Неточные совпадения
Т. 8. С. 317).] это значит, что мир станет ощутительно софиен, но уже не
творчеством и самотворчеством человека, а творческим
актом Бога, завершительным «добро зело» твари, излиянием даров Св.
И то, что мы в мире дальнем познаем как стремление каждого земного существа к своей идее, как эрос
творчества, муку и тревогу всей жизни, то в мире умопостигаемом, «в небе», есть предвечно завершенный блаженный
акт, эротическое взаимопроникновение формы и материи, идеи и тела, духовная, святая телесность.
И, однако же, мы знаем, что литургическое
творчество подлежит историческому развитию, причем индивидуальное вдохновение вливается в его сверхиндивидуальное русло, будучи принимаемо неким
актом церковной санкции.
Эта имманентная брачность человеческого духа таит в себе разгадку
творчества, которое есть не волевой
акт, но духовное рождение, как об этом свидетельствует и гений языка, охотно применяющего к нему образы из области половой жизни.
Если бы он представлял собою лишь «игру» божественного
творчества, творение было бы только
актом всемогущества Божия, которое вольно манием своим созидать и разрушать миры.
Интуиция о трансцендентности духа по отношению ко всем своим определениям или продуктам лежит и в основе философии
творчества у Н. А. Бердяева (цит. соч.). но и он видит недостаточно различие между образом и Первообразом, между беспредельным
творчеством человека на основе софийности и абсолютным божественным творческим
актом.
Всякое проявление
творчества, каковым является творческий
акт, насколько он закрепляется в продукте, всякое выхождение духа из трансцендентности в имманентность, совершенно его не исчерпывает.
В начале, т. е. в Софии, через Софию, на основании Софии, Софиею, сотворил Бог
актом неизреченного и непостижимого во всемудрости и всемогуществе
творчества, силу и природу коего мы ощущаем в каждом дыхании, в каждом миге своего бытия, небо и землю.
Если софийное
творчество стремится к некоему узрению, к художественному достижению, а потому выражается в творении, то молитвенное
творчество, «духовное художество», «умное делание», осуществляется сполна в самом
акте, — молитве и богообщении.
Основную свою интуицию о человеке, о нужде Бога в творческом
акте человека я выразил в самой значительной книге своего прошлого «Смысл
творчества.
Я готов себя сознать романтиком вот по каким чертам: примат субъекта над объектом, противление детерминизму конечного и устремление к бесконечному, неверие в достижение совершенства в конечном, интуиция против дискурсии, антиинтеллектуализм и понимание познания как
акта целостного духа, экзальтация
творчества в человеческой жизни, вражда к нормативизму и законничеству, противоположение личного, индивидуального власти общего.
Мистерия
творчества не противополагается мистерии искупления, она есть другой момент духовного пути, другой
акт мистической драмы.
Объективирование, изречение, воплощение в
актах не есть рационализация, не есть умерщвление; это — продолжение творения мира,
творчество совместное с Богом.
Да, знание есть ценность, в знании совершается творческий
акт, но ценность в самом бытии,
творчество в его развитии.
Этика закона и нормы не понимает еще творческого характера нравственного
акта, и потому неизбежен переход к этике
творчества, этике истинного призвания и назначения человека.
Творчество человека предполагает три элемента — элемент свободы, благодаря которой только и возможно
творчество нового и небывшего, элемент дара и связанного с ним назначения и элемент сотворенного уже мира, в котором и совершается творческий
акт и в котором он берет себе материалы.
Я давно уже в своей книге «Смысл
творчества» утверждал творчески-индивидуальный характер нравственных
актов.]
И с особенной силой это можно видеть в
творчестве моральном, в нравственных
актах человека.
В
творчестве есть две разные стороны, два разных
акта, и в зависимости от того, на какой стороне
творчества мы сосредоточиваемся, мы разно описываем
творчество.
Потом наступает вторичный творческий
акт, связанный с тем, что человек есть существо социальное, реализация продуктов
творчества.
Истинная жизнь есть
творчество, а не развитие, есть свобода творческих
актов, т. е. творческий огонь, а не необходимость и тяжесть охлаждающегося разворачивания и усовершенствования.
Творчество есть переход небытия в бытие через
акт свободы.
Человек всегда должен поступать индивидуально и индивидуально разрешать нравственную задачу жизни, должен обнаруживать
творчество в нравственных
актах своей жизни, ни одно мгновение не должен превращаться в нравственного автомата.
Творческий
акт есть взлет, победа над тяжестью объективированного мира, над детерминизмом, продукт
творчества в культуре есть уже притяжение вниз, оседание.
Продукты
творчества находятся во времени, самый же творческий
акт находится вне времени.
При этом нет отчужденности между творческим
актом и творческим продуктом, творческий продукт находится как бы в самом творческом
акте, он не экстериоризирован, самое
творчество есть воплощение.
Борьба против рабства у объективированного мира, против охлаждения творческого огня в продуктах
творчества заключается совсем не в том, что творец перестает выражать себя и реализовать себя в своих творениях, это было бы нелепое требование, — борьба эта заключается в максимальном прорыве замкнутого круга объективации через творческий
акт, в максимальной экзистенциальности творений творца, во вторжении максимальной субъектности в объектность мира.
И всякий творческий
акт по существу своему есть
творчество из ничего, т. е. создание новой силы, а не изменение и перераспределение старой.
Осуществление творческого художественного
акта — произведение дифференцированного искусства, культурные эстетические ценности, исход
творчества не в мир иной, а в культуру мира этого.
Мир не сотворенный, не знавший творческого
акта прибыли и прироста бытийственной мощи, не знал бы ничего о
творчестве и не был бы способен к
творчеству.
Но в марксизме само это осознание совершается как
акт приспособления к необходимости, а не как
акт свободного
творчества.
Актом своей всемогущей и всеведущей воли захотел Творец ограничить свое предвидение того, что раскроет творческая свобода человека, ибо в этом предвидении было бы уже насилие и ограничение свободы человека в
творчестве.
Бог сотворил столь головокружительно высокий образ и подобие Свое, что в самом
акте Божьего
творчества оправдано уже безмерное дерзновение творческого
акта человека, его творческая свобода.
И для точки зрения имманентной мировой данности
акт этот всегда должен представляться
творчеством из ничего.
Сексуальный
акт по существу глубоко противоположен всякой гениальности, всякому универсальному восприятию и универсальному
творчеству, он — провинциален.
Св. Мефодий дает единственное в своем роде оправдание полового
акта как проводника Божественного
творчества людей как пути, которым творит Бог-Художник.
Истина о свободном дерзновении в
творчестве может быть открыта лишь самим человеком, лишь свободным
актом дерзновения человека.
В
творчестве Ницше разбиваются все нормы и все границы, творческий
акт выходит из всех классических берегов.
Творчество художественное лучше всего раскрывает сущность творческого
акта.
Философия
творчества может быть лишь философией творящих, т. е. в творческом
акте переходящих за границы данного мира.
Творчество не есть новое соотношение частей мира,
творчество есть оригинальный
акт личных субстанций мира.
И бытийственный кризис
творчества на вершинах современной культуры доказывает возможность творческого
акта вне норм и границ, установленных критической гносеологией.
Гносеологическое сознание манит человека аполлонизмом и классицизмом в
творчестве, совершенной чеканкой в творческом
акте, но по существу лишь подчиняет греховную природу закону.
Сама идея
творчества возможна лишь потому, что есть Творец и что был совершен им оригинальный творческий
акт, в котором стало сущим небывалое, не вытекающее ни из чего предшествующего, не отнимающее и не убавляющее абсолютной мощи Творца.
Если мир лишь эманирует из Бога, то творческого
акта нет и
творчество не оправданно.
Познавательное решение проблемы
творчества возможно лишь для творческого познавательного
акта.
Если мир творится Богом, то есть творческий
акт и
творчество оправданно.
В
творчестве есть два элемента — элемент благодати, т. е. вдохновения свыше в человеке, обладание человеком гения, дара, и элемент свободы, ни из чего не выводимой и ничем не детерминированной, которым определяется новизна в творческом
акте.