и доложила, что Семен Иваныч в баньку желают сходить.
«Я не смею об этом и думать, я поклялась быть ему верной женой перед церковным алтарем, и его пример не может служить извинением, это мой долг… Если
Бог в супружестве послал мне крест, я безропотно обязана нести его, Он
наказывает меня, значит, я заслужила это наказание и должна смиренно его вынести», — думала молодая женщина.
Наказал им
Бог и царя, и Россию.
Я так понимаю, что господа теперь для нас все равно, что родители: что хорошо мы сделали, им долженствует похвалить нас, худо —
наказать; вот этого-то мы, пожалуй, с нашим барином и не сумеем сделать, а промеж тем вы за всех нас отвечать
богу будете, как пастырь — за овец своих: ежели какая овца отшатнется в сторону, ее плетью по боку надо хорошенько…
Помните дом этот серый двухэтажный, так вот и чудится, что в нем разные злодейства происходили; в стороне этот лесок так и ныне еще называется «палочник», потому что барин резал в нем палки и крестьян своих ими
наказывал; озерко какое-то около усадьбы тинистое и нечистое; поля, прах их знает, какие-то ровные, луга больше все болотина, — так за сердце и щемит, а ночью так я и миновать его всегда стараюсь, привидений боюсь, покажутся, — ей-богу!..
— Не потаю; ты же вот говорил, что за правду
бог наградит, а за ложь
накажет.
— Ничего, слава
богу… Ногами все скудается, да поясницу к ненастью ломит. И то оказать: старо уж место.
Наказывала больно кланяться тебе… Говорит: хоть он и табашник и бритоус, а все-таки кланяйся. Моя, говорит, кровь, обо всех матерьнее сердце болит.
— Конешно, родителей укорять не приходится, — тянет солдат, не обращаясь собственно ни к кому. —
Бог за это
накажет… А только на моих памятях это было, Татьяна Ивановна, как вы весь наш дом горбом воротили. За то вас и в дом к нам взяли из бедной семьи, как лошадь двужильная бывает. Да-с… Что же,
бог труды любит, даже это и по нашей солдатской части, а потрудится человек — его и поберечь надо. Скотину, и ту жалеют… Так я говорю, Макар?
— Кто рано встает, тому
бог подает, Иван Семеныч, — отшучивался Груздев, укладывая спавшего на руках мальчика на полу в уголку, где кучер разложил дорожные подушки. — Можно один-то день и не поспать: не много таких дней насчитаешь. А я, между прочим, Домнушке
наказал самоварчик наставить… Вот оно сон-то как рукой и снимет. А это кто там спит? А, конторская крыса Овсянников… Чего-то с дороги поясницу разломило, Иван Семеныч!
— Да как завел меня туда господь, — продолжал он, — эх, благодать небесная, думаю! По сиротству моему произошло это дело, так как в нашей судьбе совсем нельзя без вспомоществования. И вот, верьте
богу, сударь, себе в убыток,
наказал господь за грехи: за махальницу, да за хлопотницу, да за дьяконов чересседельник всего только двенадцать рублев приобрел. Николая Угодника подбородник, чистый серебряный, задаром пошел: симилёровый, говорят.
Ох, знаю я тебя. Бандит ты! Ну, если только подсыпал,
бог тебя
накажет! (Hюxaeт.)
— За грехи мои
бог меня
наказал, — говорю я.
И что ж, сударь? не прошло полгода, как муж у ней в душегубстве изобличен был и в работы сослан, а она осталась одинокою в мире сиротой… вот как бог-то противляющихся ему родителей
наказывает!