Неточные совпадения
Она его не замечает,
Как он ни бейся, хоть умри.
Свободно дома принимает,
В гостях с ним молвит слова три,
Порой одним поклоном встретит,
Порою вовсе не заметит;
Кокетства в ней ни капли нет —
Его не терпит высший
свет.
Бледнеть Онегин начинает:
Ей иль не видно, иль не жаль;
Онегин сохнет, и едва ль
Уж не чахоткою страдает.
Все шлют Онегина к врачам,
Те хором шлют его к водам.
«Я влюблена», — шептала снова
Старушке с горестью она.
«Сердечный друг, ты нездорова». —
«Оставь меня: я влюблена».
И между тем луна сияла
И томным
светом озаряла
Татьяны
бледные красы,
И распущенные власы,
И капли слез, и на скамейке
Пред героиней молодой,
С платком на голове седой,
Старушку в длинной телогрейке:
И всё дремало в тишине
При вдохновительной луне.
Луна тихо смотрела на беспокойную, но покорную ей стихию, и я мог различить при
свете ее, далеко от берега, два корабля, которых черные снасти, подобно паутине, неподвижно рисовались на
бледной черте небосклона.
Впрочем, и это
бледное и угрюмое лицо озарилось на мгновение как бы
светом, когда вошли мать и сестра, но это прибавило только к выражению его, вместо прежней тоскливой рассеянности, как бы более сосредоточенной муки.
Часу в первом утра он, с усилием раскрыв глаза, увидел над собою при
свете лампадки
бледное лицо отца и велел ему уйти; тот повиновался, но тотчас же вернулся на цыпочках и, до половины заслонившись дверцами шкафа, неотвратимо глядел на своего сына.
Он взглянул на нее. Она закинула голову на спинку кресел и скрестила на груди руки, обнаженные до локтей. Она казалась
бледней при
свете одинокой лампы, завешенной вырезною бумажною сеткой. Широкое белое платье покрывало ее всю своими мягкими складками; едва виднелись кончики ее ног, тоже скрещенных.
Во всю ширину раскрытых окон шевелились и лепетали молодые, свежие листья плакучих берез; со двора несло травяным запахом; красное пламя восковых свечей
бледнело в веселом
свете весеннего дня; воробьи так и чирикали на всю церковь, и изредка раздавалось под куполом звонкое восклицание влетевшей ласточки.
Стало совсем темно; только звезды лили
бледный, но пронзительный
свет.
Я все время поминал вас, мой задумчивый артист: войдешь, бывало, утром к вам в мастерскую, откроешь вас где-нибудь за рамками, перед полотном, подкрадешься так, что вы, углубившись в вашу творческую мечту, не заметите, и смотришь, как вы набрасываете очерк, сначала легкий,
бледный, туманный; все мешается в одном
свете: деревья с водой, земля с небом… Придешь потом через несколько дней — и эти
бледные очерки обратились уже в определительные образы: берега дышат жизнью, все ярко и ясно…
И теперь еще, при конце плавания, я помню то тяжелое впечатление, от которого сжалось сердце, когда я в первый раз вглядывался в принадлежности судна, заглянул в трюм, в темные закоулки, как мышиные норки, куда едва доходит
бледный луч
света чрез толстое в ладонь стекло.
Бледная зелень ярко блеснула на минуту, лучи покинули ее и осветили гору, потом пали на город, а гора уже потемнела; лучи заглядывали в каждую впадину, ласкали крутизны, которые, вслед за тем, темнели, потом облили блеском разом три небольшие холма, налево от Нагасаки, и, наконец, по всему берегу хлынул
свет, как золото.
— Стой, стой! Боже тебя сохрани, сват! — подхватил,
побледневши, винокур. — Боже сохрани тебя, и на том и на этом
свете, поблагословить кого-нибудь такою побранкою!
И оба встали с места, оба
бледные, стараясь не глядеть друг на друга. Она искала, при слабом, проницавшем сквозь ветви лунном
свете, свою мантилью. Руки у ней дрожали и брали не то, что нужно. Она хваталась даже за ружье.
Когда Вера, согретая в ее объятиях, тихо заснула, бабушка осторожно встала и, взяв ручную лампу, загородила рукой
свет от глаз Веры и несколько минут освещала ее лицо, глядя с умилением на эту
бледную, чистую красоту лба, закрытых глаз и на все, точно рукой великого мастера изваянные, чистые и тонкие черты белого мрамора, с глубоким, лежащим в них миром и покоем.
И вдруг из-за скал мелькнул яркий
свет, задрожали листы на деревьях, тихо зажурчали струи вод. Кто-то встрепенулся в ветвях, кто-то пробежал по лесу; кто-то вздохнул в воздухе — и воздух заструился, и луч озолотил
бледный лоб статуи; веки медленно открылись, и искра пробежала по груди, дрогнуло холодное тело,
бледные щеки зардели, лучи упали на плечи.
Одна половина была освещена красным
светом костра, а другая —
бледными лучами месяца, точно рядом, прижавшись друг к другу, сидели два человека — красный и голубой.
На нашем биваке горел огонь;
свет от него ложился по земле красными бликами и перемешивался с черными тенями и
бледными лучами месяца, украдкой пробивавшимися сквозь ветви кустарников.
Уж стал месяц
бледнеть, роса пала, близко к
свету, а Жилин до края леса не дошел. «Ну, — думает, — еще тридцать шагов пройду, сверну в лес и сяду». Прошел тридцать шагов, видит — лес кончается. Вышел на край — совсем светло, как на ладонке перед ним степь и крепость, и налево, близехонько под горой, огни горят, тухнут, дым стелется и люди у костров.
Жил на
свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и
бледный,
Духом смелый и прямой.
— Эх! Ух! — кривился чиновник, и даже дрожь его пробирала, — а ведь покойник не то что за десять тысяч, а за десять целковых на тот
свет сживывал, — кивнул он князю. Князь с любопытством рассматривал Рогожина; казалось, тот был еще
бледнее в эту минуту.
Он только помнил смутно вращающиеся и расплывающиеся круги от
света лампы, настойчивые поцелуи, смущающие прикосновения, потом внезапную острую боль, от которой хотелось и умереть в наслаждении, и закричать от ужаса, и потом он сам с удивлением видел свои
бледные, трясущиеся руки, которые никак не могли застегнуть одежды.
Так, начало пазорей, когда на северной стороне неба начинает как бы разливаться
бледный белый
свет, подобный Млечному Пути, зовется отбелью или белью.
В комнату чуть-чуть проходили лучи
бледного дня и едва оспаривали дрожащий
свет лампадки, затепленной перед образом.
Наконец послышался лай собак, замелькали
бледные дрожащие огоньки из крестьянских изб; слабый
свет их пробивался в наши окошечки, менее прежнего запушенные снегом, — и мы догадались, что приехали в Багрово, ибо не было другой деревни на последнем двенадцативерстном переезде.
Лариса. Стрелял и, разумеется, сшиб стакан, но только
побледнел немного. Сергей Сергеич говорит: «Вы прекрасно стреляете, но вы
побледнели, стреляя в мужчину и человека вам не близкого. Смотрите, я буду стрелять в девушку, которая для меня дороже всего на
свете, и не
побледнею». Дает мне держать какую-то монету, равнодушно, с улыбкой, стреляет на таком же расстоянии и выбивает ее.
— Какое утро хорошее! — проговорила девушка, глядя на покрывшееся
бледным утренним
светом небо и загораживая ручкою зевающий ротик.
На другой день Дмитрий Петрович слушал разговор Ольги Александровны — какие на
свете бывают подлецы и развратники, грубые с женами и нежные с метресками. Но и это нимало не вывело Розанова из его спокойного положения. Он только
побледнел немножко при слове метреска: не шло оно к Полиньке Калистратовой.
Да не спал еще Юстин Помада, который не заметил, как догорела и сгасла свечка и как причудливо разрисованное морозом окно озарилось
бледным лунным
светом.
— Приобрести право не покидать ее ни на минуту, не уходить домой… быть всюду и всегда с ней. Быть в глазах
света законным ее обладателем… Она назовет меня громко, не краснея и не
бледнея, своим… и так на всю жизнь! и гордиться этим вечно…
Эта сторона была вся в черной тени, а на другую падал ярко-бледный
свет, и казалось, на ней можно было рассмотреть каждую травку. Выемка уходила вниз, как темная пропасть; на дне ее слабо блестели отполированные рельсы. Далеко за выемкой белели среди поля правильные ряды остроконечных палаток.
Я смешной, я маленький, у меня
бледное, некрасивое лицо, какое-то нелепое лицо, противнее всех лиц на
свете.
С проникновенной и веселой ясностью он сразу увидел и
бледную от зноя голубизну неба, и золотой
свет солнца, дрожавший в воздухе, и теплую зелень дальнего поля, — точно он не замечал их раньше, — и вдруг почувствовал себя молодым, сильным, ловким, гордым от сознания, что и он принадлежит к этой стройной, неподвижной могучей массе людей, таинственно скованных одной незримой волей…
Все, что произошло потом, Сергей помнил смутно, точно в каком-то ужасном горячечном бреду. Дверь подвала широко с грохотом распахнулась, и из нее выбежал дворник. В одном нижнем белье, босой, бородатый,
бледный от яркого
света луны, светившей прямо ему в лицо, он показался Сергею великаном, разъяренным сказочным чудовищем.
Он заметил это уже после того, как зажег фонарь и долгим, как бы в раздумьи, взглядом, окинул лежавшую навзничь Екатерину Петровну, направив на ее смертельно-бледное лицо слабый
свет фонаря.
Ночь глядела в черные отверстия окон; кое-где из сада заглядывали с любопытством зеленые группы листьев, освещенных
светом лампы. Гости, подготовленные только что смолкшим смутным рокотом пианино, отчасти охваченные веянием странного вдохновения, витавшего над
бледным лицом слепого, сидели в молчаливом ожидании.
Юная мать смолкла, и только по временам какое-то тяжелое страдание, которое не могло прорваться наружу движениями или словами, выдавливало из ее глаз крупные слезы. Они просачивались сквозь густые ресницы и тихо катились по
бледным, как мрамор, щекам. Быть может, сердце матери почуяло, что вместе с новорожденным ребенком явилось на
свет темное, неисходное горе, которое нависло над колыбелью, чтобы сопровождать новую жизнь до самой могилы.
Павлик! Здравствуйте! Вы сегодня
бледный. Ну-ка, идите к
свету, я погляжу на вас… Тени под глазами…
— Оратор указал на то, что я служу родине пером. Господа! Трудная это служба! Я не знаю, есть ли на
свете служба тяжелее службы русского писателя, потому что ничего нет тяжелее, как хотеть сказать, считать себя обязанным сказать, — и не мочь сказать. Когда я думаю о работе русского писателя, я всегда вспоминаю слова Некрасова о русской музе —
бледной, окровавленной, иссеченной кнутом. И вот, господа, я предлагаю всем вам выпить не за государя-императора, а
С приближением солнца все
бледнели и сокращались молнии: они вздрагивали все реже и реже и исчезли, наконец, затопленные отрезвляющим и несомнительным
светом возникавшего дня…
Недели через три после состояния приказа, вечером, Петр Михайлыч, к большому удовольствию капитана, читал историю двенадцатого года Данилевского […историю двенадцатого года Данилевского. — Имеется в виду книга русского военного историка А.И.Михайловского-Данилевского (1790—1848) «Описание Отечественной войны в 1812 году».], а Настенька сидела у окна и задумчиво глядела на поляну, облитую
бледным лунным
светом. В прихожую пришел Гаврилыч и начал что-то бунчать с сидевшей тут горничной.
В другой раз, вдруг очнувшись ночью, при
свете нагоревшей свечи, стоявшей передо мной на придвинутом к дивану столике, я увидел, что Елена прилегла лицом на мою подушку и пугливо спала, полураскрыв свои
бледные губки и приложив ладонь к своей теплой щечке.
Цвет лица ее
бледный, но горячо-бледный, матовый; глаза большие, черные, светящиеся электрическим блеском откуда-то из глубины, отчего вся она кажется фарфоровою лампой, освещенною жарким внутренним
светом.
Он приник ухом: кто-то бежал, кто-то догонял его; послышалось прерывистое дыхание, и вдруг перед ним, из черного круга тени, падавшей от большого дерева, без шапки на растрепанных волосах, весь
бледный при
свете луны, вынырнул Шубин.
Затем, помню, я лежал на той же софе, ни о чем не думал и молча отстранял рукой пристававшего с разговорами графа… Был я в каком-то забытьи, полудремоте, чувствуя только яркий
свет ламп и веселое, покойное настроение… Образ девушки в красном, склонившей головку на плечо, с глазами, полными ужаса перед эффектною смертью, постоял передо мной и тихо погрозил мне маленьким пальцем… Образ другой девушки, в черном платье и с
бледным, гордым лицом, прошел мимо и поглядел на меня не то с мольбой, не то с укоризной.
И с внезапной острой тоскою в сердце он понял, что не будет ему ни сна, ни покоя, ни радости, пока не пройдет этот проклятый, черный, выхваченный из циферблата час. Только тень знания о том, о чем не должно знать ни одно живое существо, стояла там в углу, и ее было достаточно, чтобы затмить
свет и нагнать на человека непроглядную тьму ужаса. Потревоженный однажды страх смерти расплывался по телу, внедрялся в кости, тянул
бледную голову из каждой поры тела.
Аннушка прочитала свои молитвы, и обе девушки стали раздеваться. Потом Роза завернула газовый рожок, и
свет погас. Через некоторое время в темноте обозначилось окно, а за окном высоко над продолжающим гудеть огромным городом стояла небольшая,
бледная луна.
Сидела она и думала о том, как хорошо жить на
свете и как хорошо она сделала, что ушла из вуза сюда, в кипящую жизнь. И думала еще о
бледном парне с суровым и энергическим лицом. Именно таким всегда представлялся ей в идеале настоящий рабочий-пролетарий. Раньше она радостно была влюблена во всех почти парней, с которыми сталкивалась тут на заводе, — и в Камышова, и в Юрку, и даже в Шурку Щурова. Теперь они все отступили в тень перед Афанасием Ведерниковым.
С ясного голубого неба льются потоки животворящего
света, земля торопливо выгоняет первую зелень,
бледные северные цветочки смело пробиваются через тонкий слой тающего снега, — одним словом, в природе творится великая тайна обновления, и, кажется, самый воздух цветет и любовно дышит преисполняющими его силами.
Наталья приподняла голову. Прекрасно было ее
бледное лицо, благородное, молодое и взволнованное — в таинственной тени беседки, при слабом
свете, падавшем с ночного неба.
Он проиграл коляску, дрожки,
Трех лошадей, два хомута,
Всю мебель, женины сережки,
Короче — всё, всё дочиста.
Отчаянья и злости полный,
Сидел он
бледный и безмолвный.
Уж было заполночь. Треща
Одна погасла уж свеча.
Свет утра синевато-бледный
Вдоль по туманным небесам
Скользил. Уж многим игрокам
Сон прогулять казалось вредно,
Как вдруг, очнувшись, казначей
Вниманья просит у гостей.