Неточные совпадения
Творческий
акт есть взлет, победа над тяжестью объективированного мира, над детерминизмом, продукт
творчества в культуре есть уже притяжение вниз, оседание.
Борьба против рабства у объективированного мира, против охлаждения творческого огня в продуктах
творчества заключается совсем не в том, что творец перестает выражать себя и реализовать себя в своих творениях, это было бы нелепое требование, — борьба эта заключается в максимальном прорыве замкнутого круга объективации через творческий
акт, в максимальной экзистенциальности творений творца, во вторжении максимальной субъектности в объектность мира.
Продукты
творчества находятся во времени, самый же творческий
акт находится вне времени.
При этом нет отчужденности между творческим
актом и творческим продуктом, творческий продукт находится как бы в самом творческом
акте, он не экстериоризирован, самое
творчество есть воплощение.
Но у сильных талантов самый
акт творчества так проникается всею глубиною жизненной правды, что иногда из простой постановки фактов и отношений, сделанной художником, решение их вытекает само собой.
Правда, они силятся повысить в ранге самую науку, признать ее
актом творчества и увидеть высший смысл, логос в логических категориях, которыми наука оперирует.
Неточные совпадения
Т. 8. С. 317).] это значит, что мир станет ощутительно софиен, но уже не
творчеством и самотворчеством человека, а творческим
актом Бога, завершительным «добро зело» твари, излиянием даров Св.
И то, что мы в мире дальнем познаем как стремление каждого земного существа к своей идее, как эрос
творчества, муку и тревогу всей жизни, то в мире умопостигаемом, «в небе», есть предвечно завершенный блаженный
акт, эротическое взаимопроникновение формы и материи, идеи и тела, духовная, святая телесность.
И, однако же, мы знаем, что литургическое
творчество подлежит историческому развитию, причем индивидуальное вдохновение вливается в его сверхиндивидуальное русло, будучи принимаемо неким
актом церковной санкции.
Эта имманентная брачность человеческого духа таит в себе разгадку
творчества, которое есть не волевой
акт, но духовное рождение, как об этом свидетельствует и гений языка, охотно применяющего к нему образы из области половой жизни.
Если бы он представлял собою лишь «игру» божественного
творчества, творение было бы только
актом всемогущества Божия, которое вольно манием своим созидать и разрушать миры.