Неточные совпадения
Прошла беда; Крестьянин встал,
И он же Батрака ругает.
Угоды наши скудные,
Пески, болота, мхи,
Скотинка
ходит впроголодь,
Родится хлеб сам-друг,
А если и раздобрится
Сыра земля-кормилица,
Так новая
беда...
—
Проходит великая княгиня с каким-то послом, и на его
беду зашел у них разговор о новых касках.
Левин быстро повернулся и ушел от него в глубь аллеи и продолжал один
ходить взад и вперед. Скоро он услыхал грохот тарантаса и увидал из-за деревьев, как Васенька, сидя на сене (на
беду не было сиденья в тарантасе) в своей шотландской шапочке, подпрыгивая по толчкам, проехал по аллее.
Кроме того,
беда одна не
ходит, и дела об устройстве инородцев и об орошении полей Зарайской губернии навлекли на Алексея Александровича такие неприятности по службе, что он всё это последнее время находился в крайнем раздражении.
— Только вот
беда моя: случается, целая неделя
пройдет, а я не засну ни разу. В прошлом году барыня одна проезжала, увидела меня, да и дала мне сткляночку с лекарством против бессонницы; по десяти капель приказала принимать. Очень мне помогало, и я спала; только теперь давно та сткляночка выпита… Не знаете ли, что это было за лекарство и как его получить?
— Ну, Петр Андреич, чуть было не стряслась
беда, да, слава богу, все
прошло благополучно: злодей только что уселся обедать, как она, моя бедняжка, очнется да застонет!..
Одна
беда: Маша; девка на выданье, а какое у ней приданое? частый гребень, да веник, да алтын денег (прости бог!), с чем в баню
сходить.
Кудряш. Вота! Есть от чего с ума
сходить! Только вы смотрите, себе хлопот не наделайте, да и ее-то в
беду не введите! Положим, хоть у нее муж и дурак, да свекровь-то больно люта.
В том сарае то и дело что водятся чертовские шашни; и ни одна ярмарка на этом месте не
проходила без
беды.
— Молчи, пожалуйста! — с суеверным страхом остановил его Аянов, — еще накличешь что-нибудь! А у меня один геморрой чего-нибудь да стоит! Доктора только и знают, что вон отсюда шлют: далась им эта сидячая жизнь — все
беды в ней видят! Да воздух еще: чего лучше этого воздуха? — Он с удовольствием нюхнул воздух. — Я теперь выбрал подобрее эскулапа: тот хочет летом кислым молоком лечить меня: у меня ведь закрытый… ты знаешь? Так ты от скуки
ходишь к своей кузине?
Он сидел на скамье у обрыва,
ходил по аллеям, и только к полуночи у него прекращалось напряженное, томительное ожидание выстрела. Он почти желал его, надеясь, что своею помощью сразу навсегда отведет Веру от какой-то
беды.
Она будто не сама
ходит, а носит ее посторонняя сила. Как широко шагает она, как прямо и высоко несет голову и плечи и на них — эту свою «
беду»! Она, не чуя ног, идет по лесу в крутую гору; шаль повисла с плеч и метет концом сор и пыль. Она смотрит куда-то вдаль немигающими глазами, из которых широко глядит один окаменелый, покорный ужас.
Он был тогда во всей силе своего развития; вскоре приходилось и ему
пройти скорбным испытанием; минутами он будто чувствовал, что
беда возле, но еще мог отворачиваться и принимать за мечту занесенную руку судьбы.
Эх ты, Марьюшка, кровь татарская,
Ой ты, зла-беда христианская!
А иди, ино, по своем пути —
И стезя твоя и слеза твоя!
Да не тронь хоть народа-то русского,
По лесам
ходи да мордву зори,
По степям
ходи, калмыка гони!..
— Что же, твою любовь от злости не отличишь, — улыбнулся князь, — а
пройдет она, так, может, еще пуще
беда будет. Я, брат Парфен, уж это тебе говорю…
— Вот в чем
беда, — задумался на минуту князь, — вы хотите подождать, пока они разойдутся, а ведь бог знает, когда это будет. Не лучше ли нам теперь
сойти в парк; они, право, подождут; я извинюсь.
Этот визит все-таки обеспокоил Галактиона. Дыму без огня не бывает. По городу благодаря полуяновскому делу
ходили всевозможные слухи о разных других назревавших делах, а в том числе и о бубновской опеке. Как на
беду, и всеведущий Штофф куда-то провалился. Впрочем, он скоро вернулся из какой-то таинственной поездки и приехал к Галактиону ночью, на огонек.
— Покуда счастье везет, не исполошился ни разу, — отвечал Марко Данилыч. — Иной раз у него и сорвется карась, — глядишь, щука клюну́ла. Под кем лед ломится, а под ним только потрескивает. Счастье, говорю. Да ведь на счастье да на удачу крепко полагаться нельзя: налетит
беда — растворяй ворота, а
беда ведь не
ходит одна, каждая семь
бед за собой ведет.
Больше недели
прошло с той поры, как Марко Данилыч получил письмо от Корнея. А все не может еще успокоиться, все не может еще забыть ставших ему ненавистными Веденеева с Меркуловым, не может забыть и давнего недруга Орошина. С утра до ночи думает он и раздумывает, как бы избыть
беды от зятьев доронинских, как бы утопить Онисима Самойлыча, чтоб о нем и помину не осталось. Только и не серчал, что при Дуне да при Марье Ивановне, на Дарью Сергевну стал и ворчать, и покрикивать.
Бурлачил, в коренных
ходил и в добавочных, раза два кашеваром был, но та должность ему не по нраву пришлась: недоваришь — от своей братьи на орехи достанется, переваришь — хуже того; недосолишь — не
беда, только поругают; пересолил, ременного масла беспременно отведаешь.
Кто Бога возлюбит, его не забудет,
Часто вспоминает, тяжело вздыхает:
«Бог ты, наш создатель, всяких благ податель,
Дай нам ризы
беды и помыслы целы,
Ангельского хлеба со седьмого неба,
Сошли к нам, создатель, не умори гладом,
Избави от глада, избави от ада,
Не лиши духовного своего царства...
Про былую тяжбу из-за пустошей миршенцы якимовским словом не поминали, хоть Орехово поле, Рязановы пожни и Тимохин бор глаза им по-прежнему мозолили. Никому на ум не вспадало, во сне даже не грезилось поднимать старые дрязги — твердо помнили миршенцы, сколько
бед и напастей из-за тех пустошей отцами их принято, сколь долго они после разоренья по миру
ходили да по чужим местам в нáймитах работали. Но вдруг ровно ветром одурь на них нанесло: заквасили новую дежу на старых дрождях.
—
Беда, как этот дух в дворне заведется, — говаривала матушка, —
ходят, тихони, на цыпочках, ровно святые!
И точно,
беда надвигалась. Несомненные признаки убедили Матренку, что вина ее всем известна. Товарки взглядывали исподлобья, когда она
проходила; ключница Акулина сомнительно покачивала головой; барыня, завидевши ее, никогда не пропускала случая, чтобы не назвать ее «беглой солдаткой». Но никто еще прямо ничего не говорил. Только барчук Степан Васильевич однажды остановил ее и с свойственным ему бессердечием крикнул...
— Да полно ж, матушка, — наклоняясь головой на плечо игуменьи, сквозь слезы молвила Фленушка, — что о том поминать?.. Осталась жива, сохранил Господь… ну и слава Богу. Зачем грустить да печалиться?..
Прошли беды, минули печали, Бога благодарить надо, а не горевать.
С самого пожара пошел
ходить по
бедам: на Покров пару лошадей угнали, на Казанскую воры в клеть залезли.
— Вот она, — сказал Стуколов, вынимая из дорожного кошеля круглую деревянную коробку с компасом. — Не видывал? То-то… та матка корабли водит, без нее, что в море, что в пустыне аль в дремучем лесу, никак невозможно, потому она все стороны показывает и сбиться с пути не дает. В Сибири в тайгу без матки не
ходят, без нее
беда, пропадешь.
До представления инспектору мы уже
ходили заводить знакомство с его унтером и посыльным «Демкой» — вестником радостей и
бед.
Я не знаю, жена ли вы ему, но знайте, что этот господин вырезает газетные объявления, где на последние деньги публикуются гувернантки и учительницы, и
ходит по этим несчастным, отыскивая бесчестной поживы и втягивая их в
беду деньгами.
Илья. Пополам перегнуло набок, coвсeм углом, так глаголем и
ходит… другая неделя… ах,
беда! Теперь в хоре всякий лишний человек дорого стоит, а без тенора как быть! К дохтору
ходил, дохтор и говорит: «Через неделю, через две отпустит, опять прямой будешь». А нам теперь его надо.
Затем, что когда предвидишь опасность, препятствие,
беду, так легче бороться с ней или перенести ее: ни с ума не
сойдешь, ни умрешь; а когда придет радость, так не будешь скакать и опрокидывать бюстов — ясно ли?
— Да хорошего ничего не скажешь. Сонин всегда даст хороший совет, когда
пройдет беда, а попробуйте обратиться в нужде… так он и отпустит без ужина домой, как лисица волка. Помните, как он юлил перед вами, когда искал места чрез ваше посредство? А теперь послушайте, что говорит про вас…
На его
беду, весна и лето 1857 года
прошли совсем тихо.
Прошло более полугода пребывания их в Петербурге и в это время другая настоятельная
беда собиралась над ними. Деньги таяли, для уменьшения расходов ели только раз в день; наконец, были издержаны и последние копейки, а настойчивое их появление в передней Мелиссино оставалось безуспешным.
Когда родился первый ребенок, Илюшка, Рачитель избил жену поленом до полусмерти: это было отродье Окулка. Если Дунька не наложила на себя рук, то благодаря именно этому ребенку, к которому она привязалась с болезненною нежностью, — она все перенесла для своего любимого детища, все износила и все умела забыть. Много лет
прошло, и только сегодняшний случай поднял наверх старую
беду. Вот о чем плакала Рачителиха, проводив своего Илюшку на Самосадку.
Снохи вообще со всякою
бедой шли к свекру и, наконец, доняли-таки его перед страдой, чтобы
сходил к солдату Артему и перехватил деньжонок на страду.
У меня всегда сердце бывает не на своем месте, когда ты
ходишь в город; я всегда ставлю свечу перед образ и молю господа бога, чтобы он сохранил тебя от всякой
беды и напасти».
Таким образом
проходит день за днем жизнь Бодрецова, представляя собой самое широкое олицетворение публичности. Сознает ли он это? — наверное сказать не могу, но думаю, что сознает… бессознательно. По крайней мере, когда я слышу, как он взваливает все
беды настоящего времени на публичность, то мне кажется, что он так и говорит: для чего нам публичность, коль скоро существует на свете Афанасий Аркадьич Бодрецов?
Спи, усни, мое дитятко,
Покуль гроза
пройдет,
Покуль
беда минет!
Баю-баюшки-баю,
Баю, мое дитятко!
Скоро минет
беда наносная,
Скоро царь велит отсечь голову
Злому псу Малюте Скурлатову!
Баю-баюшки-баю,
Баю, мое дитятко!
— Ай люлюшеньки люли! — перебил Коршун, также переминая ногами, — ай люлюшеньки люли, сидит рак на мели; не горюет рак, а свистит в кулак; как прибудет вода, так
пройдет беда!
Истомленный зноем охотник, распахнув насоренную поверхность воды кожаным картузом своим, может утолить жажду и прохладить раскаленную солнцем голову…
беды никакой не будет: он пойдет опять
ходить по болотам и разгорится пуще прежнего.
«Ведь времени-то
прошло со дня его заведывания всего ничего… Эдак он годика в два и себя, и меня бы в трубу выпустил… А теперь не
беда… Пополню кассу из его денег… сто двадцать тысяч, значит, вычту, а остальные пусть получает, а затем вот Бог, а вот порог… На домашнего вора не напасешься…»
К довершению всех
бед, под предлогом помощи Прозорову, в гнилой флигелек повадился
ходить Яша Кормилицын, который испытывал мучительную жажду видеть Лушу хотя издали, что вполне объяснялось психологическими, антропологическими и социальными причинами.
Вдвое против прежнего огорчились мужики, и
прошло сквозь них лукавое слово, что не хочет барин конца
беде их и горести, и что, напротив того, видно любо ему гореванье их, так как и допреж сего не хотел он ни мудреного завода своего ни ставить, ни выгнать накупной скот, от которого вокруг мор пошел.
Показывали ей, что и тот-то приказный хорош, а того-то заловить бы можно, и начались через это девушке страшные огорчения, а как
беда никогда не
ходит одна, то явилось ей и подспорье.
На вечернем учении повторилось то же. Рота поняла, в чем дело. Велиткин пришел с ученья туча тучей, лег на нары лицом в соломенную подушку и на ужин не
ходил. Солдаты шептались, но никто ему не сказал слова. Дело начальства наказывать, а смеяться над
бедой грех — такие были старые солдатские традиции. Был у нас барабанщик, невзрачный и злополучный с виду, еврей Шлема Финкельштейн. Его перевели к нам из пятой роты, где над ним издевались командир и фельдфебель, а здесь его приняли как товарища.
Мух сильно поубавилось от всех этих неприятностей, а тут новая
беда. Оказалось, что лето
прошло, начались дожди, подул холодный ветер, и вообще наступила неприятная погода.
Плохо, сыне, плохо! ныне христиане стали скупы; деньгу любят, деньгу прячут. Мало богу дают. Прииде грех велий на языцы земнии. Все пустилися в торги, в мытарства; думают о мирском богатстве, не о спасении души.
Ходишь,
ходишь; молишь, молишь; иногда в три дни трех полушек не вымолишь. Такой грех!
Пройдет неделя, другая, заглянешь в мошонку, ан в ней так мало, что совестно в монастырь показаться; что делать? с горя и остальное пропьешь:
беда да и только. — Ох плохо, знать пришли наши последние времена…